Выйдя из гостиницы, забрав мешок с кровавой одеждой, чтобы сунуть его в мусорку по дороге до ж/д станции. Я сел на поезд из Тапы до Таллина. Сама станция представляла из себя одноэтажное строение из ветхого жёлтого кирпича с большими арочными окнами, почему-то заколоченными брусом, и покатой треугольной крышей. В целом всё тут напоминало наши дореволюционные постройки, о чём я тихо спросил Тиммейта, который поведал мне о том, что 24 февраля 1918 года, в процессе распада Российской империи, была провозглашена независимая Эстонская Республика, так что вечные, наверное, помнят эту землю ещё Русской.

Внутри поезда до Таллина было чисто и светло, и, что уж греха таить, безлюдно. Новый поезд «Škoda» отличался ровным полом и почти бесшумной ездой — лишь гул колёс отвлекал меня от мыслей о последних моих переговорах. В целом он был приятным изнутри: были даже розетки и USB-разъёмы, помимо бежевой обивки и подлокотников с подушками на сиденьях под шею. Я сел у окна, за которым побежали зимние пейзажи.

Народу почти не было. На промежуточных станциях зашли: старушка с клетчатой сумкой, кудрявый парень в наушниках и без шапки, да женщина с ребёнком лет пяти. И все рассаживались далеко друг от друга — видимо, так выглядело личное пространство по-европейски. А тишина с белым шумом от колёс нарушалась лишь объявлениями на эстонском и английском.

Таллинский ж/д вокзал встретил меня бежевым зданием с длинными перпендикулярными окнами, словно полосками Adidas со стороны перрона, и сплошным стеклом с другой, той, что была на фасаде, и надписью на крыше TALLINN. Крупнейший город Эстонии, её столица, был по населению меньше, чем Златоводск, почти в два раза, а если бы тут был ОЗЛ, то мы бы не могли разместить тут даже отель, потому как население было меньше, чем полмиллиона. И тем не менее это был важнейший транспортный узел сил НАТО в Прибалтике.

Ещё в поезде я посмотрел, где стоит тайник, — это была парковка недалеко от торгового центра «Арсенал», и, судя по тому, что это парковка, меня ждало каршеринговое такси. Ну, всё лучше, чем было во Франции. И, сев на такси, я добрался до ТЦ и, зайдя в него, нашёл себе там свитер и пару футболок, стараясь подбирать это так, чтобы было неброско: серое и чёрное — мои извечные цвета. Хотя одежда — она расходник, как и оружие, как и броня, как и машины. Почему-то так случается, что вокруг меня постоянно всё горит, вероятнее всего, кто-то сглазил, не иначе.

Выйдя из ТЦ, я проследовал на парковку, где и нашёл чёрно-зелёную машинку с слегка тонированными задними стёклами и позитивной надписью Bolt Drive. Вытащив ключи из выхлопной трубы, я открыл тачку и, сев туда, поехал в сторону городка Тапа. И лишь остановившись на заправке, я позволил себе, купив хот-дог с колой, заглянуть в коробки на заднем сиденье и в багажнике.

Летающих машинок я насчитал десять: два со сбросом, одна без всего — видимо, разведчик и глаза для Тиммейта, три камикадзе с «морковками» от РПГ-7, к которым тянулись провода от платы — видимо, подрыв будет осуществляться с помощью нажатия кнопки на пульте, а Тиммейт это сделает удалённо. Ну, это логично: кинетической энергии, развиваемой дроном в полёте, просто не хватит, чтобы активировать взрыватель. И четыре дрона с какими-то чёрными банками под ними с соплом.

И я навёл на них камеру, спросив у Тиммейта:

— Это что?

— Ты же просил зажигательные, это напалм, полтора килограмма.

— Ясно. А хаб где? — спросил я.

— Поройся ещё, должен был быть тут.

Нашлись два крюка-кошки с толстой верёвкой, форма камуфляжная, тактическая обувь и неизвестный мне автомат с глушителем.

И снова я навёл камеру на ствол — короткий, с узким магазином, похожий на укороченный АК.

— Сие что? — спросил я.

— Сие — ППК-20, пистолет-пулемёт Калашникова, вместимость магазина — 30 патронов, собран на базе «Витязя». Под плазменный патрон 9×19, создающий термическую аннигиляцию цели при попадании.

— Ух ё, давай по-русски, — попросил я.

— С тобой даже пошутить нельзя. Ты не выкупаешь, — обиделся Тиммейт.

— Я половину вашего оружия нового не знаю. У нас в Росгвардии был ПМ да АКС-74У, и капец. Конечно, я не выкупаю, — произнёс я.

Нашлись тут и магазины к ППК-20 три штуки, чёрная изолента для спарок, противогаз и прибор ночного видения с блютуз камерой.

До Тапы я доехал быстро, и, найдя лесную дорогу, я принялся подключать электронику. Нашёлся и хаб, и форма подошла. Я даже взглянул Следопытом в сторону базы — Ложный Медоед был ещё там. И ждал. Ждал, пока солнце скроется за горизонтом и на базе отыграют отбой.

— Тиммейт, доложи по погоде на сегодняшнюю ночь над Тапа, — спросил я.

— Температура прогреется до −1°C, но по ощущениям из-за ветра будет −3…-5°C. Ветер — южный или юго-западный, скоростью 3,5 м/с с порывами до 9 м/с. Будет идти мокрый снег с дождём. Вероятность осадков высокая — 80%. Видимость плохая. Небо будет затянуто облаками, под утро ожидается туман. Соответственно, влажность будет оставаться очень высокой, около 90–91%.

— Ну, всю пиротехнику за нас уже собрали. Влажность нам не помешает. Зайду с северо-востока, — произнёс я.

— Почему? — спросил меня Тиммейт.

— Увидишь.

Пришлось немного передислоцироваться, неспеша потому что времени было ещё много, и я встал северо-восточнее от базы на такой же дороге, идущей через такой же лес. И нет, не потому что Ложный Медоед убил Волкодава, у которого была особенность «повышенное обоняние». В этом был план, потому что перелезать через стены под надзором караулов на вышках — такое себе.

И, коротая время до глубокой ночи, я раскладывал дроны за машиной, у обочины, чтобы те без проблем взлетели, подключал хаб к телефону, который не нужно будет нести с собой в рюкзаке, потому как второе мобильное устройство было тоже положено — видать, Тиммейт подсуетился, понимая, что дронами будет командовать именно он. Ну какой из меня дроновод? В роботе побегать — это я ещё могу, вот летать — максимум на китайском коптере, который, наверное, так и стоит в моём особняке, где обосновался Енот с моими собаками и котом.

Есть хотелось меньше, но я всё равно ел. Ел про запас, потому что неизвестно, когда следующая еда, и совсем не известно, не оторвёт ли мне в бою что-нибудь снова.

Форма сидела хорошо и даже была приталена словно я и правда служил в НАТО, дроны подготовлены, а ночь медленно начала овладевать пространством вокруг. Обещанный снег с дождём пошёл как раз «вовремя». И я спрятался от него в кузове авто, накрыв дроны картоном, разобрав их же коробки. Проверяя постоянно, там ли Ложный Медоед, мне почему-то казалось, что он в последний момент что-то почует и куда-нибудь денется, хотя, если эту тварь притащили сюда нацисты из другого мира, условно конечно, то никуда он не убежит, а даже наоборот — будет ждать меня там.

Посещали меня и другие мысли, потому что из гражданской одежды я переложил вместе с документами и золотую монету, невольно вспоминая того, кто представился Бескрылым царём вонючих болот Артаином.

«Но о том, чей ты сын, тебе лучше у матери своей спросить…» — прозвучала в голове непрямая цитата.

Странно, конечно, важна ли эта деталь, и как мне теперь представляться вечным: «Вячеслав, сын незнама кого, из Томск-града»? Или так: «Я бастард Вячеслав, прозванный Медоедом»? А если я — не я и жопа не моя, то каково влияние Эдикта на человека, который по сути не изменился, но сам Эдикт был написан неправильно?

Как эта штука закрепляется за вернувшегося вечного, на основании чего? И самое главное — что спросить-то не у кого. Наши в ОЗЛ тут же сдадут Берёзе, даже Тиммейт. А Берёза быстренько подготовит для меня новый контракт, читай — Эдикт.

А по сути… Что сдерживает вернувшегося, обретшего силы, кроме Эдикта? Что мешает мне прибыть на остров Эпштейна и завалить всех их подчистую? Лишь Эдикт, который работает безусловно. Но я ведь теперь начинаю сомневаться в том, что я сын Игоря. Или это тот демон так постарался, что одним разговором нарушил мои семейные установки?

И я посмотрел на часы: на телефоне было чуть больше 24-х. Ещё четыре часа до времени, когда сон скуёт сознание солдат НАТО… И, открыв телефон, я набрал 000666000 и добавочный 5407. Посмотрев на номер, ощущая себя глупо, но вдруг меня обуяла зевота, а веки потяжелели, и я откинулся на спинку водительского кресла и…

В этом лесу было теплее, чем в Эстонии, наверное, градусов двадцать тепла, но в этот раз сидел он — на том самом пне, который порос мхом.

— Суток не прошло, Вячеслав, — произнёс Артур.

Он был всё так же в чёрной коже, но мне показалось, или у него на лице появилась чёрная борода, и теперь он походил на байкера.

— Не прошло, — согласился я. — У меня вопрос.

— На который ты хочешь получить ответ? — улыбнулся Артур.

— В этом суть вопросов, — парировал я.

— Я тебе ответ, а ты мне что? Второй клинок? — усмехнулся он.

— А что тебе надо? Может, ответ на вопрос не столь значим? — спросил я, понимая что начался торг.

— Ради незначимых вопросов мой номер не набирают. Опять же княжна Берёза не одобрит твои встречи с нечистью, — он посмотрел мне в глаза, словно читая моё отношение к старшим по должности.

— А ты падший ангел, да? — спросил я, чтобы не употреблять слово «демон».

— Прошу, не оскорбляй наше общение глупыми вопросами. Уверен, что ты не именно это хочешь узнать. Давай, Медоед, задай свой главный вопрос, а я скажу, какая у него цена.

— Я вечный, на меня наложен Эдикт, но Эдикт называет меня Вячеславом, сыном Игоря, а ты сказал, что я не сын Игоря. И мой вопрос в том: как теперь работает Эдикт, учитывая, что условия уравнения изменились? — сформулировал я свою мысль.

— М-м-м, — протянул Артур. — Цена ответа две ни в чём не виновные жизни.

— Чё так дорого? — спросил я.

— Я тебе не Ёзеф из камеры Вольфрама Зиверса, и это ещё дёшево, — усмехнулся Артур, Зиверса я знал, а вот Ёзефа нет.

— Ты вроде влиятельное существо, а просишь тупо-глупо убить, — покачал я головой, скривив губы в улыбке разочарования.

— Но ты торгуешься. А значит, цена верная. По крайней мере для тебя. Это как знаешь… — он усмехнулся. — Есть два типа людей: когда им даёшь кнопку, объясняя если нажать которую случайный человек умрёт, они вначале чураются её, но если дать за нажатие миллион денег местной валюты, то они жмут почти всегда. А есть другие люди, которые готовы жать кнопку просто потому что могут, готовы даже доплатить. С таких берёшь деньги, потому что можешь. Ты, Медоед, какой человек?

— Я прежде чем убить, читаю обвинительное заключение, а уже потом исполняю, — вздохнул я. — Рад был увидеть, я пойду, пожалуй.

— Спасибо за ложь, — улыбнулся Артаин. — Однако ты всё равно заплатишь эту цену.

— Хуй там плавал, — произнёс я, открывая глаза в машине каршеринга, а снег уже заполонил края лобового стекла сделав белую пушистую рамку.

«Двух невинных людей тебе? Пошёл ка ты на хуй, бесодрянь!»

Ночная дорога была пустынна, но вдруг из-за лесного поворота сверкнули фары.

«Блядь», — подумалось мне, и я, посмотрев, что места на дороге достаточно, чтобы проехать, стал ждать.

И машина, поравнявшись со мной, моргнула мигалками и издала звуковой сигнал.

— Härra, kas Teiega on kõik korras⁈ — заговорило СГУ; рядом с тачкой поравнялся полицейский пикап с надписью POLITSEI.

— Тиммейт, переводи! — приказал я.

— Сэр, с вами всё в порядке? — перевёл ИИ.

И я открыл правое окно, чтобы видели мою форму, — благо темно на улице, и дроны спрятал под коробки.

— Хай, гайс! Ол окей! Самфинг нот райт виз кар, — произнёс я.

— Хорошо, сэр, мы можем подвести вас до части, — произнёс Тиммейт.

«Блядь», — подумал я снова.

— Это не обязательно, парни, — выдал я на английском.

— Тут всего два километра, садитесь к нам. — Они смотрели на меня: молодой и возрастной коп, и оба улыбались.

— Окей, — кивнул я, натягивая улыбку тоже. — Сейчас заберу сумку.

Выйдя из авто, я подошёл к задней двери и, открыв её, взял ППК-20 и, приведя его в боевую готовность еще в салоне, вышел к пикапу.

— Простите, парни, — выдохнул я на русском, вскинув ствол, и короткая очередь дважды ошпарила каждого из них.

Я старался стрелять в голову, чтобы люди не мучились, и, подойдя к машине, где остались лишь бренные оболочки полицейских, облокотился на оконную раму водительской двери, где сидел тот, что был помоложе.

И, опустив голову, произнёс:

— Зачем вы выбрали эту дорогу? Какой бес вас сюда погнал в глухую ночь?

«Твой Эдикт на тебя не работает с момента осознания себя бастардом», — произнёс Артаин в моей голове.

— Эй, это не жертва, сделки не было! — прорычал я. — Я убил их не для того, чтобы узнать!

«Оплата прошла. Выбирайте наши справочные бюро и дальше!» — рассмеялись чужие мысли.

— С-сука, — выдохнул я, отвернувшись от тел.

— С кем ты говорил? — спросил у меня Тиммейт.

— Ни с кем. Запускай дроны! — проговорил я, попутно срывая с них картонки, чтобы сесть в каршеринговую машину и, заведя мотор, поехать дальше, чуть ближе к базе.

* * *

Дроны поднялись в небо. Они летели к базе и снизили высоту лишь тогда, когда над ними показался склад. Первым в железную дверь склада влетел дрон-камикадзе, и она, предназначенная для людей, буквально слетела с петель, оставляя прямоугольный проход внутрь. И в этот проход пролетели дроны с напалмовыми поджигателями, все кроме одного, и принялись летать по складу боеприпасов и поджигать стеллажи, поджигать деревянные ящики, воспламенять всё, что могло гореть. И в какой-то момент оно сдетонировало.

* * *

Ночное небо на мгновение залила вспышка. Ало-жёлтая, ослепительная. А уже через долю секунды ударная волна прокатилось по вех округе. И дрон наблюдатель делился со мной картинкой. Стекла в ближайших зданиях вылетели разом, превратившись в тысячи осколков, а разлёты детонирующих боеприпасов с кусками кирпича и щебня превратили базу в огненный фонтан. Даже на моём удалении я почувствовал, как содрогнулся воздух, ударив в грудь и заставив закашляться.

И мгновением позже донёсся грохот. Низкий и тягучий, он словно шёл отовсюду сразу. И на секунду пропал весь остальной звук, заставляя меня слышать только гул и звон в ушах, а после вползая в сознание воем включившийся на базе сирены.

А следом, до меня долетело рокочущее эхо, переходящее в канонаду. Это снаряды к танкам, ракеты к ПЗРК, да патронные цинки обретали свою свободу. Они разлетались как фейерверк рождая красные, жёлтые, белые вспышки. Часть зарядов уходила в небо, оставляя сияющие дымные хвосты, часть взрывалась прямо на земле, разбрасывая горящий металл.

И над всем этим был огонь. Столб его поднялся на тройную высоту, выше склада и казарм, раздуваемый юго-западным ветром.

Именно этот взрыв был для меня сигналом, а начавшаяся канонада с разлётами по всей округе лучшей маскировкой. Военная часть, словно коробка с салютом рокотала как локальная война пришедшая сюда из самых глубин Ада. А обещанный юго-западный ветер со скоростью 3,5 м/с и с порывами до 9 м/с гнал весь дым и гарь в мою сторону сплошным шлейфом, накрывая и часть, и двойную стену на моём участке вероятного проникновения.

Противогаз уже был надет на моё лицо, а прибор ночного видения опущен на окуляры. И в этот момент два дрона со сбросом пролетели над стеной, скидывая на неё крюки-кошки — на внешнюю и на внутреннюю.

И я бежал к забору, бежал, чтобы залезть по первой верёвке, упираясь ногами в стену, перепрыгивая через колючку и падая на перепаханную полосу земли между стенами и замечая вторую верёвку.

И вот, вторая стена была у меня за спиной, а на территории творился сущий ад: всё горело, всё взрывалось, бегали люди в форме, а вопли контуженных играли вторую партию в этой симфонии рокота взрывов и треска пламени. Но мне нужен был лишь один человек.

И особенность Селедопыт уже видела его и не желала больше терять. Он ковылял от здания казарм куда-то правее, и в этой мерцающей всполохами шумной каше, я побежал ему навстречу. Видя его сквозь стены, сквозь насаждения, сквозь бегущих в этом хаосе людей, я заметил, что он перемещается на протезе и на костыле.

Камера же на моём ПНВ позволяла Тиммейту наблюдать от первого лица и сверху с дрона за всей картиной целиком.

И ложный Медоед добежал туда куда он хотел первым. Я остановился у стены здания видя как из ангара для техники, в который уже попал какой-то шальной снаряд, разворотив половину стены, выходил мехдоспех. Он пока меня не замечал, а я уже отдавал приказы:

— Тиммейт, атака дронов-камикадзе — по очереди в эту штуку!

Один за другим летающие убийцы ударили в мехдоспех, а напалмовый подлетев сверху выпустил в железяку струю плотного огня, а я уже успел порадоваться, что успешно, как вдруг оказался на второй стене, спрыгивая туда, куда уже спрыгивал. А значит, это тварь в мехдоспехе погибла.

— Минус один возврат, шлюха! Минус один возврат! — прорычал я, и рванул ему наперерез. Снова.