23 августа бои шли с переменным успехом. Вечером японцам удалось «просочиться» мимо фортов I, II и III. Вначале двенадцатого ночи русские саперы, работавшие на Китайской стене, при свете ракет увидели большие группы японцев, пробиравшихся к Заредут-ной батарее и Большому Орлиному гнезду. Но сообщение о скопившемся противнике не испугало русское командование. В этом месте была заранее подготовлена ловушка для неприятеля.

По свидетельству иностранных наблюдателей из армии Ноги, в начале первого часа ночи в лощине перед Заредутной батареей и Большим Орлиным гнездом сосредоточилось около 10 тыс. японских солдат. Внезапно они были освещены прожекторами и попали под прицельный огонь артиллерии. Затем русская пехота дружной атакой рассеяла противника и отбросила остатки японских войск за Китайскую стену. Пять русских батальонов в ночном бою разгромили восемь японских полков, нанеся им тяжелые потери.

Такие бои приводили к снижению боевого духа среди вражеских солдат. В ночь на 24 августа солдаты японского 8-го резервного полка отказались идти в атаку. Меры к ним были приняты самые жестокие. Полк был окружен надежными войсками и под штыками введен в бой. Основную часть оставшихся в живых солдат этого полка на другой день отвели в тыл и расстреляли. Другие умерли от голода и мучений, часть покончило с собой.

Вечером 24 августа Ноги прекратил штурм крепости. В Токио подвели неутешительные итоги штурма. Армия Ноги понесла большие потери — около 30%. Некоторые части перестали существовать. В 7-м полку от 2650 человек осталось в строю 6 офицеров и 208 солдат,

/У

Переход к подземно-мшоН (\оръ(\Е

в 36-м полку — 240 человек, 6-я бригада насчитывала всего 400 человек (перед штурмом в ее составе числилось более 5 тыс. штыков). Японцы были вынуждены признать факт своей неудачи: «Несмотря на все жестокие атаки нашей третьей армии с 19 по 24 августа, мы не могли сломить искусно вооруженных батарей и защищавшего их до последней капли крови неприятеля. Потеряв 15 тысяч воинов (убитыми и тяжело ранеными), мы едва лишь могли завладеть укреплениями западного и восточного Панлуншаня».

Если к этим потерям прибавить еще около 10 тыс. выбывших из строя на перевалах (Зеленых горах), то общие потери превысят треть состава армии Ноги, приближаясь к половине.

Потери русских войск были также велики. Гарнизон крепости не досчитался около 5 тыс. солдат и офицеров. Только 14-й Восточно-Сибирский полк за время первого штурма потерял 1166 человек.

Первый штурм показал несостоятельность исключительно наземных атак в деле овладения крепостью Порт-Артур. К тому же японцы пока еще не имели в осадном парке крупнокалиберной гаубичной артиллерии, не считая 46 орудий калибра 150 и 120 мм системы Круппа.

Одна из галерей форта II

Переход к подземно-минной борьбе

После многочисленных яростных атак Порт-Артура японцы пришли к выводу, что ускоренной атакой крепость не взять. Было принято решение о постепенной атаке Вобана (названа в честь ее разработчика — французского военного инженера Вобана С.). Такое решение явилось основанием для закладывания первой параллели перед II фортом. От нее в сторону форта японцы повели сапы.

Японская сапа представляла собой траншею, скрытно отрываемую в зоне огня рус-

Военная дорога в Порт-Артуре. На переднем плане виден пулемет «Максим» на станке артиллерийского типа

Японский сторожевой пост

ских войск для приближения к укреплениям форта. По способу отрывки применялись перекидная (тихая) и летучая сапы. Перекидная сапа отрывалась без выхода на поверхность, с выбросом грунта вперед и по обеим сторонам для образования защитного валика. Летучая сапа отрывалась одновременно на большом протяжении непосредственно с поверхности под прикрытием наполненных землей плетеных корзин (туров), бочек или мешков.

Первые сапы были вырыты в районе редутов № 1 и 2. Более двух тысяч японских саперов медленно, но уверенно продвигались к фортам, укреплениям и батареям Порт-Артура. В первой половине сентября траншеи противника находились в ста шагах от Кумирнен-ского и Водопроводного редутов, в трехстах шагах от капонира № 3 и в четырехстах — от форта И.

Одновременно японцы стали создавать все необходимые фортификационные сооружения, предусмотренные теорией осадной войны. Одной из составных частей взятия крепости на завершающем этапе осады перед штурмом укрепления была подземная минная атака. Ее подготовкой японцы планировали заняться после отрывки шестой параллели. Но второй японский штурм начался без активного использования подземного пространства, что привело к большим потерям и относительно невысоким результатам.

После неудачного первого штурма армия Ноги получила серьезное пополнение. В распоряжение командующего армией дополнительно поступило 16 тысяч солдат и офицеров.

Но что самое главное, в качестве усиления прибыли две саперные роты и осадная артиллерия крупного калибра.

Начиная с первых чисел и до середины сентября, японцы вели саперные работы, закладывая параллели и соединяя их ходами сообщения. В это же время они почти беспрерывно вели огонь по крепости.

Защитники Порт-Артура спешили использовать образовавшуюся передышку в боях. Несмотря на неприятельский артиллерийский огонь, нашими войсками были восстановлены артиллерийские позиции, исправлены орудия. К 19 сентября на вооружении крепости, помимо корабельной артиллерии, имелось 120 батарей.

Для разрушения сап, а в последующем и подкопов, русские войска использовали морские мины после некоторой их переделки. Для того, чтобы скатить мину в расположение противника, ее укладывали на специальные катки, сбитые из досок. Первая мина была запущена в расположение японцев с Кумирненского редута 17 сентября. Вес этой «сухопутной торпеды» достигал 16 пудов. Впоследствии применялись мины более легкие, так как возникали трудности с созданием надежной конструкции тележки для скатывания мины с горы (холма).

Пополнив армию и подготовив исходные позиции для наступления, Ноги решил в очередной раз штурмовать крепость. Второй штурм Порт-Артура имел целью прорвать оборону через Водопроводный и Кумирненский редуты на севере и через горы Длинную и Высокую на западе. Для атаки укреплений крепости Ноги выделил 9-ю и 1 -ю дивизию с 1 -й резервной бригадой (всего 32 батальона). В результате японцы имели на направлении главного удара трехкратное превосходство в людях (в некоторых местах — десятикратное).

Второй штурм начался 19 сентября мощным артиллерийским обстрелом позиций Восточного, а затем Северного фронта, в основном Водопроводного и Кумирненского редутов. По ним вели огонь 40 осадных и 84 других орудий.

Водопроводный редут был практически разрушен. Японцы бросились в атаку на неполную сотню русских солдат, но вынуждены были отойти. Выстоять героям помог огонь нашей артиллерии с форта III, укрепления № 3, с Курганной, Перепелиной и других батарей.

Японцы усилили огонь по редуту. Русские войска несли большие потери. После нескольких контратак, проведенных русскими отрядами, редут все-таки пришлось оставить.

Кумирненский редут также стойко сражался с врагом. 3-я рота 26-го Восточно-Сибирского полка отважно отбивала атаки неприятеля. В конце оставшиеся здесь 50 отважных защитников Порт-Артура дрались с 3-м полком 1-й дивизии армии Ноги. Это временное укрепление русские войска также вынуждены были оставить.

В целом эти редуты выполнили свою задачу. Войска, оборонявшие их, задержали продвижение врага, нанеся ему большие потери — более 1500 человек.

После ожесточенных и кровопролитных боев пришлось оставить и гору Высокую. 20 сентября бой на ней не утихал весь день. В ротах оставалось по 10 — 20 человек. Вечером пехота начала отход. Артиллеристы, прикрывавшие отход, вместе с командиром батареи поручиком Колмаковским погибли у орудий.

За гору Высокая (в зарубежных источниках она нередко называется высотой 203) велись очень ожесточенные бои. Вершина ее была разделена седловиной на два пика, находившиеся в 100 м друг от друга. Гора несколько выделялась вперед из линии крепостных укреплений в сторону противника и являлась самым высоким пунктом в северо-западной части окрестностей Порт-Артура. Это серьезно мешало японцам готовить и проводить свои атаки. Русское командование предпринимало все меры к недопущению захвата ее противником.

Второй штурм также был отбит русскими войсками. В большинстве своем наземные атаки не позволили японцам овладеть самыми важными укреплениями Порт-Артура.

Понеся большие потери и не достигнув цели в наземных действиях, японцы стали искать удачи под землей. Атаки стали носить наземно-подземный, а иногда исключительно подземный характер. Комбинированность и изобретательность в действиях на земле и под землей начали приносить японцам некоторые успехи.

Наиболее активно подземная вооруженная борьба велась на Восточном фронте обороны Порт-Артура в ходе боев за II и III форты, а также 3-е укрепление. Ярким примером бескомпромиссного подземного противодействия русской и японской сторон была минная борьба за II форт (по Штрефлеру II форт — Северный Кикваншан, именуется также как Люй-Шунькоу, форт IV — Итцушап). За этот форт японцы сражались очень ожесточенно. Русские солдаты и офицеры мужественно защищали его, держась до конца.

Форт II в то время был самым мощным в крепости. Глубина его внешнего рва достигала 5 — 6 м, а ширина вверху — 10 м. Бруствер форта имел толщину около 12 м. Контрэскарп рва был углообразной формы, с обеих сторон имел бетонные казематы и галереи и спускался отвесно. Дальность ведения прицельного ог-

4

Генерал-лейтенант Роман Исидорович Кондратенко (слева) руководит минными работами (закладкой фугасов) на Волчьих горах

ня по фронту и обоим флангам составляла 180 метров. Артиллерия, как правило, включала в себя 14 орудий от 37 до 87 мм и четырех пулеметов. Хотя ее состав постоянно менялся ввиду боевых потерь и подходу подкреплений, но не превышало этих цифр.

Отразив наземные атаки врага, русские войска активизировали свои действия под землей. Да и было почему. Саперы неприятеля стали в быстром темпе готовить подземные минные атаки на форты и укрепления Порт-Артура.

Русское командование предусматривало такое развитие событий. Артиллерия продолжала вести огневую дуэль с врагом. Пехота отбивала частные атаки врага. Саперы предпринимали все необходимые меры для недопущения беспрепятственного подхода неприятеля к фортам и укреплениям крепости, в том числе и под землей. Военный инженер подполковник Рашевский С. А., являясь участковым инженером атакованного фронта, решил создать у II форта контрминную систему — «подземную стражу». Основу ее составляли две галереи. В дальнейшем планировалось из них вывести два рукава навстречу друг другу, соединив в том месте, где вероятнее всего будет проходить галерея противника. Развитие контрминной системы предполагалось продолжить путем создания третьей галереи из точки схождения рукавов галерей. Новая галерея должна была уничтожить основу минной системы неприятеля.

Полковник Григоренко А. А. (начальник инженеров крепости) и подполковник Рашевский С. А. понимали, что нельзя вести контрминные галереи наугад. Необходимо было разведать направление и характер ведения японцами минных галерей. Для этого были выделены специальные отряды. Первые вылазки «охотников» (разведчиков-добровольцев) были отбиты японцами и не дали требуемой информации. Поэтому 1 октября поручик минной роты Рейн-бот был вынужден определять направление и глубину контрминных галерей без разведывательных данных, опираясь на свой опыт и интуицию. Осложняли его деятельность отсутствие нивелировочного плана и детального рабочего чертежа форта, а также необходимых инструментов. Рейнбот решил вести галереи в направлениях, откуда наиболее всего были вероятны минные атаки неприятеля. Вход в контр-

Бой в подземной галерее форта II

мины был на уровне пола капонира. Дальше галереи постепенно уходили в глубь земли с понижением на 50 см на каждые 2 — 3 м потерны. Отрывка галерей велась круглосуточно. Работали в три смены по 8 часов (смены производились в 4, 12, 20 часов). В смене для работы в галереях было 16 человек: по 4 сапера и по 4 разнорабочих для выноса земли в каждой галерее. Кроме того, в создании контрминной системы участвовали два плотника, готовившие деревянную обшивку галерей.

С самого начала саперы столкнулись с прочной стеной, пробить которую было непросто. Не хватало шанцевого инструмента. Из 6000 лопат, полагавшихся по табели Порт-Артуру, в налй*ше имелось меньше трети, да и те использовались в большей части для наземных работ. Поэтому саперы вынуждены были закупать у местного населения укороченные китайские лопаты. Еще тяжелее обстояло дело с кирками. Помимо того, что их недоставало, они были низкого качества — после 3 — 5 ударов по скалистым породам кирки тупились, а черенки ломались. Захваченные у противника японские кирки являлись мечтой каждого минера, работавшего под землей. Наряду с кирками, в правой галерее, проходившей в скалистом грунте, использовались зубила и молотки. Освещались работы свечами. Наибольшую активность в этих сложных условиях при отрывке галерей проявили старшие унтер-офицеры Максим Патрахин, Василий Зиновьев, Тихон Космылин; младшие унтер-офицеры: Алексей Козел, Константин Прозоров; рядовые Петр Сивак и Иван Уютнов.

Скорость продвижения была относительно невысока — около 8 футов (2,4 м) в сутки. К 3 октября русские минеры, отрыв 17,5 футов левой галереи, вопреки ожиданиям, вышли на поверхность. Внезапно показавшееся ясное небо над головами саперов несколько шокировало их. Срочно были приняты меры по недопущению вскрытия японцами местоположения нашей галереи. Провал заделали мешками, толстыми китайскими шпалами и камнями. Ошибка, допущенная минерами, объяснялась, Во-первых, отсутствием нивелировочного плана, а также резким изменением толщины грунта из-за разрыва японского снаряда крупного калибра. После этого минеры отрыли из оголовка -галереи колодец и повели галерею со значительным уклоном вперед. Одежда галереи не проводилась ввиду прохода по красной глине, чередующейся со скалистым грунтом, которые были устойчивы к обвалам и разрушениям.