— Кому это говоришь⁈ — прокричал Тиммейт мне в ухо.

А уже бежал через этот полыхающий «Ад» наперерез; теперь я знал место, откуда выйдет мехдоспех, и Ложный Медоед бежал туда же.

— Инвалида на костыле, атакуй! — приказал я Тиммейту.

И ИИ не надо было просить дважды.

В канонаде взрывов я не расслышал того самого, но снова оказался на стене. Минус два.

— Тиммейт, — крикнул я, снова спрыгивая со стены, понимая что в этом дне сурка важна постоянность. — Ищи среди пехоты противника бодрого инвалида с костылём и на протезе, и долби его дронами!

— Принято! — выдал Тиммейт.

Я же бежал туда, где стоял мехдоспех — машина, самолично штурмовавшая московский ОЗЛ-отель. Однако Ложный Медоед почему-то изменил направление.

В этой суете, среди метающихся в панике комуфлированных людей, среди криков и взрывов, я бежал к зданию с проломанной стеной и, добежав, увидел его. Машина мирно стояла на двух ногах, направив на разлом в стене свои стволы. Её ноги были согнуты, будто она спала и не думала на всё это реагировать.

— Тиммейт, наблюдаю Фантома, есть возможность к нему подключиться? — спросил я.

— Я «вижу» его, но он «говорит», что пользователь перевёл его в режим ручного ввода команд, — ответил мне ИИ.

— Как это? — спросил я.

— Надо подойти и поговорить с роботом.

Это казалось безумием, но ведь я ещё не использовал свои возвраты. Вспоминая Тириона Ланистора что спускается в катакомбы в Миэрина под Великой пирамидой, чтобы освободить закованных драконов Рейгаля и Визериона, я подумал чем я хуже киношного десницы королевы и бегло подбежал к машине, которая так и сидела на корточках, словно гопник с неблагополучного района.

— Откройся! — произнёс Тиммейт громко из моего телефона голосом Ложного Медоеда.

Когда успел скопировать голос?

— Жижко Кутич, личность распознана, — произнесла машина.

И лобовая броня поползла вверх, а две боковые, как бы банально это ни звучало, — в бок, открывая пространство для пилота.

— Садись, — выдал Тиммейт.

И я, оглядываясь, залез в машину.

— Закрыть периметр! — произнёс Тиммейт.

И бронепластины сошлись перед моим лицом и тут же расцветились подсвеченным красным изображением.

Я вжался в кресло, пытаясь понять, куда девать руки и ноги. Внутри было тесно, как в плохо подогнанном скафандре. Под пальцами нащупались две рукоятки с резиновым покрытием, под ступнями — металлические пружинящие педали. Кабина изнутри в тот же миг засветились английским и русским текстом: температура, уровень заряда, состояние брони, количество боеприпасов. Словно я снова лёг в китайскую капсулу. И переведя дыхание я пошевелил пальцами, а машина вдруг повторила мои движение, но с задержкой в доли секунды.

— Прими изменения в протоколе доступа! — продолжал Тиммейт обращаясь к механизму и дополнил, но уже для меня: — Всё, управляй!

Я нажал не педальку правой ногой, и Фантом шагнул вперёд, но слишком резко, и я чуть не впечатался лбом во внутренние панели.

— Калибрую под тебя, — ответил Тиммейт.

И вторая попытка оказалась мягче, плавнее. Я сосредоточился на том, как педаль передаёт движение через, как машина перераспределяет вес. Я пошевелил левой рукой, и ствол на предплечье дёрнулся в сторону, ударив по броне машине справа от меня. Да, это не капсула китайцев а другое направление робототехники, и она чувствует каждое моё движение, но требует привычки.

Я всё смелее нажимал ногами на педали, которые были не только под стопами, а спереди и сзади бедра, и это было как раз похоже на то, что-то было в Китае, а пальцы жали манипуляторы для рук. В какой то момент передвигаясь ангару, среди машин и кирпичного лома, по я осознал, что ППК-20 мне мешается. И вспомнив что Ложный Медоед вообще гонял на нём с костылём, я разместил ППК перед собой, благо тот был на ремне, а ремень висел на шее.

И шаг за шагом я выходил из здания, ступая по кирпичному лому, наблюдая полыхающее строение впереди и жуткое задымление вокруг.

А Ложный же Медоед ковылял в совершенно другом направлении. И я побежал тоже, неловко, поражаясь, как меня трясёт в кабине пилота. Смотря через Следопыта, куда эта гадина движется, и видя что он рванул к воротам. До которых у меня оставалось метров двести. Однако ЛМ не просто был возле КПП, он даже как-то проник за периметр.

А я всё бежал, и, подбегая к стене, прыгнул, и сердце замерло от перегрузки, а потом вернуло свой ход, когда машина, перелетев через двойной забор, приземлилась на землю.

Приземление было ударом, который прокатился по позвоночнику и выбил воздух из лёгких. Коленные амортизаторы Фантома сжались, гася энергию, и я услышал, как где-то под броней скрипнул металл. На мгновение в глазах потемнело, но я проморгавшись пытался собрать себя в фокус.

И снова побежал, а теперь тело внутри капсулы двигалось в такт машине: шаг, шаг, ещё шаг. Всё быстрее и быстрее. На экранах тепловизора мелькали пылающие точки от разлётов снарядов, вылетевшие за периметр базы. А Ложный Медоед уходил куда-то вдаль, в сторону лесов.

И я понимая что не догоню и что цель на машине, погнал вперёд дроны.

— Наблюдаю авто, которое быстро едет по трассе, — выдал мне Тиммейт, сразу после моей комнады и экраны внутри Фантома показали мне спешащую в темноте ночи машину.

— Жги заразу, — приказал я.

И дроны ударили по авто, сменив картинку белым шумом.

И вот я снова спрыгивал со стены на территорию полыхающей базы.

— Тиммейт, ищи инвалида и долби его дроном! — выкрикнул я, понимая, что у засранца осталось всего одно возвращение.

А спустя полминуты бега к мехдоспеху мне снова пришлось спрыгивать со стены.

День сурка не утомлял: я готов был убивать его снова и снова, и теперь у него оставалась ещё одна жизнь, на этот раз последняя.

— Тиммейт, херачь всех безногих на протезах, — скомандовал я последний раз. — Особенно похожих на Жижку Кутича — он в казарме должен быть. И пойдём Фантом угоним снова!

— Я тебя боюсь, Медоед! — произнёс ИИ, но моя команда была выполнена.

Перепрошивка машины не вызвала сложностей, а управление было уже знакомым и я выходил из гаража в подчинённом Фантоме, когда Тиммейт ошарашил заявлением:

— У меня дроны закончились, они стреляют по ним из казармы!

— Наличие патронов в Фантоме на каком уровне? — спросил я.

— На исходе, по двадцать в каждом боксе. А заряда батарей хватит на три часа активной работы, — произнёс Тиммейт.

Идя к казарме, и смотря через тепловизионные экраны Фантома я не замечал ничего нового, всё те же бегающие люди, всё тот же дым и пожарища. И тут по броне машины забарабанили пули.

Тут же на моём экране появились два красных крестика, а я поднял ладонь перемещая один из них на мерцающую короткими вспышками казарму — со второго этажа вёлся огонь. Палец плавно нажал на манипулятор, и произошёл выстрел. И одна автоматная вспышка прекратила свои попытки мерцать.

— Уходи с линии огня, это не совсем танк! — прокричал мне Тиммейт.

И я поспешил в укрытие за ближайшее ко мне здание. Что это было за строение я ума не приложил бы, но за углом у него была атакующая меня казарма. Ложный Медоед как-то сплотил вокруг себя солдат. И я, стоя за кирпичной стеной, понял, что и рыбку съесть, и на горку влезть не получится.

— Тиммейт, выпускай меня из этой железки, пусть сама воюет, штурмуй в лоб, я обойду! — выкрикнул я.

— Делаю!

И задымлённый воздух ввалился в салон мехдоспеха, когда броня отодвинулась, а я выпрыгнул на бетонное покрытие и побежал, побежал вокруг.

За моей спиной машина начала бой, снова принялись палить и обороняющиеся в казарме.

Бетон, бегающие люди, взрывы, задымление и постоянные всполохи теперь разбавлялись ещё и стрельбой. И я подбежал к зданию казармы с боку и впритык, так чтобы с крыши меня не было видно. Хотя камуфляж НАТО не должен был вызывать у противника лишних вопросов. А машина — Фантом шла и маневрировала, стреляя одиночными — сорок патронов это сорок жизней, судя по калибру этой штуки.

И я пригнувшись вбежал в казарму через парадный вход, видя, что тут тоже сгруппировались люди — они ждали не меня, они ждали машину, — и я вместе с другими вооружёнными людьми пробежал наверх по лестнице. И тут стоял какой-то сержант, который всех хлопал по плечу, выдавая команды на ломаном английском. И вот он и остановил меня.

— Hey, you! Where’d you get the gas mask and that gun⁈

И не дожидаясь перевода от Тиммейта я выстрелил в него короткой очередью. И, развернувшись, наградил свинцом тех, кто был внизу и защищал вход. Сразу же перевернув магазин, я дёрнул затвор у ППК. Благо, другие люди с оружием уже ушли наверх и не слушали бесшумного ППК-20 в этом грохоте.

А наверху шёл бой. Наступающая машина тоже не унималась. Ложный Медоед же был где-то на втором этаже, где-то правее от линии огневого боестолкновения.

— Тиммейт, сделай так, чтобы Фантом не подстрелил меня, — попросил я, идя наверх.

— В сторону второго этажа он стрелять не будет, тем более самые вкусные цели на третьем, — было мне ответом.

И я поворачивал на второй этаж по этой лестнице. Тут было безлюдно, а я спешил по коридору и наконец достиг комнаты, где согласно Следопыту должен был быть Ложный Медоед.

Дверь была закрыта, а цель была как раз за ней, и я прицелился сквозь дверное полотно — дал по нему очередь. В этот раз всё было проще — мне не нужно было его брать живым, мои и его особенности были почти идентичны. Может, конечно, побочкой замучает, но это я как-нибудь перетерплю.

И, дёрнув дверь на себя, я прижался к стене, потому что тут же прозвучал взрыв, и я шагнул туда сразу после, уже, в задымлённую от детонации гранаты комнату.

Он лежал на полу окровавленный, в натовском камуфляще, с протезом на правой ноге — очередь пришлась в грудь, в правую руку, в живот, в левую ногу. Рядом с ним лежал костыль и какая-то натовская штурмовая винтовка.

Он не пытался бежать, его правая рука не слушалась, и потому он не стрелял в ответ, а лишь пытался приподняться на левом локте, словно хотел удобнее видеть, кто к нему пришёл.

— Привет, Медоед! — произнёс я.

— А, с-сука, — выдохнул он. — Я же тебя убил…

— Выходит, что не убил, — пожал я плечами.

— С-сука, как же больно, — произнёс он.

— Ну да. Тебя знатно задело, — выдал я держа его на мушке.

— Я всё спросить хотел. Почему ты работаешь на этого мудилу? — спросил Ложный Медоед, явно имея в виду Дядю Мишу.

— Да как-то так повелось, — пожал я плечами.

— Он планирует войну с НАТО, полномасштабную, с ядеркой. У вас в России нет таких данных, а у нас уже попадались вернувшиеся оттуда, из тридцатого года. Вы погубите всю планету. Погрузитесь в ледниковый период, будете жить под землёй, пока вверху будут ходить радиоактивные животные и не только.

— Это лишь одна из вероятностей. И чтобы её не было, надо доказать всему миру, что с нами так нельзя, — произнёс я.

— Нельзя как? — закашлялся в кровавой улыбке Ложный Медоед. — Ваш диктатор СССР 2.0 планирует с полной изоляцией народа от всех. Вы превратитесь в Корею только для русских, а потом грянет война. Последняя. Я из реальности, где всё было быстрее чем у вас. Наши Крым забрали, а не сделали его сплошным дьюти-фри! Тут же всё медленно, и этим хуже для вас, вы даже не поймёте, как шагнёте в апокалипсис.

И я наградил его последней в его жизни очередью, в голову, так чтобы та лопнула словно арбуз.

— Тиммейт, скрин! — приказал я.

— Какой скрин? Я видео заснял и уже отправил.

— Хороший парень был, жаль, связался не с теми, — выдал я.

— Его притащили сюда как раз из того мира, где он отбитый на голову. Всё! У меня в Фантоме патроны заканчиваются. Надо уходить, или тебе ещё надо с мёртвым подискутировать?

— Нет, не надо! — покачал я головой в противогазе.

— Тогда прыгай в окно, сейчас там будет пробегать такси до станции Ленинградской.

Подойдя к окну, я открыл его за пластиковую ручку и, слыша механические и тяжёлые шаги внизу, спрыгнул. Мехдоспех подбежал ко мне, а сверху начали слышаться звуки передислокации сил и средств обороны казармы.

Я же шагнул в открывшуюся кабину и, сев туда, буквально вжался в спинку кресла, потому что Тиммейт побежал, причём двигался прыжками. Меня даже стошнило в какой-то момент, но в противогаз, который я снял, и через полчаса бега вытряхнул всё содержимое во время остановки. А через два часа машина влезла на какую-то ЛЭП и, закрепившись там, начала заряжаться. Мне же оставалось лишь терпеть, потому что броню открывать Тиммейт отказался под предлогом, что меня убьёт электричеством.

Казалось, что он меня просто мучал, чтобы я нюхал кислятину, скорее всего и в туалет не даст сходить — электронный садист. Произнеся что-то типа «ходи под себя — враг рядом». А враг действительно был рядом, ведь мы находились на территории Эстонии. Однако всё плохое когда-нибудь становится ещё хуже. И бешеный мехдоспех снова побежал.

Несколько раз приходилось прятаться от вертолётов, но в целом эвакуация была удачной, и уже на территории России мех забежал в кузов подогнанного грузовика, и дальше мы поехали плавнее. И только тут, в темноте, мне удалось выбраться из вонючей кабины. И, сев в уголок на картонные коробки с чем-то, я подумал: а почему бы и нет? — и просто лёг на эти коробки, словно стажёр Бахматский на квартире у Иры, чтобы закрыть глаза. Ведь сон сам себя не посмотрит, а моя психика не двужильная, чтобы наблюдать материальный мир без перерывов.

Машина съезжала куда-то вниз, потом ещё ниже и ещё, и вот наконец-то дверь открылась, и в кузов ударил искусственный свет, на который я и вышел, словно пьяный двуногий мотылёк.

— Добро пожаловать в Россию, — произнёс знакомый мне голос.

— Дядь Миш, китайские роботы комфортнее, — произнёс я, щурясь и улыбаясь, в саже, грязи, рвоте и с азиатским лицом в форме натовского образца.

— Скоро русские роботы будут впереди планеты всей, — произнёс он, направляясь ко мне. — Ну, с успешно оконченной миссией.

— … — и не успел я что-то ответить, как генерал-полковник до хруста костей обнял меня.

Я словно попал в захват к Сидорову, и как только меня отпустили, выдохнул.

— Служу России! — произнёс я, наблюдая, как вокруг меня собрались ребята в нашем камуфляже и тоже с оружием.

— Давай, тебя довезут до твоей комнаты. Приди в себя, еда сегодня тоже будет, и завтра уже поговорим о наших всех делах. Добро?

— Добро, — произнёс я и отдал автомат первому подошедшему ко мне бойцу. И проследовал за другим, который был без автомата, но с пистолетом на поясе, в моём же звании с тремя маленькими звёздочками.

Мы сели в небольшую белую машинку по типу тех, что были у Трампа на его гольф-полях, и поехали. Дорогу я узнавал — это был тот же путь, что и в прошлый раз. И остановившись у моей комнаты, мне отдали воинское приветствие и удалились так же на картинге.

А я открыл дверь, и мягкий свет, такой похожий на свет отеля ОЗЛ, осветил передо мной мою скромную комнату.

На стуле лежала чёрная форма с кепкой. Она была аккуратно выглажена, а на фальшпогонах были четыре чёрные звезды капитана. Очередное досрочное звание нагнало меня там, где я не ждал. И я выложил свои документы на имя японца и пошёл в ванную, где неспеша начал избавляться от чужой личины. Вряд ли мне нужно будет прям завтра снова куда-то летать. И скорее всего ребята из НАТО, из «Гладио», из «Наследия» сложат два и два, и полёты по этой личности будут для меня заказаны.

Силиконовые отпечатки пальцев содрались первыми, а вода, падающая сверху в душевой кабине, уносила их в слив вместе с грязью и копотью, вместе с рвотой и всем-всем-всем. Форма НАТО была мной сброшена в пакет, а пакет завязан и выставлен наружу, чтобы не воняло. И когда я вышел из душа, в комнате пахло гораздо лучше, хотя запашок НАТОвского образца всё ещё был.

Ничего нет лучше душа и чистой одежды. Вообще всё мытое — чудесно. Мытая еда, мытые девушки… И только оружие должно быть чищенным, хотя считается, что рабочий инструмент чистым не бывает.

И в дверь постучали.

— Да-да? — отозвался я.

— Ваш ужин, — ответил женский голос.

«Да блин…» — подумалось мне. Теперь надо одеваться. Я накинул трусы и штаны с уставной футболкой, подошёл к двери и коснулся сенсора замка очищенными от силикона пальцами.

Дверь отъехала в сторону, открывая мне вид на маленькую миловидную девушку моего возраста. В чёрном костюме и почему-то фартуке с золотой надписью «Нью-Москоу андер-сити». У неё был курносый нос и рыжие волосы, собранные сзади в хвост. Перед собой она держала поднос, накрытый железным куполом с круглой ручкой.

— Товарищ Лисицин, горячее и напитки, — произнесла она, улыбаясь и глядя на меня.

— Давайте поднос, — сказал я, забирая его и поворачиваясь к столику у кушетки.

Она шагнула через порог, и я резко повернул на неё голову, бросив быстрый взгляд. Возможно, он был слишком напряжённым, потому что она отпрянула, шагнув назад. В её маленьких руках были бутылка шампанского и бутылка апельсинового сока.

— Заходите, всё хорошо, — произнёс я, ставя поднос на столик.

Она робко перешагнула порог, протягивая — то ли мне, то ли на столик — бутыли. Я взял их из её рук и поставил рядом. Шампанское, конечно, ожидаемо, да и сок всегда пригодится.

Девушка снова вышла из комнаты, чтобы вернуться уже с бокалами — две штуки. Она замерла на пороге, не зная, что сказать.

«А, с-сука… Мне похоже не просто ужин привезли, а ещё и ту, что скоротает его со мной».

Я посмотрел на неё сверху вниз. Она спрятала от меня свои зелёные глаза, делая шаг к столику. Дверца за её спиной медленно заехала обратно в закрытое состояние.

— Привет, — произнёс я тихо и по-дружески.

Сняв со стула куртку с погонами капитана, я поставил стул у столика.

— Здравствуйте, — произнесла она, и её затрясло, а на глазах появились едва заметные слёзы.

— Пока присядь, — выдохнул я, указывая на стул.

Она села.

— Как тебя зовут? — спросил я, первым делом открывая бутылку шампанского так, чтобы не было пены и громко.

— Аня, — выдавила она.

— Аня, — повторил я. — Какая у тебя задача, Аня, и кто тебе её поставил?

— Еду принести, и…

— И?

— И остаться с вами на ночь. До вашего сна…

— А дальше? — спросил я.

— Тихо уйти. И… — она всхлипнула, — не расстраивать героя.

«Бля, вот почему у нас всё так?.. — подумал я, наливая себе и ей в бокалы шампанское. — Вот решили вы человеку релакс устроить, а посылаете новичка? Её не трахать — её защитить хочется, от себя же. А как пел классик русского хэви: прибыть должна была не Анна, а Жанна, что из тех королев, что любят роскошь и ночь. Ну или та, кто молчит и не пьёт, не теребит и не пристаёт. Послушна и умна, да ещё и всё умеет, что уметь должна…»

— Анют, я Слава. Со мной не надо трахаться, — произнёс я, подумав: «По крайней мере в слезах точно». — Со мной надо посидеть, выпить, может быть, поболтать о жизни. И уйти можно в любой момент.

— С-пасибо, — сглотнула она.

«Чья, блядь, это инициатива?» — выругался я про себя, поднимая бокал.

— За свободу выбора, — произнёс я. Видя, что Анна берёт бокал двумя руками, я пригубил, окунаясь во вкус шипучего напитка, с которым большие головы угадали. Шампанское плотно завязано с Новым годом; от шампанского никогда не ждёшь какого-то подкола — это не водка, которая сгубила миллионы жизней, и не текила, которая бахает внезапно. Шампанское медленно проникает в твой мир через желудок, согревая его изнутри, и медленно-медленно отодвигает все проблемы и стрессы.

Приподняв зеркальную крышку, я заметил на подносе мясное ассорти со шпажками, воткнутыми в кусочки. Перечислять всё я запретил своему мозгу — и так было видно, что судя по текстуре мяса, тут было много всего.

— А вы с задания только? — спросила Анна. — Ой, простите, это, наверное, секретно.

— Да ничего, не извиняйся. И давай на «ты». Давай лучше о тебе.

— Что обо мне? — не поняла она, подняв глаза, на которых всё же выступили слёзы, но она чуть выпила, и ей стало полегче.

— Ну, кто ты, Аня? Чем живёшь? Что нравится? — спросил я. — Если нам не хватит одной бутылки, нам же привезут ещё?

— Да, конечно, у вас… — она запнулась, — у тебя безлимитное обслуживание.

— Хорошо хоть тут безлимит, — улыбнулся я, отпивая из бокала.

— Я на практике сейчас, учусь на юридическом в МГЮА, мне 21.

— Чудесно. А где ты проходишь практику?

— Юридически — в ФСБ, по факту — в ОЗЛ.

— Чем занимаешься тут?

— Общепитом в основном. Я про вас ролики «СиСР» видела — я думала, вас взорвали вместе с женой, — произнесла она чуть легче и спокойнее. Это всё шампанское — оно убирает стресс, словно добрая таблетка глицина. А стресс снять нужно было и ей, и мне.

Мы болтали, выпивали, хотя я в основном слушал и смотрел, как она расцветает потрясающей, почти детской улыбкой. И в какой-то момент её лица коснулся румянец, а взгляд Ани задержался на мне чуть дольше, сверкнув внутренней искрой.

Проговорив мантру, что это не обязательно, я ощутил прикосновение её лёгких, не касавшихся оружия ладоней к моим волосам, когда Анна садилась на мои колени, чтобы поцеловать того, кто оказался совсем не тем, кого она себе представляла, получая задание на заказ в мою комнату.

Позволяя себе быть в моменте — здесь и сейчас, — я тонул в этом всём, тонул умышленно в этой встрече, смывая этим то, что осталось в душе после желания супруги со мной развестись, после предательства Ирбиса, после всей этой погони за Ложным Медоедом, после всех этих игр в Дункана Маклауда.

Я знал, что за мной наблюдают, и мне было всё равно. И даже если бы я попросил Тиммейта выключить камеры, он всё равно поступил бы по-своему. И потому я впускал в свою жизнь эту Эмили-2 — юную сотрудницу ОЗЛ, у которой была одна-единственная задача на данную ночь. Которая, конечно же, может быть использована по-разному. Как минимум — как терапия от Отдела, для того чтобы их солдат не думал про то, что у него на личном что-то не так. А моральные и нравственные нормы меня сейчас не волновали. Как говорится: хочешь яичницу — бей яйца.

Продолжение следует: https://author.today/reader/645721/6177154