— Пока они все примут наркотики, штурмовать будем уже обдолбанного Дракулу, — дополнил я.

Время шло. Эти двое всё не возвращались. И тут в тёмный переулок вошёл мужчина лет тридцати пяти, высокий и сухой с явно различимой выправкой. Одет он был в тёмный пуховик и чёрные джинсы. Он шёл мимо нас, но вдруг повернулся и, подойдя к «Гелику», постучал в окно — как раз с моей стороны.

— Доброго вечера, — произнёс он. — Чего тут стоим, молодые люди?

— Удостоверение покажи лучше своё, — произнёс я, узнавая ментовский заход.

И человек медленно достал корочку и раскрыл её. Перед нами был капитан УФСБ Дворцов Николай Аркадьевич.

— Садись, Николай Аркадьевич, — кивнул я назад, показывая ему своё.

И он, обойдя машину, сел на заднее сиденье, а я поднял стекло.

— И что вы тут делаете аж ФСБ? — спросил он.

— Бля, работаем, прикинь? — произнёс Ирбис.

— А твоё удостоверение можно? — выдал Николай Аркадьевич.

— Тянуться долго, — отмахнулся Ирбис. — Капитан, что тебе надо-то?

— Да так, малость самую. Ментам звонки поступают, что тут играет громкая музыка, а они прямо в радиоэфир говорят, что тут работает ФСБ. А мы в УФСБ слушаем и охереваем, думали, может, чем помочь коллегам. И потому двор оцеплен, и в любой момент тут появятся «тяжелые» люди, и тебе, друг, помогут дотянуться до кармана с ксивой.

— Николай Аркадьевич, ты про ОЗЛ слышал? — спросил я.

— Ну, — ответил капитан.

— Гну, — покачал головой Ирбис.

— Удостоверение капитану покажи! — повысил я голос на ликвидатора и добавил уже для капитана: — Там на третьем этаже хер сидит, который неделю назад у вас в Кемерово ментов покусал и оружие забрал.

— А чё сами работаете? — спросил капитан, удостоив беглого взора удостоверение Ирбиса, и посмотрел на меня.

— Хотели скрытно. А вот, видишь, менты уже по рации всё растрепали, — ответил я.

— Помощь какая-нибудь нужна? У нас тут взвод целый, в двух газелях.

— Разве что оцепите местность, чтобы отсюда никто не выбрался. Сейчас ниферам наркотики подвезут, там начнётся вакханалия, и мы пойдём на штурм.

— Вдвоём? — удивился капитан.

— Ты же слышал про нас? — улыбнулся я. — Пойдёт вообще один, второй, то есть я, снизу останется, контролировать балкон.

— Кадровый голод у вас такой, да? Вроде говорят, и зарплаты у вас там дикие, прям. Но от нас к вам не попасть, только через увольнение. Переводы начальник зарубает — ребята пробовали, говорят, глушняк.

— Так увольняйся, будешь деньги поднимать — золотой лопатой, — улыбнулся Ирбис.

— Звучит как будто у вас там не всё так ласково, — заметил капитан.

— Начальство дикое совсем, вон мне говорят «Гелик» поменять на что-то скромное. Всем пофиг, что он 2003 года, — пожаловался Ирбис.

— «Гелик» зачётный, — начал капитан, — если внедряешься в банду сутенёров. Служба-то у нас и у вас секретная.

— Тебе сколько до пенсии, капитан? — спросил я.

— Девять лет ещё.

— Если не боишься не дожить, то давай я тебя рассмотрю, — произнёс я.

— В лупу? — улыбнулся капитан.

— Сам говоришь: у нас с кадрами плохо. Мне люди нужны, которые понимают, что такое скромность и скрытность, и кто на спуск жмёт без зазрения совести.

— Ну да, я слышал: у вас бойца взорвали, кучу всего хорошего для страны сделал, Медоед кажется — его позывной был.

— Хороший парень был, — продолжил Ирбис. — Правда, распоряжения безумные скидывал.

— Не знал лично, — произнёс я. — Николай Аркадьевич, вы там нам подходы к двору не заблокировали? А то у нас наркоманы с весом не попадут туда.

— Не, мы на удалении встали. Ладно, а дай номер свой.

И я дал. И, попрощавшись, чекист покинул «Гелик», оставив меня и Ирбиса снова вдвоём.

— Зачем сказал, что ты не знаком с Медоедом? — спросил у меня Ирбис.

— Да задолбали все расспрашивать — как-то, как это. Ну и на нём прослушка, скорее всего. Этот разговор ещё человек тридцать слышало. И я не про нарциссизм.

— Понял. Смотри, похоже, идут.

Ирбис указал взглядом на двух волосатых юношей, которые вразвалочку возвращались на вписку.

— Тиммейт, дай знать, когда они там все примут. И ещё десять минут добавь, — произнёс я.

— Принято. Ваш Дракула рассказывает детям о том, как можно обрести вечную жизнь в служении ему.

— Подношения в виде ведра чифира и двух пидорасов? — спросил я.

— Там всё интереснее: наркота, оргии, кровавые ритуалы. Сюда бы Осьминога лектором на такую аудиторию.

— Осьминог на своём месте. Мы бы ещё ниферов чему-то опасному не учили…

— О, только не говори, что ты в него поверил? — уточнил Тиммейт.

— Человек у нас на глазах переродился, человек особенности настраивает как программы на телевизоре, человека ещё в той жизни гранатомёт не брал, — начал перечислять я.

— Кого не брал? — заинтересовался Ирбис.

— Всё, все приняли, — произнёс Тиммейт.

— Твой выход, — выдал я Ирбису.

— Мои какие действия? — спросил он.

— Стучишься в дверь, далее отталкиваешь нифера, ищешь Дракулу, стреляешь в голову, надеваешь наручники, выводишь из квартиры. Всем, кто препятствует, даёшь рукоятью оружия по голове, — проинструктировал его я.

— У меня ПБ, — кивнул он.

— Ещё лучше, — произнёс я.

— А если он умрёт?

— Конечно умрёт, но алгоритм должен быть тот же. Наручники, вытаскивание из хаты. Ну а можешь и с балкона выкинуть — я снизу буду, поймаю.

— Шутишь снова, — произнёс Ирбис. — Всё, я пошёл.

— Удачи.

И тут раздался звонок. Тиммейт перевёл его на мой наушник.

— Вячеслав Игоревич, это Николай, только что говорили. Вижу, на задержание пошли. Удачи хотел пожелать. Оформлять как будете?

— Не будем оформлять. Урода себе заберём. Оружие вам можем отдать, торжественно вернёте ментам. У него АК где-то и два ПМа.

— Понял, ждём. Удачи ещё раз.

Я сидел и смотрел на балкон, где творилось непонятное. И вдруг… Сверху раздались выстрелы — один, другой, третий — судя по звуку работали из ПМа.

Я выскочил из авто и ускорился к подъезду. И в какой-то момент на балконе показалась фигура в плаще и с двумя ПМами. Распустив плащ, она на серьёзных щах спрыгнула вниз, в надежде на полёт. Но гравитации было срать на его плащ и вампирские желания. Тело рухнуло на тротуар глухо хрустнув, упав у длинной череды машин стоящих вдоль дома на которых от выстрелов почему-то не сработала сигнализация. И в этот момент у меня в голове зазвучали цикады.

Он лежал лицом на покрытом льдом асфальте, а его правая нога осталась на железной трубе, ограждающей палисадник под окнами, где ничего не росло зимой. Кровь хлестала из головы и из переломанной под углом ноги, заливая тротуар и палисадник, а в плаще виднелись дырки, видимо, от ПБ.

— Я Кузнецов Слава, сын Игоря, из Томск-града, — выдал я, понимая, что забыл Эдикт в машине. — Погоди, я щаз, ты же не торопишься?

Труп не торопился — он мирно лежал и ждал. А я быстрым шагом пошёл к «Гелику» и, взяв конверт, пошёл обратно. И, повернув на тротуар, встретил уже стоящего на ногах окровавленного Жнеца.

— О, бля, — увидел я его и, если честно, был удивлён такой регенерации. Не мудрено, что его ум не выдержал нагрузки и представил себя вампиром.

— Прочь, смертный! — выдал он, и я даже уклонился, но его руки дёрнулись в мою сторону, и два ПМа разрядились в меня.

Я летел назад. Было больно, и ощущалось, как будто меня ударило бревном, несколько раз, и всё в грудь. А в моём темнеющем взгляде я увидел, как Жнец идёт мимо, оглядываясь на подъезд. И тут его голова брызнула кровью — бесшумный выстрел раздался из темноты подъезда сквозь стекло.

Ирбис выбежал из подъезда и, окинув взглядом лежащего меня с пулевыми, труп Жнеца и сам дом — не снимает ли всё это камера? И, наклонившись, он поднял ПМ Жнеца, направив его на меня, произнеся:

— Как же ты так подставился-то так, Медоед?

И темнота поглотила меня.

Я открыл глаза, когда вокруг была куча народа — все в чёрной форме с характерными надписями на спинах. А какая-то девочка в синем вдруг завизжала увидев моё пробуждение — в её руках была простыня, и она явно несла её для меня.

Я приподнялся на локтях, повернулся на живот, и приступ непрерывного кашля накрыл меня. Я кашлял стоя на четвереньках на почерневший лёд, кашлял кровью, в которой были частицы какого-то металла, словно я подышал измельчённой стружкой.

— Слава? — спросил у меня капитан, приближаясь и держа во рту сигарету.

— … — я же продолжал кашлять. Было больно, и в какой-то момент меня стошнило, но не бургерами, а желчью.

И только боковым зрением я увидел Ирбиса — он лежал тоже, рядом с простреленной головой. А вот Дракулы нигде не было.

— Ты как так-то, а? — удивлённо произнёс капитан.

— Что — как? — спросил я, поднимаясь на ноги. А люди вокруг меня смотрели на меня, словно я был Каспером, самым добродушным в мире приведением.

— Ты был мёртв, — произнёс кэп.

— Пули прошли по касательной, меня даже не задело, — выдал я, направляясь к «Гелику».

— Нет, братан, не по касательной. Вот, — с этими словами капитан показал мне мёртвого меня — бледное лицо с дыркой во лбу, удивлённые белёсые глаза и открытый рот, ну и грудь с четырьмя пулевыми ранениями.

— Капитан, — выдохнул я, останавливаясь. — Я вас просил оцепление сделать. Где этот хуй в плаще?

— Он забежал в противоположный дом, наши открыли огонь, а он всё бежал, даже раненый. Мы зачистили подъезд, чердак, опрашиваем граждан. Короче, ищем.

И я взглянул через Следопыта, видя, как цель уходит куда-то в сторону центра города.

— Фото мне отправь, а всё остальное засекретить, все материалы по мне удалите. Как понял, капитан Николай Аркадьевич?

— Я тебя понял, — произнёс он и шёпотом переспросил: — Ты кто? Универсальный солдат какой-то?

— Я не могу сказать, пока ты не у нас, — выдал я.

— А про на работу принять — это не пиздёжь был? — допытывал он.

— Нет, у меня ликвидатор как раз умер, — произнёс я, смотря на мёртвого Ирбиса. — В Кемерово нужен новый, ЗП от 400. Сегодня рапорт напиши и уходи на больничный сразу. Работы у вас тут тьма, как я вижу.

— Хорошо, я тогда позвоню.

— Назови животное, с которым ты себя ассоциируешь? — спросил я. И, быть может, мой голос звучал печально, что капитан помедлил с ответом.

— Типа позывного, я слышал у вас?

— Типа да.

— Ястреб, — произнёс он.

— Будем знакомы, — и я протянул ему свою окровавленную руку. — Медоед.

— Блядь, — выдохнул он, принимая рукопожатие.

— А, бумажку ту сожгите, — указал я на Эдикт, всё ещё валяющийся на льду.

— Понял. Ты куда дальше? У вас тут есть отдел?

— Есть. Но у меня вампир сбежал — его сначала поймаю. — произнёс я.

— Настоящий? — удивился капитан.

— Нет, их не бывает, зато есть дураки, под них косящие.

Я сел в машину и завёл «Гелик». Если честно, состояние было такое себе. Но, увидев, как отошедший от машины Ястреб бегом спешит ко мне с Эдиктом, я опустил стекло.

Открыв дверь, он запрыгнул ко мне.

— Ты чего? — спросил я.

— У тебя на нём жучок или GPS-трекер какой-нибудь? Я с тобой, тут они труп твоего товарища без меня опишут.

«Еб я в рот таких товарищей», — подумал я, но ничего не сказал. «Из-за „Гелика“ меня решил завалить, дебил, бля… С-сука, что за штат у меня — через раз долбачи какие-то, или их ликвидации так испортили… Поработай такой лет пять, а потом приходит молодой хер и делает тебе замечания, и тут ты понимаешь, что вот он случай, когда он точно не выкарабкается, и ты под шумок стреляешь ему в лоб из оружия преступника. А преступник оживает и стреляет в тебя…»

Стал бы например я убивать херового начальника? Ну нет, я бы просто уволился. Но это я — мягкотелый Медоед из ласкового мира, а вот у Ирбиса, видимо, не все дома в голове были.

— Ястреб, скинь мне на телефон мою фотку и фотку Ирбиса — это тот парень, который рядом лежал.

— Хорошо. А тот чел, который убегает, он кто на самом деле?

— Людоед, отсидел, и его выпустили. Его либо взрывать, либо голову рубить, — произнёс я.

— У меня с собой «Вектор» только, — выдал он.

— «Вектор»? — спросил я.

— Ну да.

— Потом покажешь, — произнёс я.

— Ты не знаешь, что такое «Вектор»? — спросил он.

— В каком году он выпускался?

— В 1997-м, по-моему.

— Тогда понятно, почему, — произнёс я. — Я в этом году не в России был.

— Шутишь? Тебе на вид 25 лет.

— Всё так, шучу, — ответил я и рулил туда, куда вёл меня «маячок» Следопыта. — Ястреб, ничему не удивляйся у нас. Ты кто по должности был в УФСБ?

— Старший оперуполномоченный.

— Твои связи тебе пригодятся. Тиммейт, запроси личное дело Дворцова Николая Аркадьевича и выдай на магнитолу основные данные, — произнёс я.

И магнитола заговорила и начала даже показывать:

Личное дело № 45-Т/2022. Дворцов Николай Аркадьевич. Дата рождения: 14 августа 1990 года. Место рождения: город Кемерово, РСФСР. Образование: высшее юридическое, Кемеровский государственный университет 2007–2012 годы, факультет права, специализация «оперативно-розыскная деятельность». В органах с 2013 года.

Служба: 2013–2016 — младший оперуполномоченный УФСБ по Кемеровской области. Работа по линии бандитизма и незаконного оборота оружия. Провёл более двадцати успешных задержаний. В 2016 году переведён в отдел по борьбе с терроризмом.

А Ястреб сидел рядом, молча слушал, но по лицу было видно, что он удивлён.

— Боевой опыт: 2017–2018 — командировка в Сирийскую Арабскую Республику. В составе оперативной группы ФСБ участвовал в зачистках и точечных ликвидациях. За время командировки — двадцать три выхода на боевые задачи. Имеет три лёгких ранения, одно — осколочное. Награждён медалью «За отвагу» и ведомственной медалью «За боевое содружество». После возвращения — повышение до старшего оперуполномоченного.

— В 2020 году — вторая командировка, Северный Кавказ, операция по нейтрализации бандгрупп. Работал в плотной связке с СОБРом. Имеет благодарность от командования округа. С 2021 года — получение капитана. Перевод на должность начальника сектора оперативного реагирования УФСБ по Кемеровской области. Специализация: экстремизм и терроризм, работа с силовым блоком. Характеристика от психолога — «ответственный, инициативный, хладнокровный». Семейное положение: женат, двое детей — 2015 и 2019 годов рождения. Жена — учительница младших классов. Психологический портрет — устойчив к стрессу, склонен к аналитике, неконфликтен. Допуск — «особой важности».

— Слушай, Ястреб, а в курсе ли твоя жена, чем ты реально занимаешься? — спросил я.

— Догадывается, — коротко бросил он. — Но мы не говорим об этом дома. Моя личная легенда — «работаю с документацией». Она умная, не лезет.

— Это хорошо, — кивнул я. Где-то глубоко в душе возникло желание поныть, что, «а вот моя не понимает». Но его жену дроном не пытались подорвать, а вот моя ездит по шарику как заведённая последние четыре месяца. И, конечно же, я промолчал.

Однако вокруг пошёл частный сектор — деревянные дома с заборчиками и заснеженными огородами. И где-то вдалеке я разглядел машину. Со включёнными габаритами она стояла, криво припарковавшись в сугроб. В машине кто-то был, но, судя по тому, что он не двигался, это был водитель такси. А цель скрывалась в «деревяшке», туда, куда уходили следы по снегу.

Я остановился и выключил фары.

«Оружие», — мысленно произнёс я Следопыту и обернулся.

В видя сквозь железо и ткани обшивки я заметил в багажнике «Гелика» СР-3М.

Я вышел, и Ястреб тоже.

— Цель в том заднем, — произнёс я буднично.

— С-сука, — выдал Ястреб. — Это у тебя что — меч на бедре?

Видимо неоотргаемое оружие только сейчас появилось для всех окружающих.

— Меч, — кивнул я, открывая багажник и доставая броню. Накинул её на себя. Был тут и шлем — не мой «Ронин», а обычная каска, чёрная, безухая, под активные наушники. И СР-3М, который я взял, отомкнул магазин, посмотрел на патроны и примкнул обратно.

— Как работаем? — спросил меня Ястреб.

— Работаем? — удивился я. — …