Полковник, военный инженер А.А. Григоренко

Все это время командование форта не прекращало попыток вскрыть замысел противника на проведение минной атаки. В ночь на 7 октября 1904 г. была организована очередная вылазка двумя группами «охотников» общей численностью 47 человек, целью которой было обнаружение и определение направления японских галерей и по возможности их уничтожение. В три часа ночи с двух сторон смельчаки проникли в расположение японских войск. Часовые попытались оказать сопротивление, но были в рукопашной схватке уничтожены. Отчаянно дрался командир одной из групп за-уряд-прапорщик Марченко прикрывая действия бойцов штурмовой группы, которые меткими бросками уничтожили вход и часть обнаруженной японской минной галереи. Марченко был смертельно ранен в живот и вынесен в расположение своих войск.

Теперь саперы уже знали расположение японской минной галереи и уточнили направление контрмины. Из обеих галерей навстречу друг другу в ускоренном темпе стали вести рукава. Одновременно было принято решение о создании галереи, проходящей под уже отрытой галереей, но на большей глубине. Для этого в одном из казематов отрыли колодец, из которого на большой глубине должна была идти минная галерея. Однако дальнейшие работы пришлось прекратить ввиду недостатка сил и средств, и этот колодец приобрел значение слухового.

Отрывку потерн саперы старались производить тихо, периодически прислушиваясь к действиям противника. В результате 10 октября службой прислушивания были обнаружены глухие звуки, свидетельствовавшие о подземных работах японцев на расстоянии около 10 сажень (21,3 м) и выше дна слухового колодца. Противник тоже обнаружил нашу контрмину. Он «слышал глухой звук кирок под собой и впереди, но не мог определить точно направление, откуда шли эти звуки». Зная, что русские минеры где-то рядом и на большей глубине, японцы, тем не менее, продолжали безостановочно двигаться вперед. С этого момента четко выразилась состязательность в подземной борьбе. Вопрос состоял в том, кто упредит противника во взрыве горна. В ночь на 13 октября из головы нашей галереи стали отчетливо слышны работы японцев в два кайла. Служба прислушивания определила, что до галереи противника 5 сажень (около 12м).

Вскоре темп работы неприятеля возрос, и саперы противника настолько приблизились, что стали отчетливо слышны кашель и чихание японцев, а также шорох земли, осыпавшейся после удара кайлом. Об этом немедленно были оповещены подполковник Рашевский С. А. и полковник Григоренко А. А. Непосредственная близость врага заставила русское командование принять неотложные меры по упреждению неприятеля в проведении минной атаки.

В 20 часов в офицерском каземате состоялось совещание, на котором приняли участие комендант крепости генерал Смирнов К. Н., генерал Кондратенко Р. И., начальник инженеров полковник Григоренко А. А., командир 5-го стрелкового полка полковник Третьяков, военный инженер подполковник С. А. Рашевский, комендант форта капитан Рязанов, поручик Рейнбот и прапорщик Берг. Было принято решение на срочное проведение минной контратаки. Начальник фугасной команды поручик Дебогорий-Мокревич заложил пороховой заряд весом в 7,5 пуда. Работы проводились очень осторожно, так как освещение колодцев свечами могло привести к внезапному взрыву своего же заряда. В целях повышения надежности взрыва в горн было заложено пять запалов: один платиновый и четыре запала Дрейе-ра, которые могли приводиться в действие от двух электрических источников — машинки фирмы «Клаксон» и магнитного индуктора.

К утру все приготовления для проведения минной контратаки были закончены. В 11 часов утра служба прислушивания обнаружила

Порт-Артур. На русской крепостной батарее во время боя (рисунок из английской газеты того времени)

Высадка японских войск

шум от производимых неприятелем подземных работ, о чем было доложено коменданту крепости генералу Смирнову К. Н. Тот лично решил произвести взрыв заряда. Спустившись в основание минной галереи, он убедился в необходимости срочной минной атаки. В 12 часов 15 минут 14 октября 1904 г. сам комендант произвел взрыв камуфлета. В небо полетели доски, камни, взвилось облако дыма и пыли. Галерея неприятеля была существенно разрушена. По некоторым данным противник здесь потерял около 28 минеров ранеными и убитыми. Однако и нам минная контратака нанесла некоторый ущерб, — после взрыва почва у форта осела, и обнажилось основание стены капонира. Это позволило японцам уточнить направление своей минной атаки. Противник тут же активизировал сври действия.

Подобравшись к основанию капонира, японцы произвели два взрыва, в результате которых образовалась пробоина величиной около 1,5 аршина (более 1 м). Командование врага решило сразу же закрепить успех наземной атакой пехоты. Русские защитники крепости сдаваться без боя не собирались. У воронки завязалась жестокая схватка между русскими и японскими солдатами, проходившая с переменным успехом. Однако силы были неравными, и японцам все же удалось закрепиться у стен крепости.

В последующем наши саперы успешно наносили поражение противнику подрывом мощных горнов, произведенных в октябре — ноябре. Эффект от некоторых из них был внушительным. После подрыва первого горна японцы, потеряв большое количество людей, на длительное время прекратили попытки атаками овладеть фортом.

Надолго, но не совсем. Через неделю наши минеры, обнаружив действия японцев по созданию подземной галереи, приступили к выведению своей мины для проведения контратаки. 23 октября русские саперы взорвали мину, которая (исходя из отечественных источников) разрушила галерею противника и оказала существенное воздействие на японцев. По японским же данным мина не причинила им особого вреда. Тем не менее, противник понес потери, часть галереи была разрушена. Оказано было и моральное воздействие на японских минеров. Отрицательным для оборонявшихся стало то, что часть тыльной бетонной стены контрэскарпной галереи обнажилась. Это выдало японцам ее устройство и указало удобное место для последующей минной атаки.

Японские саперы попытались максимально использовать результаты этого взрыва. Они сразу же взялись за восстановление своей минной галереи, а на месте образовавшейся воронки увенчали гребень гласиса и начали возводить пехотную позицию. Однако в своих действиях японцы не имели особого успеха, так как оборонявшиеся русские войска оказывали упорное сопротивление. Они вели огонь из стрелкового оружия и поливали керосином при помощи пожарных труб бруствер строившейся траншеи, состоявшей исключительно из земляных мешков. Пропитанный горючесмазочными материалами бруствер зажигался специально приспособленными запалами. Вследствие этого созданное японское укрепление распадалось, и вражеские солдаты и офицеры оказывались под губительным огнем русской артиллерии.

Японцы стремились подобраться к форту и в других местах и упорно рыли другие галереи. К 30 октября была готова к взрыву мина, заложенная в тыловой части бетонной стены контр-эскарпной галереи. Для этого была пробуравлена большая минная камера и заряжена динамитом. Еще до полудня мина была взорвана. В результате в стене образовалась брешь, которую японские саперы в срочном порядке стали увеличивать новыми взрывами. Расширившееся пространство подземных помещений укрепления японцы обложили земляными мешками, соорудив из них бойницы.

Понимая опасность и шаткость сложившейся ситуации, русские и японские командиры организовали на этом участке быстрое создание прочных укрытий для личного состава, надежно защищавших от огня неприятеля. При этом ни одна из сторон не оставляла мысли о дальнейшем продвижении навстречу друг другу. Скорость работы саперов и пехоты, как и ответственность, были велики. За ночь русскими и японскими войсками были созданы системы укреплений.

Первыми решили улучшить положение японцы. Утром их отряд численностью в 80 человек попытался приблизиться к нашим укреплениям, но был отбит огнем из горного орудия. Огонь русского орудия был настолько губителен и прицелен, что вскоре враг здесь был полностью уничтожен.

Ночью 31 октября вражеским саперам удалось из рва через бойницы казематов № 3, 4 и 5 забросать русские караулы разрывными зарядами в виде бомбочек. Нанеся серьезные потери защитникам форта, японцы немедленно атаковали четыре каземата и захватили их. Но ненадолго. В штыковом бою русские солдаты вернули себе утраченные позиции. Теперь между противниками осталась только бетонная стена. В течение долгого времени ни одна из сторон не могла полностью овладеть этой частью укрепления. Японцы и наши саперы пытались выкурить друг друга газами, содержавшими’ азот и другие вредные вещества. Но сторона, использующая газы также получала сильнейшее отравление, из-за того, что отравляющие вещества застаивались как в бетонных сооружениях неприятеля, так и в своих. Это серьезно мешало ведению боевых действий и русским и японским войскам. Поэтому командование обеих сторон вскоре отказалось от применения отравляющих веществ, особенно под землей.

Японцы решили выбить наши войска подземной атакой. Для этого они вдоль подошвы наружной стены стали прокладывать минную галерею. Русские саперы не дремали. Они сразу же определили направление вражеской подземной минной атаки и стали вести контрминную галерею навстречу противнику. Началось очередное «состязание» кто кого упредит в минной атаке. Русские саперы оказались бо-

Возведение Саперного редута

Участники обороны Порт-Артура: командир 14-го восточно-сибирского полка полковник Савицкий и два его сына

лее проворными и 17 ноября они взорвали мину. Но взрыв, к их сожалению, разрушил часть углового каземата. Это вынудило наши войска оставить всю бетонную галерею фронта. Галерея правого фланга осталась в наших руках. Для недопущения прорыва противника в этом направлении выход из нее во фронтальную галерею был заложен несколькими рядами земляных мешков на расстоянии 5 — 6 м друг от друга.

В целях препятствования продольному про-стреливанию правого флангового рва был сооружен бруствер из земляных мешков через ров. Дополнял его такой же бруствер с проволочным заграждением внутри укрепления.

Тем временем японцы готовились к очередной наземно-подземной атаке. Утром 21 ноября добровольцы из числа саперов вражеских войск прокрались к нашим бойницам, и забросали дежурную смену гарнизона форта. Вслед за этим в атаку бросились специально отобранные штурмовые группы. Однако вскоре они наткнулись на плотный огонь русских солдат, укрывшихся за сооруженными перегородками из земляных мешков, и вынуждены были остановиться. Для преодоления зоны сплошного огня в подземной бетонной галерее форта японцы избрали оригинальный способ. Так как русские солдаты ружейным огнем и ручными гранатами из бойниц не позволяли свободно передвигаться вражеским солдатам и беспрепятственно добраться им до своих оборонительных сооружений, японцы стали продвигаться вперед с помощью «передвижной баррикады», имевшей около 1,5 м высоты и состоявшей из трех рядов земляных мешков. Двигались они так. Мешки последнего ряда поднимались над первыми двумя рядами и бросались вперед. Так создавалась очередная «баррикада» для укрытия наступавших. Это «подвижное укрепление» шириной в один земляной мешок постепенно продвигалось к стене с бойницами, которую надо было разрушить. Постепенно, шаг за шагом приходилось японцам завоевывать каждую поперечную стену.

Постоянное давление со стороны врага, быстро таявшие силы, резкое уменьшение подкреплений вынудило командование форта принять решение на оставление галереи, взорвав по уходу все фортификационные сооружения.

Начиная с 1 ноября, японцы вели подготовку' минных атак на укрепления Сунгсушаня (Сан-шу-шань). В ходе подземных работ ими был учтен приобретенный опыт подземной борьбы на других участках фронта.

Организуя подземную атаку на Сунгсу-шань, японцы у самой подошвы венчания гласиса отрыли 4 минных колодца, чтобы уточнить протяжение контрэскарпной галереи. Сложности возникали при встрече с твердыми

Разрушения на одной из батарей Порт-Артура

породами, и японцы были вынуждены терять много времени и сил на их преодоление. Тем не менее, противнику удалось на глубине 2,5 м двумя колодцами дойти до бетонного свода галереи, а еще двумя колодцами — до ее лицевой (наружной) стены. Добравшись до свода галереи, японцы короткими поперечными штольнями стали продвигаться вдоль бетонной галереи в стороны, чтобы определить ее длину. Сами же колодцы японцы углубили до фундамента. Для проведения атаки на широком фронте японцы стали рыть еще три колодца. Углубившись всеми колодцами до фундамента сооружения, вражеские саперы соединили их минной галереей. Устройство 7 минных камер (около 0,9 кв.м) облегчалось тем, что нижняя часть стены галереи была из бутового камня, в то время, как остальная часть постройки и свод были из бетона.

Борьба с . японскими приготовлениями к минной атаке велась в основном в наземной проекции. Русские солдаты бросали ручные гранаты и большие разрывные заряды в минные колодцы. Чтобы не допустить разрушения своих колодцев, японцы над местами работ саперов устанавливали специальные проволочные сетки, от которых гранаты отскакивали и зачастую разрывались в воздухе, не причинив вреда минным работам.

К 16 ноября японцы подготовили минные камеры и заложили в них горны: 4 — у тыльной стены, по одному у лицевых стен и один — у вершины свода. 17 ноября в 14 часов 30 минут все мины были одновременно взорваны. Восточная продольная половина контрэскарпной галереи обрушилась, ров местами наполнился щебнем и обвалившейся землей до 2 м от верхнего края.

Другие мины взорвались, не причинив особого ущерба нашим укреплениям, ввиду слабой забивки камеры.

Русские саперы незамедлительно очистили галерею и стеной из земляных мешков преградили проход в нее из капонира. Пехота стала окапываться, создавая стрелковые окопы над контрэскарпом горжевого рва для более эффективного обстрела фланковых рвов.