— Слушайте, он помер, что ли? Этого еще не хватало! В моей квартире, что делать-то?

— Спокойно! — Антон перевернул неподвижного теперь маньяка и похлопал его по щекам.

— Маркус, что ты с ним сделал?

Маркус обиженно гавкнул: «Не видишь, что ли, что я его вообще не трогал? Не кусал, не цапнул, на пол не повалил, он сам упал! Я вообще не при делах!»

— Неужели он окочурился от страха? — В голосе Алисы слышалась незамутненная радость.

Тут ее муженек — теперь уже точно можно сказать, что бывший, — чуть приоткрыл глаза.

— Живой он! — объявил Антон, проверив пульс.

— Такого козла ни одна холера не возьмет, — с горечью пробормотала Алиса.

— Эй! — Антон легонько потряс этого типа, который вызывал теперь у всех только отвращение. — Приди в себя!

Глаза у лежащего открылись полностью, в них была совершенная пустота. Только потолочный светильник отражался.

На свою кровать я категорически отказалась его пускать, так что мы кое-как усадили его на пол и прислонили к шкафу.

— Эй! — Антон все пытался привести его в чувство, махал перед лицом растопыренной ладонью, щипал за щеки, тер уши.

Наконец Алискин муж открыл рот и сказал:

— Ва-ва… Ба-ба… Пых!

За точность не ручаюсь, но примерно в таком духе.

— Безнадежно, — вздохнул Антон, — у нас у всех будут большие неприятности. Нужно вызывать скорую помощь из психушки, а что мы им скажем?

Я отметила про себя благородство Антона.

Казалось бы, какое ему дело? Взял Маркуса и ушел к себе: ничего, мол, не знаю, никого не видел, собаку из квартиры не выпускал, разбирайтесь сами.

— Есть у меня еще одна идея… — медленно произнесла я.

Маркус очень обиделся, что его отвели в квартиру Антона и велели сидеть тихо.

«Вот и помогай вам после этого! Никакой благодарности!» — пролаял он мне на прощание.

Потом мы с Алисой кое-как подняли ее бывшего, напялили на него куртку, причем я проверила карманы и вытащила оттуда бумажник. И ключи от квартиры тоже вытащила, и телефон.

Антон в это время подогнал машину к нашему подъезду, мы с Алисой подхватили то, что было когда-то опасным маньяком, и выкололи его на лестницу. Он молчал и только вяло перебирал ногами, но в глазах его по-прежнему была лишь пустота.

К счастью, в это время пошел сильный дождь и мы никого не встретили по дороге. В машине наш псих вел себя прилично — молчал и сидел прямо.

Мы поехали в Удельную — именно там находится большая психиатрическая больница имени старого большевика Скворцова-Степанова, именуемая в народе Скворечник.

— Слушай, мы что, к нему домой едем? В квартире его оставим? — забеспокоилась Алиса. — Улица Дорогобужская рядом.

— Ни в коем случае! Антон, сворачивай!

— Да знаю уж! — И Антон остановил машину в укромном месте у забора, который огораживает несколько корпусов.

Вообще там все очень запутано, сейчас еще кое-что видно, когда деревья голые, а летом все так зарастет, что дырки в заборе никто не разглядит.

Мы подтащили совершенно раскисшего бывшего муженька к этой дырке, но было никак не пропихнуть его внутрь. Как я говорила, Алисин муж был человеком весьма плотного телосложения. И пока мы чертыхались, пыхтели и возились возле дырки, снаружи подошла к нам очень колоритная личность.

Личность была в рваном, видавшем виды ватнике и вязаной лыжной шапочке, натянутой на лоб. Сверху на шапочке был трогательный детский помпон. В руке у личности была непрозрачная сумка, в которой что-то звякало.

— И чево? — спросила личность высоким голосом, так что непонятно было, мужчина это или женщина.

— Не видишь, что ли! — огрызнулась я. — Больной по габаритам не проходит!

— Это кто ж такой будет?

— Не знаем, — хором ответили мы с Алисой. — Мы его рядом в парке нашли.

— В парке, значит… — сказала личность с непередаваемой интонацией, — ну-ну…

— А что, дядя, — спросил подоспевший Антон, — есть тут у вас отделение для особо опасных психов? А то, я смотрю, ты гуляешь, как по бульвару.

— Не, тут только мы, безобидные, никого не трогаем… Нам прогулки разрешены. А которые буйные, тех, конечно, получше охраняют. И которые хроники тоже…

Антон подошел ближе и зашептал что-то личности, которая оказалась все же мужского пола, на ухо. Затем что-то шуршащее перешло из рук в руки, после чего нам велено было оставить нашего психа прямо здесь, потому что скоро охрана пойдет по периметру, его найдут и в корпус определят.

Мы ужасно обрадовались и поскорее убежали. Заехали еще в квартиру бывшего муженька, Алиса забрала кое-какие свои уцелевшие вещи, после чего закрыла дверь, а ключи опустила в почтовый ящик.

— Это что у тебя? — заинтересовалась я, увидев знакомую книжку «Флейта крысолова».

— С детства она у меня, и как только этот урод ее не тронул? Надо же, почти всю одежду изрезал, а книжку не тронул.

Я подумала, что такое неспроста, но пока промолчала.

— Все! — радостно объявила Алиса. — Давайте в ресторане еду навынос возьмем. Я угощаю!

Альберт с Андреем подоспели как раз к тому времени, когда привезли еду. Антон деликатно хотел удалиться, но мы с Алисой хором заорали, чтобы не смел этого делать. И эта Алиска все время вертелась возле него, подкладывала самые вкусные и лакомые кусочки, гладила по плечу и трещала, что она так благодарна и признательна за то, что Антон спас ее от мужа-маньяка, что…

Дальше я не слышала, потому что с верхнего балкона залаял Маркус, и я собрала ему «собачью корзиночку» из остатков еды и вручила Антону, хоть он и говорил, что собаке такое вредно.

— Скажи, что от меня! — напутствовала я, и Антон ушел к себе.

Алиска немедленно угомонилась и даже помогла мне накрыть стол для кофе.

Альберт выглядел расстроенным, сказал, что ему даже с Дашкой связаться не удалось, видно, ее караулят.

— Может, уже пора рассказать, что с тобой случилось? — спросила Алиса то, что я давно собиралась.

— Теперь, когда мы команда, возможно, мы сможем решить твои проблемы?

— Ну да, вон с моим уродом как ловко все провернули! — Алиска была полна энергии.

— Ну ладно… — вздохнул Альберт. — Хотя не представляю, как вы можете мне помочь… — Он снова вздохнул и продолжил: — Я вообще-то по жизни программер… программист.

— Ну, это ты мог и не говорить, по тебе это сразу видно.

— Да? Неужели так уж видно? Ну ладно, как скажете. Короче, я не нанимался в крупные фирмы, работал один, сам находил заказы и сам их выполнял, и всегда считал, что лучше работы не придумаешь. Начальства надо мной нет, никто мне нервы не портит, никто не торопит, никто над душой не стоит. Сам строю свой рабочий график, сам решаю, когда работать, когда отдыхать. Заработаю достаточно денег — беру сам у себя выходной…

— Да мы уже все поняли. Ты прямо к делу переходи! — усмехнулся Андрей.

— Да, к делу… Главная проблема в такой работе — это заказы. Нет заказов — нет денег. Поэтому я брался за любую работу, лишь бы не было криминала. И до поры до времени все у меня было норм… — Он опять вздохнул, устремил взгляд вдаль и повторил: — До поры до времени…

— Ну давай уже, не тяни!

— Короче, месяца два назад один знакомый… Игорь… мне подбросил работу. Сказал, что у него сейчас горящий заказ висит и он сам не может еще один проект взять, а работа очень выгодная, за нее обещали большие деньги заплатить. Ну, я и согласился…

Встретился с представителем заказчика.

Человек этот показался мне каким-то подозрительным, что-то в нем было опасное. Но он мне заплатил приличный аванс, и я решил, что у меня просто паранойя. Взялся за работу. Тем более что работа эта была интересная.

Заказчик сказал, что занимается вопросами безопасности банковского дела и ему нужно написать программу, которая проверяет надежность защиты банковских приложений от вредоносного программного обеспечения, то есть от всевозможных вирусов и троянов.

Дали мне исходные данные, все на одной флешке.

Я увлекся, влез в проблему с головой, разобрался в теме и написал программу под все требования заказчика.

И уже собирался передать ему работу, но под конец решил еще раз протестировать свою программу совместно с теми данными, которые получил от него… Там был такой большой исходный код с вложенными фрагментами…

— Слушай, — перебила я его. — Мы, в отличие от тебя, не программисты, мы твой язык не понимаем, нам бы как-то попроще.

— Хорошо, постараюсь попроще. Когда я протестировал свою программу с их данными, я понял, что на самом деле ее цель — не защита банковских приложений, а внедрение в них, конкретно — в приложение одного очень крупного банка, и с ее помощью можно получить доступ к любым счетам в этом банке.

— То есть, если совсем просто, твои заказчики — жулики?

— Именно. Не просто жулики — серьезные преступники. Самые настоящие грабители. Это в прежние времена банки грабили с оружием, а теперь их грабят с вредоносными программами…

— Ага, как в кино, значит, уже не получается: входят трое в масках, всех кладут на пол, берут посетителей в заложники, один под дулом автомата велит кассирше деньги в сумку складывать, второй ведет управляющего вниз, в подвал, и велит открыть хранилище. Какого-нибудь глупого клиента обязательно убивают, и тогда второй клиент, смелый и ловкий, всех побеждает.

— Точно! — оживился Андрей. — Мы с Валентиной любили такое смотреть.

— И мы с Леликом тихонько, чтобы Ляля не слышала. Лелик еще тогда говорил, что полное фуфло, что прежде всего гнать надо охрану банка и главного по безопасности.

— Ну вот, сейчас так никто не делает, даже в кино программеры этим занимаются. В общем, как я понял, что дело нечисто, то поймал Игоря — того парня, который подсуропил мне эту работу, — и потребовал от него объяснений.

Он долго юлил, но потом все же признался, что знал, кто они такие, поэтому и отказался с ними работать.

— А тебя подставил!

— Именно. Я ему все высказал, но мне это ничуть не помогло. Что мне было делать? А заказчики уже требуют работу…

Я еще какое-то время тянул, говорил, что программа не готова, тогда они начали мне угрожать.

Попробовал связаться со службой безопасности банка, но до моих заказчиков это дошло, видно, у них есть в банке свой человек, и они мне пригрозили, что, если не передам им программу, они со мной разберутся… и со мной, и с Дашкой…

— Да, попал ты в переделку!

— И вот что мне теперь делать? Прячусь, бегаю от них, но нельзя же всю жизнь прятаться! И за Дашкой они следят, если выпускают, то обязательно кто-то за ней увяжется.

— Скажи, это тот самый тип, прилизанный, лицо такое узкое и губы красные, как у вампира, — он у них главный?

— Он, конечно, не шестерка, но за ним еще кто-то стоит, светиться не хочет.

— А ты? — я повернулась к Андрею. — У тебя что?

— Да ничего, — он помрачнел, — пробовал сунуться в ту квартиру, которую снимаю, — сидят эти двое в машине напротив подъезда, меня караулят.

Ребятам позвонил — они говорят: «Сиди тихо, эти приходили уже, тебя искали». Гитару одну сломали, а она денег больших стоит. И менеджер жаловался, что концерт отменили.

— Этот мужик, что на тебя наезжает, он кто?

— Да какой-то криминальный тип, но при власти. То есть вроде бы не совсем… Но там все так запущено, что не разобраться… Да не знаю я! — Андрей разозлился.

— И как тебя угораздило с его женой связаться?

— А я откуда знал, что она жена. Баба молодая, сама ко мне привязалась, а там фанатки-то все больше девчонки несмышленые, с такой свяжешься — себе дороже встанет. А тут вроде взрослая женщина, я после концерта как пьяный, хоть и не пью. Ну, потом, конечно, расслабился, все такое…

На следующий день она звонит, хорошо хоть, имя ее вспомнил. А она: пойдем туда, пойдем сюда… Да некогда мне! Репетировать надо! И вообще… Ну, еле-еле отвязался, потом телефон заблокировал, так она на концерт явилась. Села в первом ряду, глазами меня сверлит, еле отыграли мы.

Я потом ей и говорю: прости-извини, ничего у нас не выйдет. Я серьезные отношения сейчас не готов заводить… Красиво сказал, как мог, чтобы не обидеть. А сам смотрю на нее — лет ей не двадцать и даже не тридцать, и страшная такая… И как меня угораздило? Просто затмение какое-то нашло!

«Пить надо меньше», — переглянулись мы с Алисой, но вслух ничего не сказали — человеку и так несладко.

— А потом что было? — спросил Альберт.

— Что было, что было… Она так на меня посмотрела и говорит, что ее так просто не бросают, что она уж устроит мне веселую жизнь, что я на коленях к ней приползу и буду умолять, чтобы меня в живых оставили. Потому что обо всем остальном думать уже не нужно будет. Руки мне переломают, так что на своей гитаре бренчать я не смогу… Ну, и дальше в таком духе, только я слушать не стал.

Послал ее подальше, да и забыл про это все. Не получилось вот… — Андрей тяжело вздохнул. — А потом иду как-то, вдруг втаскивают меня в машину, я и пикнуть не успел. Там сидит этот… Ну, вы его видели. И говорит мне таким голосом, и челюсть нижняя у него ходуном ходит. Я, говорит, тебя по-хорошему предупреждаю, чтобы ты от моей жены отстал. И думать чтобы забыл про то, что у вас с ней было, и не дай бог тебе про это где-то брякнуть. Тогда пеняй на себя.

— А ты?

— А я хотел сказать, что мне женушка его даром не нужна была, что с такой страхолюдиной только под сильным кайфом можно… ну, это самое… А потом подумал, что у него вон эти двое на подхвате, начистят морду мне запросто, а куда я из машины денусь? Опять же послезавтра концерт, синяки не пройдут. Ну, говорю, все понял, извини, не знал, что она замужем, она не сказала… Вот поэтому сразу тебя и не убиваю, говорит, знаю все ее примочки.

Вывалили они меня на асфальт и уехали. А я номер машины на всякий случай запомнил.

— И какой номер? — оживился Альберт.

Андрей написал на листочке несколько цифр.

Через пять минут Альберт показал нам экран. Машина была зарегистрирована на фирму «Гамма — плюс», и владельцем ее был некто Калачев Иван Геннадьевич. Был у фирмы сайт — красиво оформленный, но абсолютно никакой информации там не было. Даже непонятно, чем эта организация занимается.