Сейчас я решила пока никому об этом не говорить — у всех и без того скверное настроение. Но что я буду делать, когда вода поднимется еще выше?

Альберт тем временем внимательно оглядывал помещение.

Как я уже говорила, здесь была только одна дверь — та, через которую мы вошли, — и никаких окон.

Но почти под самым потолком комнаты имелось большое квадратное отверстие, забранное пластмассовой решеткой, — видимо, выход в вентиляцию. Это отверстие казалось достаточно большим, чтобы в него мог пролезть не слишком толстый человек, а среди нас четверых толстяков не было.

Альберт задумчиво уставился на это отверстие и проговорил:

— Если бы мы могли добраться до этой решетки…

— А что? Я, пожалуй, смогу! — оживилась Алиса.

— Сможешь? — Альберт с недоверием взглянул на нее, потом — на бетонную стену. — Ты что, умеешь летать?

— Летать — нет, но лазать по скалам умею…

Я вспомнила, как ловко Алиса спускалась с балкона. Правда, одно дело спускаться, и совсем другое — подниматься по отвесной стене.

Альберт оценивающе взглянул на стену, потом на Алису.

— Тогда, может, и правда попробуешь? Кажется, это единственный выход отсюда.

— А что делать с решеткой?

— Если сможешь, отвинти ее. Там по углам четыре винта.

— А у тебя есть отвертка?

— Отвертки нет, но зато есть вот это! — И он протянул Алисе медную монету.

Алиса кивнула, сунула монету в карман джинсов, стащила мокрые кроссовки и носки и подошла к стене.

Тут произошло что-то удивительное.

Алиса всем телом прильнула к стене и поползла по ней вверх, как ящерица.

Она нащупывала руками и босыми ногами любую, незаметную со стороны, неровность стены и вцеплялась в нее пальцами. Казалось, для нее не существует силы земного тяготения.

Выше и выше…

Вот она доползла до вентиляционной решетки.

Теперь ей предстояло самое трудное.

Вцепившись в неровности стены обеими ногами и левой рукой, она высвободила правую руку, вооружилась монетой, и начала вывинчивать шурупы по углам решетки.

В какой-то момент ее левая нога потеряла опору, я думала, что Алиса сейчас сорвется и упадет обратно в воду, но она повисла на одной руке и одной ноге, а потом нашарила левой ногой незаметный выступ в стене и вернула равновесие.

Наконец все четыре шурупа были благополучно отвинчены, Алиса сняла решетку и бросила ее вниз. Сама же ухватилась за края вентиляционного отверстия, подтянулась и без видимого усилия скользнула внутрь.

Там она как-то развернулась и через минуту выглянула наружу:

— Ну вот, я тут! Что теперь?

Альберт снял брючный ремень и бросил его Алисе.

Алиса затянула ремень на своем запястье и спустила его свободный конец как можно ниже.

Альберт переглянулся с Андреем, подошел к стене и уперся в нее руками.

Андрей влез ему на плечи, дотянулся до ремня и, держась за него, вскарабкался к вентиляционному отверстию.

Алиса передала ему ремень и отползла назад.

Андрей занял ее место у самого края вентиляционного отверстия, подал сигнал Альберту.

Альберт снова встал к стене. Я влезла ему на плечи — теперь это было легко, потому что вода доходила почти до его шеи.

Встав на плечи Альберта, я дотянулась до ремня и вцепилась в него изо всех сил.

— Держись! — крикнул Андрей и потянул меня вверх.

Я почувствовала себя как форель на крючке, которую вытаскивают из реки, но тем не менее через несколько секунд уже влезла в вентиляционное отверстие.

Последним поднялся Альберт.

Наконец мы все были наверху.

— Поползли! — скомандовал Альберт.

И мы поползли друг за другом по узкому, темному и удивительно пыльному туннелю — нам даже удалось, хоть и с большим трудом, поменяться местами, чтобы Альберт, который поднялся последним, оказался во главе нашей цепочки. Ведь он всегда точно знал, в какую сторону нужно двигаться, и выбирал правильное направление.

Так мы ползли довольно долго.

Я уже потеряла счет времени и думала только о том, как бы не расчихаться от набившейся в нос пыли.

Наконец где-то впереди забрезжил тусклый свет и донесся приглушенный голос Альберта:

— Кажется, я вижу выход! Тише!

Мы и так ползли в полной тишине, а сейчас, кажется, даже перестали дышать.

Откуда-то снизу были слышны приглушенные голоса, но слов я не могла разобрать. Зато узнала голоса тех громил близнецов, от которых мы с трудом сбежали.

Прошло несколько минут.

Голоса затихли, хлопнула дверь, и вскоре Альберт негромко проговорил:

— Они ушли! Ползем дальше!

Мы ползли и ползли, и мне уже казалось, что этому не будет конца, но наконец стало заметно светлее, и Альберт проговорил:

— Кажется, здесь можно выбраться!

Он отвинтил и снял очередную вентиляционную решетку и вылез наружу.

Мы последовали за ним, и вскоре все вылезли из вентиляции — грязные, мокрые и усталые.

Мы оказались в большой комнате, видимо, кабинете какого-то местного начальника. Во всяком случае, здесь был письменный стол, кожаный диван, несколько кресел и стульев, большое зеркало на стене, а также отдельный маленький столик, на котором стояла навороченная кофемашина.

Ей мы обрадовались больше всего.

После всех наших приключений чашка кофе — это был предел мечтаний.

Мы сварили кофе на всех и расселись с чашками — кто на креслах, кто на диване.

Выпив свою чашку, я приободрилась и нашла в себе силы взглянуть в зеркало.

И, конечно, пришла в ужас.

Я догадывалась, что во время путешествия по вентиляции собрала на себе тонну пыли. Но эта пыль на мокрой одежде превратилась в жуткую грязь.

Впрочем, все мои спутники выглядели не лучше.

Нечего было и думать в таком виде предстать перед посторонними людьми.

К счастью, в этом кабинете обнаружилась дверь, которая вела в небольшой санузел.

Мы с Алисой переглянулись, пошли туда и, помогая друг другу, сумели хоть немного привести себя в порядок.

Было очень противно надевать мокрую одежду, но мы нашли в шкафчике два вполне приличных купальника и использовали их вместо белья. Вот интересно, хозяин кабинета явно мужчина, тогда почему у него в шкафчике два женских купальника, причем разного размера? Очень любвеобильный мужчина…

После нас в санузел отправились мужчины.

Когда все вернулись в кабинет, Андрей снова заговорил:

— Ну теперь-то, надеюсь, вы объясните мне, кто вы такие и зачем искали меня?

Алиса и Альберт переглянулись и не сговариваясь повернулись ко мне:

— Расскажи ему! У тебя это хорошо получается.

Я вздохнула и сказала:

— Ну, для начала. Ведь тебя усыновили?

Андрей недовольно поморщился:

— Ну да. И что из этого? Мало, что ли, усыновленных людей на белом свете?

— Да нет, очень много. И мы все тоже были в свое время усыновлены. Или удочерены.

— И что из этого? Вы что, решили создать клуб усыновленных? Вроде клуба одиноких сердец сержанта Пеппера?

— Ты не заедайся, — посоветовал Альберт, — все же мы тебя от тех бандюков спасли, так хотя бы выслушай девушку, а потом будешь комментировать.

— Вот-вот, — кивнула я, — мне еще много чего есть сказать. До того как тебя усыновили, ты был Андреем Аскольдовым.

— Ну да… и что такого?

— А то, что я была Александрой Аскольдовой, она — я показала на Алису — Алисой Аскольдовой, а вот он — Альбертом Аскольдовым…

— Что, правда? — с недоверием спросил Андрей. — Так вы что, мои братья и сестры?

— Ага, во Христе, — фыркнула Алиса, — тебе сказали: не заедаться!

— Нет, все гораздо сложнее. — Я нарочно говорила очень спокойно, потому что не хотела, чтобы мы тут разругались. А это запросто, поскольку все перепсиховали. — Скажи точную дату своего рождения.

Он удивился, но назвал эту дату.

— Так вот, у нас всех один и тот же день рождения. И день, и месяц, и год.

— Так не бывает!

— Верно, не бывает. Если только мы все не близнецы.

— Четверняшки? Не может быть!

— Не может. Тем более что была еще одна девушка, Анна, точно с такой же датой рождения.

— Обалдеть! Вы меня не разыгрываете?

— Нет. Мы тебе можем показать наши документы. С собой у нас их, конечно, нет…

— И в чем же здесь прикол?

— Вот в этом мы и хотим разобраться. Причем как можно скорее, потому что кто-то на нас охотится. Я уже сказала, что одну из нас, Анну, уже убили.

Андрей замолчал, переваривая информацию.

Я немного подождала, потом задала вопрос, который вертелся у меня на языке:

— А ты несколько дней назад получил письмо от неизвестного, в котором тебя приглашали на встречу в кафе «Каналетто»?

— Да я постоянно всякие дурацкие письма получаю. Я на них уже не реагирую. Мало ли что мне пишут чокнутые фанатки. Раньше все в сетях писали, а в последнее время обычную почту подключили. Полный ящик конвертов!

— Ну, твое счастье, что ты того письма не видел. Я пошла на эту встречу, кроме меня туда пришла Анна, и ее там убили…

— Кто?

— Если бы я знала… Поэтому мы и собрались все вместе — чтобы понять, кто и что нам угрожает. И тебя нашли, потому что ты такой же, как мы… один из нас.

Андрей скорчил скептическую ухмылку и пожал плечами, давая понять, что ничему не верит. Даже мне захотелось двинуть ему как следует, а уж Алиса еле держалась.

Тут Альберт прервал наш разговор:

— Вообще-то, нам пора отсюда сваливать. Моя интуиция подсказывает, что скоро сюда придут.

Я верила в его интуицию, поэтому мы допили кофе и направились к выходу.

Тут снова заговорил Андрей:

— Черт, не знаю, куда мне сейчас податься. Наверняка те двое бандюков, от которых мы с таким трудом отделались, караулят меня возле дома.

Мы снова переглянулись, я вздохнула и сказала:

— Вообще-то, у Альберта и Алисы те же проблемы, им тоже нельзя возвращаться домой, так что мы собирались ко мне. Там, кажется, пока безопасно, а где трое, там и четверо. Так что, если хочешь, пойдем ко мне, там и обсудим наши дела и планы.

Не то чтобы я хотела пускать его в свою квартиру, просто потом его и не поймать будет. Либо его эти двое найдут, либо сам куда-нибудь спрячется. Хотя насчет последнего я не уверена, похоже, что с мозгами у Андрюши не так чтобы очень… Но я твердо уверена, что разобраться в этой опасной ситуации мы сможем только вместе.

Они не видели мертвую Аню, а я видела. И читала то, что она кровью написала.

Тут Альберт смущенно проговорил:

— Мне бы только эту ночь перекантоваться, завтра я найду безопасное убежище…

На том и порешили.

Мы вышли в коридор, огляделись и направились к выходу.

То есть, конечно, это Альберт уверенно повел нас к служебному выходу из здания.

Однако, когда мы преодолели уже большую часть пути, Альберт вдруг остановился и прижал палец к губам.

— Что такое?

Он жестом показал на поворот коридора.

Я опасливо выглянула из-за угла.

За поворотом был холл, по другую его сторону — стеклянные двери, ведущие на улицу.

И перед этими дверьми стояли два брата-неандертальца, два головореза, которые охотились на Андрея.

Я попятилась и едва слышно проговорила:

— Они здесь… те близнецы…

— Что делать?

Я с надеждой взглянула на Альберта:

— Может быть, здесь есть другой выход? Что тебе подсказывает твоя интуиция?

Он на мгновение задумался, потом кивнул:

— Выход есть, но там… там тоже могут быть проблемы.

— Ладно, будем решать их по мере поступления.

Мы развернулись. Альберт провел нас по коридору, открыл неприметную дверь.

Мы спустились по короткой лестнице и вышли во двор.

— Ну наконец-то мы на свободе! — проговорила я и направилась к воротам, которые отделяли двор от улицы.

— Постой! — окликнул меня Альберт.

— Что такое?

И тут я увидела…

От ворот к нам неторопливо бежали две огромные собаки. Одна вроде бы кавказская овчарка, а вторая — тоже, или она очень хотела, чтобы ее принимали за овчарку. Думаю, что никто не пытался с ней спорить. Себе дороже.

Вид у них был самый грозный. Причем они не лаяли и даже не рычали, а приближались к нам в полной тишине, и это только усиливало исходящее от них чувство угрозы.

Нас разделяло уже не больше десяти метров, и тут собаки разделились, теперь они заходили на нас с флангов. Они дружно оскалились, предъявив огромные желтоватые клыки.

— Назад! — тихо проговорил Альберт и начал медленно пятиться. — Только не кричите, не бегите и не размахивайте руками, это их еще больше разозлит!

— Да ладно, что ты так паникуешь? — проговорила я спокойно. — Ну подумаешь, собаки… Что ты, собак никогда не видел?

И я совсем не рисовалась, не прикидывалась крутой.

Дело в том, что у меня с детства были очень хорошие отношения с собаками. Я их никогда не боялась, а они… они меня отчего-то любили и слушались.

Я уже рассказывала про соседского пса Маркуса, с которым у меня самые теплые, дружеские отношения. Но это далеко не единственный пример.

Например, много лет назад был один случай…

Мне было лет девять, и я гуляла во дворе, играла с соседскими детьми. Обычно Ляля не отпускала меня во двор, но в тот день ей надо было куда-то уйти и она оставила меня на час во дворе.

Вы догадываетесь, что это было, когда она была более-менее адекватной.

Так вот, я была в компании двух девочек и мальчика из приличной семьи, как сказала Ляля. Между нами говоря, мальчик был довольно противный — волосы прилизаны и рот все время крепко сжат, как будто его зашили.

И тут к нам подошел известный дворовый хулиган Васька Жмакин, сказал, что знает одно очень интересное место. Держался он дружелюбно и даже дал нам по мятной карамельке. Мы взяли из вежливости.

Рядом с нашим домом была стройка, огороженная высоким забором. Так вот, Васька, оказывается, нашел одну плохо пригнанную доску, которую можно было отогнуть, чтобы пролезть на стройку.

— А там чего только нет! — вещал Жмакин с горящими глазами.