— Ты слушай, не перебивай! Значит, послали меня как-то на соревнования по спортивному ориентированию…

— Это еще что такое?

— А это нужно пройти по сложному маршруту, вычислить его по едва заметным отметкам, все на время, и найти какую-то вещь — вымпел там или еще что. Кто первый найдет, тот и победитель. А меня от школы послали, потому что у меня с детства свойство такое — могу любую дорогу найти без всяких отметок. Где угодно, хоть в темноте, хоть с закрытыми глазами, знаю, куда идти, — и все.

Ну, привезли нас туда, утром соревнования, а пока ужин и все такое. А там главным был такой мужик, звали его Аскольд. И вот как крикнет кто-то, позовет его — так я оглядываюсь. А потом смотрю — еще одна девчонка аж вздрогнула, когда это имя назвали.

Подсел я к ней, она и говорит, что раньше у нее такая фамилия была — Аскольдова. И вздыхает тяжко, потому что теперь, говорит, фамилия ее Гнилорыбова, это у приемных родителей такая фамилия.

Ну, конечно, в школе дразнили и все такое. И только было я хотел ей рассказать, что у меня такая же фамилия была и что меня тоже усыновили, как тот же Аскольд дал команду всем спать. А утром нас в разные команды поставили, и после соревнований я ее не нашел. А потом забыл про это совсем.

— Слушай, это она! И возраст подходит, и фамилия.

— Сейчас все про нее узнаем… — Альберт уже раскрыл свой ноутбук. — Так, соревнования были… в две тысячи тринадцатом году… Так, Гнилорыбова Алиса Викторовна… С такой редкой фамилией нигде не спрячешься… Год рождения у нее…

— Такой, как у тебя, — вставила я, — и дата рождения совпадает…

— Точно! А ты откуда?..

— От верблюда! — У меня лопнуло терпение. — Говорю же тебе, что все связано! И книга у нас одна и та же была, и даты рождения, и время усыновления! И все мы не помним себя до восьми лет! Такое ощущение, что нас с другой планеты сюда, на Землю, спустили, распихали по приемным родителям и забыли про нас на двадцать лет!

— Ага, а теперь вот шевеление какое-то началось! — Альберт потряс письмом. — Да не просто так, а криминал полный, одну из нас уже на тот свет отправили! Какой-то Он! Кто такой Он?

— Если бы я знала… — Я помрачнела, вспомнив Анино тело на кафельной плитке.

Альберт между тем быстро стучал по клавиатуре.

— Училась наша Алиса в… Вот тут про школу, окончила ее не слишком хорошо, поступила на курсы… А, вот, она спортом занималась — гимнастикой, бегом, в волейбол играла, но нигде особо не продвинулась… Короче, вот тут ее сертификат об окончании курсов, еще один… В общем, тренер она по фитнесу. И еще много всего знает: пилатес, кардио… зумба какая-то…

— Хорошая профессия, всегда с людьми и фигуру сохранишь… — вздохнула я.

— Угу… Только она теперь не Гнилорыбова, она теперь Смирнова, замуж вышла пять лет назад, адрес сменила, к мужу, стало быть, переехала. Детей нет. Вот еще адрес и телефон есть того фитнес-центра, где она работает, так, может, лучше ее там поймать…

— Только завтра, а сейчас ужинать будем.

Но пицца надоела мне ужасно, так что я сделала над собой усилие и отправилась в магазин, а когда вернулась, то нашла только пустую квартиру. И записку на кухонном столе: «Я тебя сам найду».

Ясно, значит, снова им овладела охота к перемене мест, как выражалась наша старая литераторша. Кроме Крылова, она еще и Пушкина цитировала. Кстати, всегда к месту.

Я не слишком расстроилась, вспомнив, что у Альберта куча своих проблем. Ладно, если понадобится, найду его в «Черной дыре». Или через Дашку.

Потом я наелась до отвала пельменями со сметаной и улеглась спать пораньше. Маркус лаял под дверью, вызывая меня на прогулку, но я сделала вид, что меня нет дома.

Утром я совершенно забыла про то, что вчера отпрашивалась к зубному врачу, и, по закону всемирного свинства, столкнулась в лифте с начальником. Он посмотрел на меня очень внимательно и поинтересовался моим самочувствием. И только тогда я вспомнила про синяк, которого у меня нету. И тут же затараторила, какой хороший у меня доктор, какие теперь есть новые технологии, вот синяк просто рассосался, как не было.

Не знаю, поверил ли начальник, во всяком случае, не стал закатывать глаза и разводить руками. Возможно, потому что лифт остановился на нашем этаже.

Весь день я прилежно работала, то есть тихо сидела в своем уголке, стараясь не высовываться и не попадаться начальнику на глаза. Потом Светка отпросилась пораньше, и я еще и за нее потрудилась.

А после работы решила поехать по адресу, который нашел Альберт. Там жила Алиса Гнилорыбова, то есть теперь она Смирнова. Что ж, ее можно понять.

Адрес был такой: улица Дорогобужская, дом четырнадцать, квартира одиннадцать. И если вы думаете, что я удивилась названию улицы, так вот нет. Опять-таки благодаря нашей литераторше. Как уже говорила, бабулька была непротивная. Двоек не ставила, относясь к этому философски: ну не любит человек литературу, не читает книжек — так и ладно. Силой-то никого не заставишь.

Так что она быстренько рассказывала нам материал по программе, а потом еще что-нибудь про городской фольклор, разные шутки и байки. Это было интересно.

Так вот насчет улиц.

В прежние времена сыры в советских гастрономах носили названия, связанные с городами. Среди прочих был смоленский сыр, а также ярославский и дорогобужский.

По непонятной причине улицы около железнодорожной станции «Удельная» получили исключительно сырные названия. Здесь, параллельно железной дороге, располагаются Ярославская, Смоленская и Дорогобужская улицы.

Дом, где, согласно данным из интернета, жила Алиса Смирнова, в девичестве Гнилорыбова, находился на этой последней, Дорогобужской улице.

Надо сказать, что литераторша честно признавалась, что сыра с таким названием она в жизни не пробовала. Но он был.

Я без проблем нашла дом номер четырнадцать, поднялась на третий этаж и позвонила в одиннадцатую квартиру.

Дверь открылась почти мгновенно, словно моего звонка ждали.

На пороге стоял полноватый молодой мужчина с маленькими, близко посаженными глазками и редкими волосами, зачесанными на намечающуюся лысину.

Увидев меня, он едва заметно поморщился, как будто ожидал кого-то другого, и спросил:

— Вам кого?

— Мне вообще-то нужна Алиса…

— Нет ее! — процедил он неприязненно и собрался закрыть дверь перед моим носом.

Неужели я зря сюда приехала?

— Подождите! — поспешно проговорила я. — А вы не знаете, где ее можно найти?

Мужчина вдруг передумал закрывать дверь. Он подозрительно уставился на меня своими маленькими глазками и процедил:

— Тебя он подослал?

— Кто — он? — спросила я удивленно.

— Тебе лучше знать!

— Да никто меня не посылал! Я просто хотела поговорить с Алисой… Она по телефону не отвечает, вот я и…

— О чем?

— Что за вопросы? Я вас даже не знаю…

— Я тебя тоже не знаю! Так ему и передай — вы ничего не выведаете!

С этими словами он захлопнул дверь.

Я пожала плечами и спустилась по лестнице.

Странный какой-то человек…

Выходит, я все-таки зря сюда приехала… В такую даль тащилась, как будто у меня своих дел нету.

Тут я подумала, что сама себе вру, потому что это-то как раз и есть на сегодняшний день самое важное дело. Нужно собрать нас четверых и выяснить наконец, что вообще происходит с нами. Кто прислал нам эти письма и кто, черт возьми, убил бедную Аню!

Я пошла обратно к метро, но на этот раз решила срезать дорогу и обошла дом с другой стороны. Там было довольно пусто, и снег еще не растаял, но тропиночку люди протоптали.

И вот, проходя вдоль обратной стороны дома, я услышала скрип и подняла голову.

Окно на третьем этаже открылось, и из него на балкон выбралось удивительное создание, замотанное в какое-то цветастое полотнище. Приглядевшись, я увидела, что это девушка с растрепанными черными волосами, обмотанная куском яркой ткани с изображениями тропических цветов и фруктов.

Девушка, придерживая свою накидку, перелезла через балконные перила, повисла на них и начала шарить ногами в воздухе.

Не найдя никакой опоры для ног, она испуганно крутила головой и дрыгала ногами. При этом, как ни странно, она не кричала, не звала на помощь и вообще не издавала ни звука.

Я подбежала к дому и запрокинула голову, думая, чем могу помочь незнакомке.

Висящая на балконе девица заметила меня, округлила глаза и мотнула головой, показывая на что-то слева от себя.

Я проследила за ее взглядом и увидела поблизости прислоненную к стене дома раздвижную лестницу-стремянку.

Я ухватилась снизу за эту лестницу и с трудом подтащила ее ближе к незнакомке. Она нащупала ногой верхнюю ступеньку, перебралась на нее и наконец благополучно спустилась на землю.

При этом на последних метрах спуска пестрая ткань, в которую она была завернута, зацепилась за стремянку, и на землю девица ступила в одном белье. Ага, а на улице сегодня с утра было плюс пять. И говорили еще, что удивительно теплое начало апреля.

Она торопливо потянула на себя пеструю тряпку, снова завернулась в нее и что-то невнятно промычала.

Я смотрела на нее в полной растерянности.

Только теперь я заметила, что незнакомка держит в зубах какой-то пакет. Теперь стало понятно, почему она молчит.

Наконец она взяла свой пакет в руки, прокашлялась, отдышалась и проговорила:

— Спасибо! — Она закашлялась, потом добавила: — Эта стремянка раньше прямо под балконом стояла, но какая-то зараза ее передвинула. Может, конечно, сами маляры. Если бы не ты, не знаю, как бы я выкрутилась…

Я в полном недоумении смотрела на нее и наконец спросила:

— Что это вообще?

— Занавеска! — ответила она, кивнув на свое экзотическое одеяние. — Всю мою одежду он спрятал, так что пришлось завернуться в занавеску. А что мне оставалось? Да, я согласна, она уродская, сама бы я такую ни за что не купила… это все он…

— Да я не про занавеску… Почему ты вообще вылезла в окно и повисла на балконных перилах?

— Потому что какая-то зараза… Наверное, это маляры передвинули стремянку.

— Но вообще… почему вообще тебя потянуло на балкон? И кто такой он, которого ты постоянно поминаешь?

— Слушай, я тебе, конечно, очень признательна за помощь, но можно отложить все вопросы на более подходящее время? Мне, вообще-то, холодно, и кроме того, он может заметить…

Тут я наконец поняла, что незнакомка трясется от холода и губы у нее уже посинели. Ну да, сейчас к вечеру, наверно, не плюс пять градусов, а меньше.

Я торопливо стащила с себя куртку и напялила на нее поверх занавески, в которую она была замотана.

Девица перестала трястись, немного порозовела и повторила с искренним чувством:

— Спасибо… а как же ты? — Тут же она просияла: — Тут рядом магазинчик есть, секонд-хенд, я там что-нибудь куплю и отдам тебе куртку. Ты не думай, деньги у меня есть, — она кивнула на пакет, который до того держала в зубах. — Немного, конечно, но на одежду должно хватить.

Я не стала спорить: без куртки и правда было холодно.

Мы прошли вдоль дома, при этом девица все время опасливо косилась на окно, из которого вылезла.

Я прикинула расположение этого окна, и до меня дошло. Это было окно той самой квартиры, куда я только что заходила. Точнее, пыталась зайти.

— Ты Алиса?! — озвучила я свою догадку.

— Откуда ты знаешь?! — Она остановилась и испуганно посмотрела на меня. — Это он тебя подослал?

— Да нет, не бойся, не он. Все гораздо сложнее, и нам с тобой о многом нужно поговорить, но ты права — сначала нужно купить какую-то одежду. Все-таки не лето на дворе…

Она быстро взглянула на меня, кивнула и прибавила шагу.

Мы подошли к следующему дому. В первом его этаже была сетевая пекарня, а под ней — подвальчик с неброской вывеской «Одежда секонд-хенд».

Мы спустились в этот подвальчик, сплошь заставленный стойками и вешалками с подержанной одеждой.

Нам навстречу шагнула женщина средних лет, увешанная дешевой бижутерией, как новогодняя елка игрушками. Увидев мою спутницу, она всплеснула руками:

— Ушла?!

— Убежала. Только не спрашивай ничего, Валентина. Лучше подбери мне что-нибудь… неприметное. А то вот сбежала чуть не голая. Хорошо вот, подруга куртку свою дала.

— И не собираюсь ни о чем спрашивать… — Женщина засуетилась, и перед нами выросла гора всевозможной одежды — надо сказать, более приличной, чем та, что висела на вешалках.

Алиса отдала мне мою куртку и подобрала себе полный комплект одежды — джинсы, свитер, теплую куртку и даже кроссовки (до сих пор она была в тапочках).

Расплатившись, она поблагодарила хозяйку магазина, и мы вышли на улицу.

— Может, выпьем кофе? — Я кивнула на пекарню. — Заодно и поговорим…

— Нет, слишком близко! — Она опасливо покосилась на свой дом. — Он заметит, что я сбежала, и может найти…

— Но кофе тебе точно не помешает! Да и поговорить нам непременно нужно.

— Да, кофе хочется… — она зябко передернула плечами. — Пойдем, я тут знаю одно местечко…

Мы быстро прошли через сквер к железнодорожному переезду, пересекли его, оставили позади улицу, застроенную дорогими коттеджами, и наконец добрались до озера.

На берегу был стеклянный павильончик кафе с незамысловатым названием «Дружба».

Несмотря на неподходящий сезон, кафе работало, хотя людей в нем почти не было.

Мы сели за столик рядом с радиатором, заказали по чашке крепкого кофе и по горячему бутерброду. Откусив кусок от своего, Алиса подняла на меня глаза и невнятно проговорила:

— Фто фы факая?

— Что?

Она прожевала и повторила более членораздельно:

— Кто ты такая? Тебя точно не он прислал, чтобы меня выследить?

— Разве похоже? Вряд ли я стала бы тебе помогать, если бы он меня нанял, да и не сидели бы мы с тобой сейчас тут…

— Так кто же ты? И откуда знаешь, как меня зовут?

И тут я в лучших традициях ответила вопросом на вопрос: