Откуда-то мне был знаком этот голос, и я видела это лицо… Но не двадцать лет назад и не в той ситуации, о которой он говорит.

И это лицо… Оно было мне смутно знакомо.

Тут я вспомнила предсказание книги.

«Нужно идти, но помни: все будет не тем, чем кажется на первый взгляд».

Все кажется не тем…

Этот человек…

Он определенно забалтывает нас, заговаривает. Этот голос хорошо поставлен, он умело пользуется тембром и интонацией.

Ну да, если он адвокат, он должен уметь говорить убедительно, это его профессия. Если он адвокат или…

«Или актер», — прозвучал у меня в голове внутренний голос. Что-то его давно не было слышно…

Я широко открыла глаза и заново увидела этот странный зал.

Театральный зал… сцена…

Перед нами разыгрывается какой-то спектакль, мы находимся в театре одного актера, и этот человек на сцене играет роль.

Я вспомнила свой постоянный, навязчивый сон.

В конце этого сна кто-то ведет меня за руку… Он ведет меня в новую жизнь, к новым родителям…

Наверняка это он, тот самый человек, который занимался моим удочерением. Адвокат Костомаров. Лелик сказал, что больше они ни с кем не имели дела.

Я не помню его лица, на месте лица в моих воспоминаниях — маска без глаз, светлый пустой овал.

Но я помню руку, за которую держусь.

Сухая, легкая, худая и горячая рука…

Я вскочила на сцену и подошла к седовласому человеку.

— Вы правы! — воскликнула я с наигранным энтузиазмом. — Мы… мы все очень многим обязаны вам! Ведь без вас мы так и остались бы в детском доме, среди чужих, равнодушных людей!

Седовласый господин взглянул на меня с удивлением. Должно быть, он не ожидал такого взрыва благодарности.

Должно быть, этот поворот не вписывался в его сценарий.

Взяв себя в руки, он благосклонно кивнул.

— Я рад, что хоть кто-то из вас понял мою роль!

Роль — вот оно, ключевое слово!

А я продолжала играть свою собственную маленькую роль, раз уж поднялась на сцену:

— Спасибо, спасибо вам большое!

С этими словами я порывисто схватила его за руку, пожала ее с благодарностью, встряхнула…

Нет, это была совсем не та рука, которую я чувствовала во сне. Та рука была легкой, сухой и горячей, а эта — массивная, прохладная и чуть влажная, покрытая короткими рыжеватыми волосками… Конечно, прошло двадцать лет, но я хорошо помню свои ощущения… Нет, это была совершенно не та рука!

Я снова взглянула на седовласого господина.

Его роскошная львиная грива не сочеталась с рыжеватыми волосками на руках.

Я отпустила руку и внезапно дернула его за волосы…

Он растерянно вскрикнул, отстранился…

— Что вы себе позволяете?

Седая грива осталась у меня в руке, а мы увидели круглую лысеющую голову.

Как я и подозревала, остатки волос были рыжими.

— Сюрприз! — воскликнула я.

И тут же вспомнила, почему его голос и лицо кажутся мне смутно знакомыми.

Пару раз в интернете мне попадался рекламный ролик.

Этот человек рекламировал корм для пожилых котов. Разумеется, он был без парика и держал на руках большого рыжего кота, гармонирующего с его собственными рыжеватыми волосами…

Я отстранилась от него и проговорила ненатуральным голосом:

— Ваш кот непременно скажет спасибо!

Мои спутники с удивлением смотрели на происходящее.

— У него парик? — удивленно проговорил Альберт.

— Очень точно подмечено!

— А при чем тут кот? — спросила Алиса.

— При том, что это вовсе не адвокат Костомаров. Это третьеразрядный актер, я видела его в рекламе кошачьего корма!

Не успела я договорить, как в полу сцены открылся люк и актер провалился в него вместе со своим креслом.

Ну да, вот почему он встретил нас на сцене — чтобы иметь путь экстренного отступления!

Однако это отступление прошло не так легко, как задумывалось.

Алиса, удивительно гибкая и спортивная, обладала к тому же прекрасной реакцией, и она стрелой взлетела на сцену и успела ухватиться за подлокотники кресла.

И провалилась под сцену вместе с незадачливым актером.

И тут же из-под сцены донесся ее приглушенный голос:

— Я его держу!

А в следующую секунду люк в полу сцены снова открылся.

Я спрыгнула в люк, Альберт и Андрей последовали за мной.

Мы оказались в тесном и полутемном пространстве под сценой.

Прямо передо мной стояло кресло, в нем, как и прежде, сидел актер.

То есть он пытался встать и убежать, но Алиса крепко держала его.

— Отпустите меня! — верещал актер. — Я ни в чем не виноват! Это все он! Он меня попросил сыграть маленькую роль…

— Кто — он? — переспросила я и проследила за взглядом актера.

В углу из-за какого-то пульта выглядывал маленький невзрачный человечек.

Поняв, что он замечен, он бросился наутек.

Но я успела перебежать ему дорогу, схватила за руку…

И вспомнила то самое ощущение.

Сухая, легкая, горячая рука…

— Вот он! — воскликнула я. — Вот он — Костомаров!

Неужели это он, тот человек, которого я вижу в своих повторяющихся снах?

Он показался мне таким маленьким и тщедушным… Ну понятно, ведь я сама была тогда мала…

Альберт и Андрей подбежали, уставились на моего пленника, потом подхватили его под руки.

Он попытался вначале вырваться и убежать, но потом опустил голову и устало проговорил:

— Да, это я…

Он снова поднял голову и по очереди взглянул на каждого из нас. Затем произнес:

— Ну… Ну вот мы и встретились.

Мы молчали, и тогда он добавил:

— Извините за эту сцену… Вообще-то, я боялся. Не только за себя, но и за вас. — Он вздохнул и добавил: — Я нанял этого актера, но он не справился с ролью…

— Нашел кого нанять! — фыркнула я. — Да ему только кошачий корм рекламировать, так и то небось уважающие себя коты такую гадость не едят!

— Я не виноват! — подал голос актер. — Я создал достоверный образ… Я сыграл очень реалистично, передал психологию персонажа и не виноват, что меня разоблачили…

На его оправдания никто не обратил внимания, тогда он начал отступать маленькими шажками и вскоре исчез.

А я спросила Костомарова:

— Зачем был этот дешевый театр? Если вы боялись нас, к чему было соглашаться на встречу?

— Я хотел всего лишь увидеть вас. Хотел убедиться, что вы живы и здоровы.

— Не все! — сухо оборвала я адвоката.

Я вспомнила мертвое лицо Анны, вспомнила кровавую лужу на кафельном полу…

Он окинул нас взглядом, словно пересчитывая, и виновато опустил глаза:

— Да, не все… — С этими словами он шагнул в сторону и произнес: — Раз уж мы встретились, я должен вам кое-что показать.

Он прошел еще несколько шагов. Мы вышли из тесного пространства под сценой и оказались в большом, просторном помещении, заставленном всевозможными странными предметами. С потолка свешивались многочисленные канаты, трапеции и веревочные лестницы. Адвокат подошел к сундуку, обитому полосами железа, откинул его крышку и вдруг нырнул в этот сундук.

Крышка тут же захлопнулась.

— Держи его! — крикнула я Андрею, который стоял ближе всех к сундуку.

Андрей подскочил к сундуку, откинул крышку и разочарованно вскрикнул:

— Его нет!

— Как нет? — Я метнулась к нему, заглянула в сундук…

Адвоката в нем действительно не было. Сундук был совершенно и очевидно пуст.

Я невольно вспомнила фокусника, которого видела много лет назад в цирке. Он тоже спрятал свою ассистентку в сундуке, а потом… потом она появилась в другом месте.

— Он не только адвокат, — проговорил Андрей, — он еще и фокусник.

— Каждый адвокат немного фокусник, — философски констатировал Альберт.

— Ты не философствуй, — сказала я, — лучше подумай, куда он мог сбежать. Ты ведь всегда все отлично находишь.

Но тут я снова вспомнила того циркового фокусника.

Его ассистентка, войдя в сундук, потом оказалась на трапеции под куполом цирка…

— Да вон же он! — Альберт запрокинул голову и показал на потолок.

Там, под самым потолком, маленькая фигурка адвоката неловко ползла по веревочной лестнице.

Ну да, точно так же, как тогда в цирке!

— Уйдет! — воскликнул Андрей.

— Никуда он не уйдет! — возразила Алиса и ухватилась за свисавший с потолка канат.

Она полезла по этому канату с ловкостью обезьяны, и не прошло и минуты, как уже добралась до Костомарова.

Адвокат попытался уползти от нее, нечаянно выпустил веревку и полетел вниз…

Я ахнула.

Казалось, сейчас он разобьется…

Но Алиса прыгнула вслед за адвокатом, с удивительной ловкостью, как цирковой акробат, ухватилась за другой канат, перехватила падающего Костомарова в паре метров от пола и повисла вместе с ним, раскачиваясь у нас над головой.

— Ну, может, уже хватит этих фокусов? — проговорила я, запрокинув голову. — Вы уже не в том возрасте и не в той физической форме, чтобы лазить по канатам!

— Кончай этот цирк! — рявкнул Андрей. — Надоел уже до чертиков!

— Да, я согласен… — прохныкал адвокат. — Я все вам расскажу, только позвольте мне спуститься… У меня кружится голова!

— Нет проблем! Только больше никаких фокусов!

Алиса еще немного спустилась и отпустила Костомарова.

Он плюхнулся на пол и покачнулся — видимо, у него и правда кружилась голова.

— Да, вам такие упражнения уже не под силу и не по возрасту! Давайте уже, кончайте с попытками побега. Лучше рассказывайте все, что вам известно.

— Да, ничего другого не остается…

Он вздохнул и добавил:

— Только, если позволите, перейдем в более удобное место. Там мы выпьем кофе и поговорим.

— Если обещаете больше не убегать!

— Да у меня и сил не осталось!

Действительно, он выглядел уставшим и измученным.

Несмотря на это, я крепко взяла его за руку, чтобы он не выкинул еще какой-нибудь трюк.

Да, это была та самая рука, которую я чувствовала во сне…

Адвокат пересек помещение, подошел к большому платяному шкафу и открыл его. Внутри шкафа обнаружилась дверь лифта. Костомаров нажал кнопку на стене, дверь открылась, мы все вошли в кабину и поднялись наверх.

Выйдя из лифта, мы попали в комнату, где была кофемашина и несколько столиков.

Костомаров приготовил всем нам кофе.

Мы уселись вокруг стола, и я твердо сказала:

— Ну все, больше никаких уловок и уверток. Рассказывайте все, что вы знаете о нашем усыновлении.

Он оглядел нас всех по очереди и вздохнул:

— Ани нет… Я не смог ее предупредить… Я хотел всех вас собрать, чтобы предупредить об опасности, но…

— Как раз она пришла на встречу, там-то она и погибла! — жестко проговорила я. — Если бы не ваше письмо…

— Но я должен был вас предупредить!

— О чем?

— О том, что он… он вернулся.

— Так, а теперь четко и ясно: кто такой «он» и чем нам грозит его возвращение?

Костомаров вздохнул и заговорил:

— Я должен начать с самого начала…

— Да уж, пожалуйста! — поддакнул Альберт, а я подумала, что этот тип снова тянет время, снова пытается нас заболтать.

Ну посмотрим, как у него это получится!

— Двадцать лет назад со мной связались… — начал Костомаров и замолчал.

— Кто? Кто с вами связался? — спросил Альберт. — Давайте уже поконкретнее!

— Не знаю. Со мной связались от имени благотворительной организации… Как же она называлась…

— «Новая жизнь», — подсказала я.

— Да, точно… «Новая жизнь»… Как я мог забыть… Они поручили мне найти приемных родителей для пяти детей. Я должен был подобрать приемные семьи, подготовить все документы и после этого забрать детей и передать их новым родителям… Должен сказать, что в этом поручении было несколько необычных моментов.

— Каких же?

— Во-первых, передо мной были поставлены очень жесткие сроки. Мне нужно было все сделать всего за месяц. Кроме того, необычно было то, что у всех пятерых детей была одна и та же фамилия — Аскольдовы. Притом что забрать всех пятерых нужно было в разных местах. Но я все же взялся за эту работу. Ведь дать детям новую семью, открыть перед ними новую жизнь — это так важно…

— Ну и вы же наверняка делали это не бесплатно! — язвительно проговорил Альберт.

— И это тоже… Мне сразу же выплатили аванс. Причем необычно большой… — Костомаров перевел дыхание и продолжил: — Конечно, я начал с подбора приемных семей…

— Не очень-то вы постарались!

— Я уже сказал — мне поставили очень жесткие сроки! Сказали, что это требуется для безопасности детей. Как назло, мне не попадалось ни одного подходящего варианта, а заказчики торопили меня… — Он снова сделал небольшую паузу и опять заговорил: — В конце концов, я подобрал несколько семей. Правда, я не успел их как следует проверить…

— Да уж! — сухо произнес Альберт.

— Говорю же, у меня было очень мало времени! К тому же даже те семьи, которые я подобрал, не спешили давать согласие, так что мне пришлось использовать рычаги давления.

Мы переглянулись, каждый из нас вспомнил историю своего усыновления.

— К счастью, «Новая жизнь» не ограничивала меня в расходах, — добавил адвокат, — так что в результате я сумел уложиться в срок. Договорился с приемными семьями, подготовил все необходимые документы и забрал детей, чтобы передать в новые семьи… Кстати, я вспомнил еще одну деталь, и это тоже было довольно странно. Всех детей… всех вас я забирал в разных местах.

— А в каких конкретно местах? Вы помните?

— Я не помню этого, слишком много времени прошло с тех пор. Но моя помощница, Ангелина… она работает со мной уже очень давно, и она всегда все очень аккуратно записывала, так что у нее эти данные наверняка сохранились.

— Где ее найти?

Костомаров тяжело вздохнул и огляделся. Но понял по нашим лицам, что без ответа мы его не отпустим.

— В моей адвокатской конторе, — проговорил он наконец с явной неохотой.

— И где же эта контора находится?

Костомаров снова вздохнул и сказал:

— Раньше у меня была нормальная, очень приличная, даже респектабельная контора… При входе — большая клумба с петуниями и георгинами, два гипсовых льва и охранник, отставной военный. Все как у людей. А теперь мне приходится прятаться, шифроваться, использовать тайники и секретные коды, устраивать настоящий квест для потенциальных клиентов… Пойдемте, я вас туда отведу… Вижу ведь, что иначе вы от меня не отстанете.