— Он казался мёртвым, — дополнил Ирбис.

— Я тебя понял, — кивнул я и не заметил, как мы подошли к чёрному тонированному «Гелендвагену» с номерами А777УЕ 42RUS.

— Твоя? — спросил я.

— Ага, — расплылся в улыбке Ирбис.

— Указание моё читал? То, которое о скромности и неприметности автомобилей сотрудников?

— Я думал, это для Москвы и Питера только. У нас-то что? Этот «гелик» вообще 2003 года, я просто ухаживаю за ним хорошо. Цена на рынке — два миллиона двести всего. Это одна ликвидация по старым временам.

— И вторая ликвидация — за номер, да? — спросил я.

— Ага. Слушай, Медоед, ты не с того что-то начинаешь. Сибирь — это же не Москва, не Питер, тут по-другому надо. Я, конечно, с уважением к твоему боевому опыту, но я постарше тебя буду и кое-что в жизни понимаю. Тут без таких номеров нельзя — блатота и менты уважать не будут. Только попробуй что-то поскромнее купить — у тебя тут на дороге столько проблем будет, задолбаешься в отель всех возить.

— Тиммейт, Ирбису указание на ОЗЛ-спецсвязь, сделай. Машину сменить, номер продать, — произнёс я, смотря в глаза человеку. — Ты, с-сука, хоть вид сделай, что ты кому-то подчиняешься! А то ведёшь себя как будто отыгрываешь собирательный образ для нового репортажа «СиСР»! За руль садись! И это твой последний выезд на этой машине.

— Есть за руль, — произнёс он, скривив лицо в презрении.

Блядь, почему я простые вещи им всем должен объяснять? Ты — тайный агент, работаешь на ФСБ, даже не на УФСБ, и привлекаешь к себе внимание большой машиной на блатных номерах. Всё не могут вырасти из детсада и школы, когда респект важнее жизни.

И мы сели в машину.

— Куда ехать, товарищ командир? — спросил у меня Ирбис.

А я достал телефон и посмотрел на задачу, которую он ранее провалил: Сергей Викторович Зверев, 1978 года рождения. 47 полных лет. Рост — 188 см, вес — 115 кг. Уроженец Прокопьевска, Кемеровская область. В криминальных кругах и оперативных сводках — кличка «Жнец». В 90-е работал на мясокомбинате и попутно «утилизировал» конкурентов, выступая в качестве киллера. Лысый, с густой рыжей щетиной, крупный. Где-то умер, этот хер вернулся и вернулся уже с особенностью.

Скорее всего, это уже другая личность — очередная тварь, возможно даже не шибко виновная в злодеяниях реципиента. Но ментов пострелял он, и от ликвидатора ушёл дважды тоже он. И теперь он вооружён и в бегах. А рядом со мной едет паренёк тридцати лет, от роду не наигравшийся в крутизну.

С-сука. Как я устал им всем втолковывать. У человека цель дважды ушла живой, а выводов не было сделано, судя по дерзости — никаких…

— Расскажи, как так получилось, что ты его не убил, при каких обстоятельствах его доставал, предоставлял ли фото в качестве доказательств ликвидации цели? — спросил я у Ирбиса.

Он помолчал. А потом буднично пожал плечами, словно я спросил его, какой сегодня день недели.

— Ну, — начал он, чуть растягивая слова, — первый раз я взял его в его же хате. Где он сидел, да водку жрал, я позвонил, сказал, что доставка пива. И когда открыли, высадил в грудь три пули из ПБ. Он упал — я подошёл, дал контрольный в голову. Сфоткал и отправил, всё чётко было. Карточку оставил: «Жнецу от братвы». И, прикрыв дверь, ушёл.

Я посмотрел на фото: три дырки на майке, и одна во лбу, характерная бледность ликвидированного, и всё в крови.

— Проходит полтора дня. И меня нагоняет команда по ОЗЛ-спецсвязи о повторной ликвидации. Я, если честно, подохуел, думал, сбой какой-то. Офицер-куратор мне и говорит, что нет никакого сбоя, цель та же. Оказалось, мозг и сердце не задето, и Жнец просто встал и вышел из клинической больницы…

— Я к нему поехал во второй раз, а там уже менты были. Ну, думаю, рассекретит меня гадина. Сгонял на склад, взял СР-3М с оптикой и пневматический пистолет и ночью залез на дом напротив. И из пистолета давай по окну стрелять, методично так, чтоб подумал, что птица клюёт. А когда хмырь к окну подошёл, я его из СР-3М и снял в голову, ещё раз. Я, Медоед, и служил, и воевал, чтоб ты знал, но где я тебе сказать не могу, потому как — секретно всё. Скажу только, что там сирийцы живут. И я, блядь, знаю, как голова откидывается, когда в неё пуля прилетает, — выдал он.

А я уже смотрел видеосъёмку с обвесов — всего того, что он мне рассказывал. И действительно, попадание было в голову.

— Докладываю я значит, прикладываю вот это видео, которое ты смотришь. Приезжаю домой, накатываю чуть-чуть, чтобы стресс снять, и получаю звонок от куратора: мол, по его адресу кто-то ментов вызвал, мол, по окну стреляли. Ну, думаю, норм всё. А куратор мне радиоэфир скидывает, где я слышу, что патруль его на борт взял и везёт в отдел информацию снимать. Ну, думаю, всё — хана. А заявка в ОЗЛ-спецсвязи всё не убирается и не убирается… Ну, я в отдел поехал к ним, хоть и пьяный был, так вот не успел я. Менты план перехват объявили, потому что этот мудила зачем-то одного завалил у них, говорят, голову свернул, сейчас человек в реанимации, а второго покусал и оружие забрал. Короче, бегает где-то эта гадина с двумя ПМ-ами и рогаткой на тридцать патронов, плюс подсумок на ещё четыре магазина. Неделю уже ищут. А я крайний получаюсь.

Я молчал. Открыл ОЗЛ-спецсвязь, висело его задание. Пролистал ещё раз фото, где Зверев лежит на полу, в луже крови, а во лбу бурое отверстие, ещё раз посмотрел видео. Отчёт росгвардейцев: так как Зверев не был подозреваемым, его посадили на заднее сиденье и, естественно, без наручников, и в какой-то момент он просто свернул водителю шею, схватив голову сзади. Машина потеряла управление и влетела в столб. Старший экипажа выскочил и, к его чести, извлёк ствол и даже начал стрелять, а потом получил укус в шею и потерял сознание — еле откачали. Жнеца спугнули гаишники, которые по счастливой случайности ехали мимо, по хрену даже открыли огонь, но он скрылся в жилом массиве. План перехват результатов не дал.

— Это не твоя вина, — произнёс я. — Ты про проект «вернувшиеся» когда-нибудь слышал?

— Ознакамливался. Думал, что у вас в Москве просто наркотики завезли новые, и вы решили мультик снять. Мультик, блядь, как для детей…

— А что мы должны были сделать? Чтобы тебе методичку девка с голыми сиськами начитывала, чтобы ты нормально вник в вопрос⁈ — чуть повысил я тон.

— Слушай, — он начал тоже закипать, — я откуда знал, что эта гадина после пули в голову встанет? Я всё по инструкции делал! Ликвидация — контроль — фото — доклад.

— Говорю же, не совсем твоя вина. Аналитики должны были после первого твоего доклада скорректировать задачу, а не дублировать её тебе, — произнёс я уже спокойнее.

— Так куда едем? — спросил он, нервозно теребя пальцами кожаную оплётку руля.

— Конверт где, на моё имя? — спросил я.

— На заднем.

И я повернулся, чтобы взять квадратный чёрный конверт. И, открыв дверь, вышел с ним, и уже на улице открыл, несмотря на то что шёл снег. В конверте и правда был эдикт, но он был написан без имени. Просто с текстом: «Теперь ты знаешь». Но в целом фабула была как и у меня. Я спрятал эдикт обратно и сел назад.

— Что, настолько секретный? — спросил меня Ирбис.

— Да, — произнёс я, смотря взором Следопыта на очертания сквозь километры и километры, а потом открыл карту на сотовом и перевёл взор на неё. Получив точку. И, расширив её пальцами, получил адрес, ощущая, как эта охота меня жрёт, как я слабею с каждым действием, и понимая, что раньше такого не было.

Что со мной: больше особенностей — меньше сил?.. Возможно.

— У вас какая-нибудь бургерная быстрого питания работает? — спросил я.

— Это называется ресторан у нас. Работает. Туда?

— Смотри на адрес, — произнёс я, показывая на сотовый. — Вот тут твоя цель в данный момент. Но сначала мне надо поесть.

— Может, вначале дело, а потом хавка?

— Ирбис, давай как я тебе говорю, так и делай, — произнёс я, откидывая мягкое и кожаное кресло назад и пристёгиваясь.

— Медоед, это же «Гелик», его менты не тормозят. Зачем ремень?

— Ты можешь не пристёгиваться тогда. Разбуди, когда приедем, — произнёс я, закрывая глаза.

Заехав за бутербродами и сладкой газировкой, я ещё раз посмотрел Следопытом — точка не сдвинулась. И по пути, доев еду, мы уже стояли у пятиэтажки, где наверху, на третьем этаже, «светилась» цель.

— Третий подъезд, — произнёс я. — Третий этаж, квартира находится правее на лестничной площадке. Вон, видишь балкон, где ребята стоят — курят?

И мы вдвоём наклонились к лобовому, чтобы посмотреть наверх. Где в темноте, среди мозаики светящихся и несветящихся окон, стоял балкон, откуда звучала музыка и стояли волосатые ребята и девчата в чёрном.

— Откуда у тебя такая информация? — спросил Ирбис.

— Тиммейт, определи музыку, — с этими словами я открыл окно «Гелика», впуская в салон двойную бас-бочку и хрипящий вокал.

— Группа «Креатор», — произнёс Тиммейт.

— Он там, видимо, на вписке, — произнёс я.

— Ему 47, какая вписка? Этим детям лет по двадцать максимум, — произнёс Ирбис.

— Неформалы ни в чём не виноваты, — произнёс я. — Если цель там, а она там, эти ребята попадут под огонь и будут мешать уничтожению цели. Тем более у Жнеца АК с двумя ПМ-ами.

— Ты так и не сказал откуда инфа и что он там делает? — спросил Ирбис.

— Ты его дважды дома пытался убить, он в розыске за ментами. Очевидно, что он там делает — прячется.

— Медоед, я отследил номера телефонов тех, кто слышит музыку. Я посмотрел их соцсети и наткнулся на стрим, который идёт сейчас. Будешь смотреть? — прозвучал голос Тиммейта в моём ухе.

— Буду, — произнёс я, доставая сотовый и поворачивая его так, чтобы видел Ирбис.

А на экране звучал восторженный и с наносной хрипотцой юношеский голос стримера. Камера дрожала и шаталась, перескакивая с лиц на стены, покрытые постерами хеви-металлических групп. В комнате находилось два дивана, поставленных уголком, и стол, а на столе стояли пластиковые стаканчики и несколько бутылок портвейна. Всё выглядело как обычная квартирная тусовка, каких тысячи — громкая музыка, дым и полумрак. И молодёжь, которая делает всё, чтобы не заскучать.

— И сегодня, — вещал ведущий — парень лет двадцати с длинными дредами, бледный и с чёрными губами, поднося сотовый к лицу, — я представлю вам своего господина, пришедшего к нам из самого ада, настоящего вампира!

Музыка вдруг резко затихла, будто кто-то просто выдернул шнур из сети. А в наступившей тишине все головы повернулись в сторону кухонного проёма. И оттуда вышел он. Зверев. Живой и здоровый.

На нём больше не было майки, которую я видел на фото, — вместо неё был чёрный плащ с капюшоном, накинутый поверх старой, выцветшей рубашки, расстёгнутой на три пуговицы. Лицо было бледным, а вокруг глаз — чёрные тени, наложенные явно не женской рукой, а скорее так, как рисуют себе хеви-металлисты перед концертом: грубо и размашисто, с претензией на мистику. И он был серьёзен и отыгрывал суровый образ.

— Приветствую вас, дети мои! — произнёс Жнец.

Его голос был низкий и хриплый, ибо ад не ад, а «Чёрный дельфин» — место не из самых приятных, хотя рядышком с тюрьмой в Камбодже не стоит.

Из толпы тут же посыпались смешливые голоса:

— Дарова, мой дед тогда тоже вампир! А клыки покажи? — крикнул какой-то парень.

— Святой, а почему у твоего вампира перстни набиты на пальцах? — подхватила девчонка, попавшая в кадр. Она была с синими волосами.

Жнец не обиделся. Он улыбнулся ещё шире, обнажив ровные, словно недавно выросшие, но далеко не острые зубы.

— Чтобы убрать ваш скепсис, я покажу часть моей силы, — произнёс он, и его рука нырнула в складку плаща.

И сиделец вытащил нож. Обычный кухонный нож с чёрной рукояткой. Я видел, как он сжал его в кулаке, как лезвие блеснуло в тусклом свете лампочки без абажура. И резким движением, без замаха, просто — вонзил его себе в ладонь. Пробив насквозь так, что сталь вышла с другой стороны.

Толпа охнула. Кто-то взвизгнул, кто-то заржал нервно. Девчонка с синими волосами даже шагнула вперёд, протягивая руки:

— Охренеть! Может, его в скорую⁈

А Зверев, не меняя лица, вытащил нож. Кровь хлынула на пол, на плащ, на рубашку, но он просто стряхнул руку, словно на ней была вода. И на наших глазах, под приближённым зумом камеры, рана начала схватываться. Края кожи стянулись, почерневшая дыра затянулась розовой тканью, и через секунду на ладони не осталось ничего, кроме старого шрама. Как будто он родился с ним.

— Он реально вампир, и ему нужна паства, которой владыка даст бессмертие! — заорал ведущий по «имени» Святой.

— Так он вампир? — спросил у меня Ирбис, не отрываясь от экрана.

Я выдохнул и откинулся на спинку кресла.

— Он дебил, — произнёс я. — Просто повышенная регенерация и никакой мистики. У него особенность — чиниться на ходу. Посмотри на эту тусу: они готовы своих родителей заложить, лишь бы он их укусил и посвятил в упыри. Он просто набирает аудиторию. Сейчас он скажет, что ему нужна жертва или ещё какая-то херня, и эти дураки поведутся. А может, скажет, что нужны деньги на что-нибудь. Короче, человек, похоже, секту себе создаёт. Девок будет шпилить, а может, и мужиков.

— Для мужиков он не ту страну выбрал, — произнёс Ирбис.

— «Чёрный дельфин» — странное место, мало ли чего, посидев там, захочется, — ответил я.

Я снова посмотрел на экран, где Жнец уже протягивал руку к ближайшей девице, предлагая ей «прикоснуться к бессмертию».

— Я позволю вам испить свою кровь, — произнёс Жнец. — Пока мои раны не затянулись, но кто хочет служить злу, должен нанести удар ножом сам!

— Прикольно, — выдал Ирбис. — И какие наши действия, Медоед?

— Для начала? — спросил я. — Не дать вон тем ментам погибнуть под огнём АКС-74У.

Потому как во двор уже заползала машина Росгвардии.

— Выйди, представься тихо и скажи, что это наша операция. Пусть не лезут, их, наверное, соседи на музыку вызвали, — послал я Ирбиса.

— Понял, — кивнул он, покидая «Гелик» и направляясь к машине, а я взглянул на балкон, на котором было пусто.

Тем временем на видео творилось таинство: ЗК снял с себя одежду, обнажившись по пояс, показывая свои татуировки, а «дети» подходили и резали его, прикасаясь губами к окровавленным местам.

— Тиммейт, ты это видишь и записываешь для архива? — спросил я.

— Так точно.

— Вот скажи мне, какую больную фантазию надо иметь, чтобы притворяться вампиром?

— Может, он правда так считает! — произнёс ИИ. — Фиксирую на видео: у человека топорщится член сквозь штаны.

— Тиммейт, давай крупный план на лижущих кровь. Нам его член без надобности, мы же не порно снимаем.

Тем временем Ирбис вернулся в «Гелик», а Росгвардия собралась и уехала, а видео завершилось фразой:

— Мы сделали свой выбор, теперь мы вампиры! Подписывайтесь, ставьте лайки и задавайте вопросы владыке в комментариях!

— Может, зайдём, вопросы зададим? — спросил Ирбис.

— Рано, — произнёс я. — Тиммейт, что в хате творится?

— Жнец вещает про то, какой у них важный тайный орден, и что, чтобы отдать долг князю тьмы, надо сгонять за экстази и продолжить ритуал, — отчеканил ИИ и через минут пять добавил: — Он послал двоих.

— Сколько человек в квартире без этих идиотов? — спросил я.

— Десять, — произнёс Тиммейт.

И из подъезда вышли двое, сели в подъехавшее такси и уехали.

— Как думаешь, Медоед, они после того, как экстази обдолбятся, что делать будут? — спросил меня Ирбис.

— Секс, жертвоприношения, может, съедят кого-нибудь, — буднично произнёс я. — Нельзя его штурмовать с мирняком. Возьмёт заложников, потребует отдать оружие.

— Ага, так я и отдал, — возразил Ирбис.

— Будут жертвы, ОЗЛ это не нужно, — дополнил я.

— Тогда план какой? — произнёс он.

— Ждём, — выдал я.

— Чего ждём?.. — спросил ликвидатор.

— Чего, чего… — усмехнулся я.