Едва мы заняли места, как прозвучал громкий аккорд, который, видимо, обозначил начало концерта.

Зрители ответили на это дружным радостным ревом.

Аккорд повторился, и тут же из-под воды всплыла большая квадратная платформа, на которой стояли пять человек в разноцветных гидрокостюмах и аквалангах.

По сигналу невидимого дирижера они сбросили свои акваланги.

Тут же с потолка на тонких, почти невидимых тросах спустились гитары и прочие музыкальные инструменты.

— Хорошая идея! — шепнул мне Альберт.

Музыканты расхватали свои инструменты, и начался концерт.

Публика на этом концерте была совсем молодая, скорее даже подростки. Две девчонки лет тринадцати покосились на меня неодобрительно — мол, тетя, тебе-то что здесь надо?

«Не ваше дело!» — ответила я таким же взглядом.

Они поняли и больше не смотрели в мою сторону.

По причине юного возраста зрителей каждую исполняемую группой песню встречали оглушительные вопли. С особенным энтузиазмом публика встретила песню, в которой много раз повторялась фраза «Я стою с мобилой над твоей могилой».

Видимо, это был главный хит группы.

Я не столько слушала песни, сколько приглядывалась к музыкантам, особенно к тому, который играл на бас-гитаре.

Это был долговязый парень примерно моего возраста, с длинными светлыми волосами и окладистой бородой, конец которой был заплетен в косичку.

Наверняка это был тот самый Андрей Милягин, ради которого мы пришли на этот концерт.

Он был одет в черную футболку, на которой было крупными буквами написано название группы. А над этим названием я разглядела знакомый цветок на пять лепестков.

Один лепесток этого цветка был изумрудно-зеленый, остальные не окрашены.

Ну да, это та самая футболка, которую описывала Алиса.

Андрей выдал на своей гитаре особенно удачное соло. Зал разразился восторженными воплями. Андрей тоже издал победный вопль, сорвал с себя футболку и бросил в зал, где из-за нее тут же подрались две малолетние фанатки.

Ага, теперь понятно, как такая футболка оказалась у клиентки, которую тренировала Алиса!

Музыка группы мне не слишком нравилась, но для дела я готова была слушать что угодно, хоть хор попугаев в джунглях, хоть пение влюбленной гориллы.

Наконец концерт подошел к концу.

Музыканты исполнили на бис еще пару композиций и объявили, что шоу закончено.

Публика хлынула к краю бассейна, чтобы прикоснуться к своим кумирам…

Нам тоже нужно было как-то к ним пробиться, чтобы поговорить с Андреем Милягиным, но прорваться сквозь взбудораженную толпу не было никаких шансов.

Тут-то я поняла, почему группа устроила концерт именно в бассейне: здесь полоса глубокой воды защищала музыкантов от возбужденных поклонников.

Фанаты сгрудились на самом краю бассейна и разочарованно остановились.

Некоторые даже попадали в воду — то ли от излишнего энтузиазма, то ли их просто столкнули соседи.

Охранники вытащили упавших из воды, и они стояли на бортике бассейна, мокрые и растерянные. Вокруг все еще толпились возбужденные фанаты.

Я думала, как музыканты покинут зал, минуя толпу.

Но тут выяснилось, что у организаторов концерта все предусмотрено: музыканты снова облачились в акваланги, и площадка с ними погрузилась в воду.

Это было эффектно, но я спохватилась, что мы упускаем последнюю возможность поговорить с Андреем.

Я переглянулась со своими спутниками и проговорила:

— Он сейчас уедет… Выходит, мы зря сюда приходили, зря вытерпели этот концерт…

— Не спеши огорчаться, — возразил Альберт, — мы его сейчас перехватим.

— Как?

— Идите за мной.

Вместо того чтобы спускаться к бассейну, Альберт быстро поднялся по проходу между скамейками к верхнему ряду и пошел по галерее за спинками кресел.

— Куда мы идем? — спросила я.

— Не знаю, — отмахнулся он. — Главное, не отставай…

— Как это не знаешь? А куда же ты тогда идешь?

Но Альберт уже остановился перед какой-то неприметной металлической дверью, точнее — дверцей. Он повернул ручку, и она открылась.

Альберт нагнулся и вошел внутрь.

Нам с Алисой ничего не оставалось, как последовать за ним.

За дверью оказался какой-то узкий коридорчик с ребристыми металлическими стенками, за которыми что-то басовито гудело и громко стучало. Видимо, там находились какие-то технические коммуникации бассейна.

Альберт уверенно шел вперед, мы еле поспевали за ним.

Несколько минут мы молча шли по гулкому коридорчику. Наконец он кончился. Мы оказались на металлической площадке, с которой вела вниз узкая, тоже металлическая, лесенка.

Альберт уверенно побежал вниз по этой лестнице, и мы устремились следом.

Железные ступени гремели у нас под ногами.

Лестница оказалась удивительно длинной, мы спускались и спускались…

Наконец спуск кончился, и мы пошли по довольно широкому коридору.

Я опять окликнула Альберта:

— Ты здесь когда-то бывал?

— Нет, — он помотал головой.

— Откуда же ты знаешь, куда идти?

— Идем куда надо! — отмахнулся он.

Мы прошли еще немного, и коридор уткнулся в высокую железную дверь, посреди которой был металлический штурвал. Альберт крутанул его, дверь открылась, и мы оказались в квадратной комнате с мокрым бетонным полом. Справа от нас было высокое, до потолка, окно, за которым плескалась зеленоватая вода. Видимо, это окно выходило прямо в бассейн.

На полу возле окна лежал какой-то металлический стержень около метра длиной.

Альберт наклонился и поднял его.

— Теперь уже скоро! Мы почти пришли! — сказал Альберт и открыл другую дверь.

— А это зачем? — я кивнула на железяку в его руке.

— На всякий случай!

Мы снова оказались в коридоре, на этот раз коротком.

Альберт прошел несколько шагов и вдруг остановился перед неплотно прикрытой дверью, предостерегающе поднял руку и сделал нам знак молчать.

Я остановилась и прислушалась.

Из-за двери доносились голоса.

Первый голос — властный и злой — говорил:

— Я тебя предупреждал, чтобы ты держался от нее подальше? Предупреждал?

— Да кто ты такой, чтобы мне приказывать! — отозвался второй голос, более высокий и нервный.

— Ты прекрасно знаешь, кто я такой! И если ты не понимаешь по-хорошему — сам виноват…

Я заглянула в щелку через плечо Альберта.

За дверью была комната, наверное, прежде служившая кладовкой: возле стены громоздилась высоченная пирамида каких-то картонных ящиков и коробок.

Теперь большая часть кладовки была превращена в подобие артистической уборной — несколько стульев, вешалка для одежды, большое зеркало с круговой подсветкой.

Перед этим зеркалом стоял Андрей Милягин в рубашке, надетой наполовину. Видимо, он переодевался после концерта, когда его застал второй мужчина.

— Как ты его нашел? — едва слышно спросила я Альберта.

Вместо ответа он поднес палец к губам и снова выглянул в приоткрытую дверь.

Я тоже посмотрела туда, на второго человека.

Этот второй был плотный, мрачный мужчина в дорогом темном костюме, с коротко подстриженными седоватыми волосами. Он мрачно смотрел на Андрея и говорил, тяжело роняя слова:

— Я тебя предупреждал! Так что тебе некого винить!

С этими словами мужчина развернулся и пошел к двери — к счастью, не к той, за которой мы прятались.

В то же время навстречу ему в комнату вошли два человека… в первый момент мне показалось, что у меня двоится в глазах, — настолько эти двое были похожи.

Высокие, широкоплечие, с маленькими, глубоко посаженными глазами и низким, как у неандертальца, лбом, они преданно взглянули на уходящего мужчину.

— Разберитесь с ним! — кинул им тот и не оборачиваясь показал большим пальцем на Андрея.

Хозяин ушел.

Близнецы двинулись к Андрею, заходя с двух сторон.

Он попятился, отступая в нашу сторону.

— Куда это ты? — насмешливо проговорил один из братьев. — Никуда ты не денешься…

Андрей еще немного отступил.

Один из близнецов с неожиданной прытью обошел его, оказавшись между Андреем и дверью.

И в этот момент события стали развиваться с удивительной быстротой. Сначала мимо меня метнулась стремительная тень, проскользнула в комнату и толкнула пирамиду ящиков и коробок.

Пирамида качнулась, на мгновение застыла в неустойчивом положении и затем обрушилась на того из близнецов, который стоял между Андреем и дверью.

Стремительная тень на мгновение застыла и оказалась Алисой.

Алиса молниеносно подскочила к Андрею и буквально вытолкнула его в дверь.

Тут уже и я очнулась и быстро захлопнула дверь перед самым носом разъяренных близнецов, а в следующее мгновение Альберт подпер эту дверь той железной штуковиной, которую подобрал в комнате с видом на бассейн.

— Говорил, что пригодится! — сказал он удовлетворенно.

Андрей удивленно оглядывался.

— Вы кто? — спросил он наконец.

— Потом! Все потом! — бросил Альберт и побежал в ту сторону, откуда мы пришли.

Но тут же в том конце коридора появился один из близнецов. В руке у него был огромный нож — то ли тесак, то ли мачете. Как его ни назови, выглядел он очень страшно.

Альберт резко развернулся и бросился назад.

Мы побежали за ним.

Громила несся за нами, тяжело топая, но понемногу отставал, расстояние между нами увеличивалось.

Коридор, по которому мы бежали, уперся в очередную металлическую дверь.

Альберт резко остановился перед этой дверью и посмотрел на нее с испугом и недоверием.

Шаги нашего преследователя приближались, вот он появился из-за поворота коридора…

— Бежим! — крикнула я, распахнула дверь и бросилась вперед.

Алиса и Андрей протиснулись за мной, Альберт как бы нехотя вошел последним.

— Закрой дверь! — крикнула я.

Альберт захлопнул дверь, задвинул железную щеколду.

Через несколько секунд на дверь обрушились тяжелые удары — это наш преследователь добежал до нее…

Я перевела дыхание.

Дверь выдержит любую атаку! Здесь мы в безопасности!

Тут я вспомнила, о чем всю дорогу хотела спросить Альберта:

— Ты же говорил, что никогда здесь не был.

— Ну да, никогда.

— А как же ты все время знал, куда идти? Постоянно уверенно шел вперед? И как нашел Андрея?

— Сам не знаю… Я же говорил, что всегда и везде хорошо ориентировался. У меня это от природы. Такое врожденное чувство. Я всегда знаю, куда нужно идти. И куда не нужно. И кстати, сейчас у меня чувство, что в это помещение мы зря вошли.

— А разве у нас были другие варианты?

Тут подал голос Андрей Милягин:

— Слушайте, ребята, может, вы мне скажете, кто вы такие?

— Конечно, — сказала я, — мы ведь для того и пришли, чтобы с тобой поговорить!

Тут до меня дошли последние слова Альберта.

— Почему ты считаешь, что зря?

— А вот почему! Прислушайся!

Я прислушалась — и услышала звук, который трудно с чем-то перепутать, — звук льющейся воды.

Повернулась на этот звук и увидела, что в дальней стене той комнаты, где мы находимся, есть два больших круглых отверстия, забранных частой решеткой. И через эти отверстия хлещет вода, разливаясь по полу.

— Ничего страшного, — проговорила Алиса неуверенно. — Подумаешь, немного промочим ноги…

— Хорошо, если только ноги, — мрачно отозвался Альберт. — Вы видите, другого выхода здесь нет.

— Ну, рано или поздно тем громилам надоест ждать и они уйдут, — сказала я, но тоже без уверенности в своей правоте.

Вода прибывала удивительно быстро, и скоро она дошла нам до щиколоток.

Я подошла к двери и прислушалась.

Видимо, у того, кто стоял за дверью, был очень хороший слух. Он глухо засмеялся и проговорил:

— Ну, золотые рыбки, поплавайте пока, а я, пожалуй, пойду! Может, у вас вырастут жабры…

И из-за двери действительно послышались тяжелые удаляющиеся шаги.

Я подумала, что это может быть ловушка, что громила только сделал вид, что ушел, а сам притаился неподалеку от двери и караулит нас, как кот возле мышиной норки.

— Что это он говорил про жабры? — испуганно спросила Алиса, но ей никто не ответил.

Мы настороженно замолчали, пристально следя за быстро прибывающей водой.

— Все-таки кто вы такие? — подал голос Андрей.

— Ты думаешь, — отозвался Альберт, — сейчас самое подходящее время для задушевных разговоров? Вот когда мы отсюда выберемся, тогда непременно поговорим…

— Если! — поправила его Алиса.

— Лучше скажи, что ты не поделил с тем типом, который натравил на тебя этих близнецов-горилл.

— А, это… — Андрей поморщился. — Да его жена… Она оказалась моей фанаткой. А я не знал…

Все снова замолчали.

Входная дверь была герметична, и вода не выливалась из комнаты, она быстро прибывала и доходила мне уже до коленей. И не собиралась на этом останавливаться.

Я прижала ухо к двери и прислушалась.

За дверью было тихо.

Я подумала, что надо все же открыть дверь. Если даже мы не сможем сбежать через нее, хотя бы выльется часть воды.

И только тут я заметила, что на двери с нашей стороны нет ручки. Вообще ничего нет — только голая металлическая плита, где не за что ухватиться.

Я попробовала открыть дверь, нажав на нее плечом — но ничего не вышло: эта дверь открывалась только внутрь. Так что изнутри открыть ее было невозможно.

Альберт, который стоял рядом со мной и следил за моими действиями, проговорил:

— Этого я и боялся. Мы попали в ловушку и не сможем отсюда выйти. То-то мне так не хотелось сюда входить.

Вода тем временем все прибывала и прибывала.

Вот она уже по пояс…

Вот по грудь…

Тут я очень своевременно вспомнила, что не умею плавать. То есть совсем не умею.

Так уж получилось, и нечего удивляться и задавать вопросы. Может, вы думаете, что меня возили на море и Лелик в отпуске занимался тем, что учил меня плавать? Или Ляля водила в бассейн?

Да ничего подобного, после того, что случилось с их дочерью, все слова наподобие «море», «озеро», «речка», «бассейн» исчезли из их лексикона. Казалось бы, я-то при чем? Но про Лялю я уже рассказывала, больше сказать нечего.