Зато были фотографии этого самого хозяина компании — губернатор вручал ему не то медаль, не то сертификат… В общем, Калачев — это тот самый тип, которого мы видели в бассейне.

— Крутой мужик! Раз с самим губернатором знаком! И какого черта ты не внял его предупреждениям?

— Да внял я, внял! — заорал Андрей. — Я ее с тех пор вообще ни разу не видел!

— Все ясно, — констатировала я. — Это она нарочно тебя подставила, из чистой вредности. Нажаловалась мужу, что ты к ней пристаешь, он и поверил. Есть такие бабы, ты ее бортанул — она теперь тебе мстит. Не побоялась мужу признаться…

— Тут вот как раз с этой фамилией скандал один связан. Сотрудник этой фирмы из окна выбросился, — подал голос Альберт, — некто Васнецов. Обычный менеджер, вон, смотрите фотографии.

Единственное, что можно было точно сказать о погибшем, — это то, что он был молод. А в остальном — ничего особенного, внешность самая обычная. Мы просмотрели все фотографии — на зимнем корпоративе и летом, когда фирма вывозила своих сотрудников на природу. И кое-где была возле этого погибшего Васнецова женщина.

— Андрей, глянь-ка, не твоя хахальница?

— Да моя бы воля, я бы с ней даже… — зарычал он. — О, ведь точно! Она самая!

— Все ясно, — констатировала я, — она с этим Васнецовым роман закрутила, муж узнал, вот ему и помогли… из окна-то выпрыгнуть. Он, муж-то, потому такой теперь осторожный, не сразу тебя убивать стал, а сначала предупредил, потому что у него уже через это наверняка неприятности были. Ну надо же, какие страсти, прямо как про Кармен. Она любовников заводит, а он их убивает… Круто!

— И не Кармен вовсе, а Карина ее зовут. — Андрей смотрел на меня удивленно.

— Ладно, проехали… Давайте лучше другим делом займемся. Выясним, кто мы такие и что с нами случилось. И просветить нас в этом вопросе может только Юрий Сергеевич Костомаров. — Я показала визитку, что дал мне Лелик.

— Думаешь, эти телефоны действительны через двадцать лет? — засомневался Альберт.

— Пока не попробуем — не узнаем! — Алиса была полна энергии.

Вообще, после того, как мы определили ее бывшего в психушку, она явно воспрянула духом.

— Звони прямо сейчас! — потребовала она. — Ничего, что воскресенье!

Я положила перед собой визитную карточку адвоката, включила на своем телефоне громкую связь и набрала номер.

Из динамика донеслось несколько длинных гудков, затем раздался громкий щелчок.

Я хотела заговорить, но не успела произнести ни слова, поскольку меня опередил хорошо поставленный женский голос:

— Пекарня-кондитерская «Сластена»! Слушаю вас!

Я поперхнулась и удивленно переглянулась с остальными. Это совсем не то, что я ждала!

Какая пекарня?

Я надеялась поговорить с адвокатом!

Может быть, я ошиблась номером?

Но нет, я точно набрала номер, напечатанный на визитке!

Так, может, адвокат давно умер, а его телефонный номер отдали другому абоненту, этой самой пекарне?

Я уже хотела оборвать разговор, но Альберт округлил глаза и делал мне какие-то непонятные знаки.

Пока я растерянно молчала, моя собеседница, должно быть, решила помочь мне и проговорила:

— Слушаю вас! Ваш звонок для нас чрезвычайно важен! Вы хотели сделать заказ?

— Заказ? — повторила я неуверенно. — Какой заказ?

— Ну, мы делаем на заказ торты. Можем сделать особенный торт к вашему семейному празднику.

— Торт… — снова повторила я за ней, и у меня забрезжила какая-то мысль.

— Вы должны только сказать мне, какой торт предпочитаете. Должны поставить задачу…

— А какие торты вы делаете?

— Мы делаем тематические торты — с любой символикой на ваш выбор, например, для мужчин — с футбольной или рыболовной, для детей — на темы детских книг или мультфильмов…

— А для женщин?

— Можем сделать торт с портретом любимого актера или актрисы, можем — в виде букета, цветочной клумбы или… или в форме одиночного цветка.

Не знаю, показалось мне или нет, но последние слова эта женщина выделила интонацией.

И забрезжившая у меня мысль стала более отчетливой.

— В виде цветка! — заявила я.

— Хорошо. — В голосе собеседницы зазвучал неподдельный интерес. Или мне это послышалось.

— Скажите, какой именно цветок вы хотите заказать? Сколько лепестков? Какого цвета?

— Пять лепестков, — ответила я уверенно. — Все лепестки должны быть разноцветными.

— Какие именно цвета?

— Красный, оранжевый, зеленый, синий и фиолетовый, а серединка желтая, как у ромашки. Вы можете сделать такие цвета?

— Да, конечно. Все сделаем точно по вашему заказу.

Вот не спрашивайте меня почему, но я точно знала, что попала куда нужно.

— Когда торт будет готов?

— Завтра, в одиннадцать двадцать пять.

«Надо же, какая точность! — подумала я. — Именно одиннадцать двадцать пять, а не половина двенадцатого!»

И спохватилась:

— А где я могу получить свой заказ?

— В нашем филиале по адресу улица Рыболовов, дом двенадцать. Да, и непременно запомните или запишите номер заказа! — И она продиктовала мне пятизначное число.

Наконец, закончив разговор, я повернулась к Альберту:

— Что за знаки ты мне подавал?

— Знаки? Да никаких знаков, мне просто хотелось чихнуть, но я не хотел помешать твоему разговору.

— Ну, вы слышали? Что скажете? — обратилась я к остальным.

— По-моему, фигня! — высказался Андрей. — При чем тут торт?

Альберт не ответил, он искал в интернете.

— Есть такая фирма, — сказал он, — торты изготавливает.

— Ну вот, я же говорил, что Костомаров тут ни при чем! Двадцать лет прошло, может, он вообще умер!

— А кто нам тогда письма прислал? Нет, ребята, как хотите, а я завтра туда пойду, — сказала я, как могла, твердо.

— Я с тобой! — вызвалась Алиса. — Все равно делать нечего. Может, правда торт купим…

— Я вас одних не пущу! — это Альберт.

— Ну ладно.

Мы легли спать, но сон ко мне не шел.

От телефонного разговора у меня остался какой-то странный, тревожный осадок.

Что-то в нем было настораживающее… То есть понятно что, какая-то пекарня, торты… Дурят людей они, что ли? Да нет, торт в виде цветка о чем-то говорит. Причем я уверена, что, если бы упомянула фамилию Костомарова, женщина тут же свернула бы разговор.

И тогда я сделала то, что привыкла делать перед тем, как принять какое-то важное решение.

Я выдвинула ящик стола и достала свою заветную книгу. Потрепанную книгу в глянцевой обложке, на которой нарисован средневековый город — мрачные дома под черепичными крышами и поток крыс, текущий по вымощенной булыжником мостовой…

И над этой картинкой — название.

«Флейта крысолова».

Каждый раз, когда передо мной стоит трудный выбор, я обращаюсь к этой книге за советом.

Обращусь и сейчас.

Вот как сейчас.

Я положила книгу перед собой на стол, закрыла глаза и затем открыла книгу и наугад ткнула пальцем в страницу.

Потом открыла глаза и посмотрела, на что указывает мой палец.

Мой палец показывал на следующие слова:

«…Нужно идти туда, но помни: все будет не тем, чем кажется на первый взгляд».

Значит, все-таки нужно туда идти. Идти, но не верить в то, что увидишь.

Утром встал вопрос: как мне откосить от работы? Этим троим хоть бы что, они вообще на работу не ходят. Поселились у меня и никуда не торопятся.

А мне что делать? Уволят ведь. Хоть работа у меня так себе, все же так вот просто слинять я не могу…

И тут позвонила Светка и сказала, что в здании нашего бизнес-центра отключилось электричество. Вызвали аварийку, те сказали, что полетел трансформатор или еще что-то. В общем, пока привезут нужное оборудование, пока установят, распорядились, чтобы сотрудники не болтались по коридорам. И наш начальник был так любезен, что велел Светке обзвонить всех и сказать, чтобы работали дома, а не торчали под дверями бизнес-центра, все равно внутрь не пустят.

Нет, ну надо же, как звезды ко мне благосклонны!

Так что за несколько минут до назначенного времени мы все вместе стояли перед нужным домом.

В нем действительно располагалась пекарня-кондитерская. И вывеска была «Сластена». И торт рядом нарисован, очень красивый.

Мы вошли внутрь.

В витрине красовались всевозможные булочки, пироги и пирожные. Перед прилавком стояла кругленькая краснощекая девушка в вязаной шапке и деловито перечисляла:

— Значит, еще мне два эклера, два буше, два куска миндального торта, две корзиночки с кремом… Нет, пожалуй, три… Еще две булочки со сливками, три булочки с корицей и три круассана… Нет, все-таки лучше четыре…

Она задумчиво взглянула на витрину и протянула:

— Не знаю, хватит ли… Мне бы одной хватило, но ко мне подруга придет…

Наконец все ее многочисленные покупки разложили по коробкам, и довольная девушка отошла от прилавка.

Продавщица повернулась ко мне:

— Вы что-нибудь выбрали?

— Я заказала у вас торт.

— Номер заказа, пожалуйста.

Я назвала номер.

Продавщица заглянула в компьютер и проговорила:

— К вам сейчас выйдет специалист.

Действительно, не прошло и минуты, как из неприметной двери за прилавком появилась женщина лет сорока в белом крахмальном халате. Взглянув на меня, она проговорила:

— Это вы заказали торт с цветком на пять лепестков?

— Да, я.

— Пройдемте со мной в подсобное помещение.

— Мы все вместе, — я показала взглядом на своих спутников. — Дело в том, что у нас…

— Можете не объяснять, вместе так вместе!

Она скрылась за той дверью, из которой только что появилась, сделав нам знак следовать за собой.

Мы подчинились и всей сплоченной группой вошли в служебную дверь.

За этой дверью оказался полутемный коридор, по которому мы пару минут шли за своей провожатой.

Наконец мы остановились перед дверью лифта.

Женщина нажала на кнопку.

Двери раздвинулись.

Женщина отступила в сторону, мы вошли в кабину, и двери начали закрываться.

Наша провожатая осталась снаружи, и я спросила ее, прежде чем двери окончательно сомкнулись:

— А вы не с нами?

— Нет, вас встретят!

— А на какой нам этаж?

Она не ответила, а двери уже закрылись.

Впрочем, я тут же поняла, что ответ и не требовался по простой причине: в лифте не было никаких кнопок, так что от нас ничего не зависело, мы все равно ничего не могли сделать.

А лифт уже поехал, причем не вверх, а вниз.

Ехали мы недолго.

Кабина остановилась, двери открылись.

Мы вышли из кабины и огляделись.

Мы находились в длинном коридоре, освещенном яркими потолочными светильниками. Вдоль коридора было множество дверей, возле которых стояли одинаковые офисные стулья, на которых сидели унылые люди, утомленные долгим ожиданием.

Это напоминало районную поликлинику. Или жилконтору.

— Она сказала, что нас встретят! — проговорила Алиса. — Что-то никто нас не встречает…

Тут же дверь напротив нас открылась, оттуда выглянула девушка в белом халате, похожая на медсестру из районной поликлиники, и громко произнесла:

— У кого заказ номер… — И она назвала номер нашего заказа.

— У нас! — поспешно отозвалась я.

— Заходите, вас ждут!

— Почему они? — возмущенно проговорила женщина, сидевшая на стуле возле двери. — Я уже два часа жду!

— Их номер подошел! — строго ответила медсестра и повторила: — Заходите!

Мы подчинились и вошли в кабинет.

Впрочем, эта комната совсем не была похожа на кабинет врача, в особенности участкового врача из районной поликлиники.

Скорее она была похожа на маленький театральный или концертный зал. Очень маленький — в этом зале было всего четыре ряда по восемь кресел, так что здесь могли разместиться самое большее тридцать два зрителя.

Перед этими рядами находилась сцена — небольшое возвышение, отделенное от зала красным бархатным занавесом.

Алиса смотрела вокруг с детским оживлением, Альберт хмурился, даже Андрей перестал скептически улыбаться, а я делала вид, что так и надо. А что еще оставалось?

Мы стояли перед сценой в ожидании.

И тут занавес перед нами раздвинулся.

Посреди сцены стояло массивное старинное кресло с резными подлокотниками, а в этом кресле сидел представительный пожилой господин в темно-сером костюме, с львиной гривой седых волос, спадающей на воротник.

Седовласый господин окинул нас высокомерным взглядом и проговорил:

— Вы хотели увидеться со мной. Вот он я. Что ж, поговорим… Что вас интересует?

— Вы Юрий Сергеевич Костомаров? — спросил Альберт с сомнением.

— Ну да, — седовласый господин благосклонно кивнул.

— Значит, это вы примерно двадцать лет назад занимались моим усыновлением?

— Разумеется.

— И моим?

— И моим?

— Ну да… Мне поручили найти для всех вас приемные семьи и проследить за оформлением документов. Я полностью выполнил свои обязанности и не знаю, зачем понадобился вам через столько лет… Не знаю, чем могу вам помочь…

— Не больно-то удачную семью вы мне подобрали! — проговорила Алиса. — Они… эти люди превратили мое детство в ад!

Видела бы она, с кем росла Анна… Вот уж у кого было адское детство!..

— Ну, после детского дома не думаю, что вам действительно есть на что жаловаться!

— Очень даже есть!

— Ну что я мог сделать? Я выбирал из тех вариантов, которые имел. В конце концов, мало кто готов брать детей восьми лет. Большинство усыновителей ищут младенцев, в крайнем случае детей двух-трех лет, которые еще не сформировались… Дети, которые до восьми лет были в детском доме, гораздо труднее поддаются воспитанию… Мне кажется, вы должны быть благодарны мне, ведь я все же нашел вам приемные семьи, открыл для вас новую жизнь…

Он еще что-то говорил своим властным, хорошо поставленным голосом, но я уже не вслушивалась в слова.

Я слушала сам голос, саму интонацию — и не узнавала ее…

Я никогда прежде не слышала этот голос. Или все же слышала, но не в тех обстоятельствах, на которые он указывает.