«Минус пальто. Минус всё, что было надето на корпус», — подумал я, снимая окровавленные вещи и складывая их в пакет из супермаркета. Благо лицо силиконовое и не будет иметь синяков, а первое время «погоняю» в куртке убитого рыцаря. Хотя было бы хорошо прибарахлиться, снова.

И я, отпив воды из бутылки, прямо с ней пошёл в душ, и, смыв с себя кровь и пот, вернулся назад.

«Нет, с этим железом — радостью реконструктора — надо что-то делать», — посетила меня мысль, видя полуторный меч на кровати.

Мои пальцы сами собой набирали Осьминога, найдя его в контактах, которые мне перенёс на этот сотовый Тиммейт.

— Алло, — протянул он, беря «трубку» видеосвязи.

За его спиной красовался океан, а сам человек, получивший мальчишечье тело, стоял на балконе, в какой-то светлой футболке, а ветер океана развевал его русые волосы.

— Привет, — произнёс я.

— Ты кто? — не узнал он меня под новой личиной.

— Медоед без пальто, — выдал я.

— А, всё, узнал, голос похож. Богатым будешь, — усмехнулся он. — Ты на задании снова?

— Да, и у меня проблема… — протянул я.

— У меня тоже, но давай твою сначала проговорим.

— Как отцепить второй неотторгаемый предмет? Или я везде теперь с двумя мечами буду ходить, как ведьмак Сапковского?

— Надо в настройках особенности покопаться. Давай я тебе отцеплю его, но это потребует дистанционной медитации и синхронизации.

— Как у Кашпировского? — улыбнулся я.

— Вот скажи современному человеку, что квантовая запутанность работает, — и он скажет: «Ну это же физика». А предложи медитацию онлайн — объявит мошенником, — произнёс Осьминог.

— Да всё равно, как это будет, давай сделаем. А у тебя что за проблема? — поторопил я его.

— Она как бы не совсем моя. Она больше ОЗЛ — проблема. Мы Леру, которая Дикобраз, от её начальства загробного отбили, и её сразу же назад призвали. А она девка взбалмошная и на хрен их послала, сказала, что в отпуске. Шестнадцатый не помог, потому что она у него не может на постоянке жить, так как он на врага её начальства работает непосредственно. А вот я группу захвата от неё отбил. Короче, они с тобой встречи теперь просят, — сбивчиво и быстро поведал Осьминог.

— Стой! Кто они? Суккубы? — не понял я.

— Её начальство из мира дублёра. Они, конечно, сразу бычить стали, но я им не подвластен. Потом прислали парламентёра, которому я и сказал, что я тут не главный. Они спросили, как встретиться с главным. Я им сказал, что ты через 56 лет только погибнешь, и им придётся подождать. Но они ждать не хотят. Короче, стрелку забили. С их стороны приходит тот, кто отвечает за всю Сибирь. Не знаешь, кто от нас такого же уровня должен быть?

— Сибирь? В смысле, типа губернатора от ОЗЛ? — переспросил я.

— Ну, типа да. Я в их иерархии не секу особо, нужен тот кто может говорить за меня и Леру.

— А это обязательно? Мы не можем их просто игнорировать? — спросил я, потому что всё услышанное мне казалось бредом, но прямо передо мной лежал полуторный меч, и именно он указывал, что мир чуть сложнее, чем трёхмерная реальность, положенная на линию времени.

— Ну, они выше проблему свою не понесут скорее всего, сам Сатана к тебе не прибудет, но если Дикобраза что-то вдруг убьёт, то её душе явно не поздоровится.

— Мы сейчас говорим про загробную жизнь? И Сатана тот который падший ангел? — уточнил я.

— Я иносказательно сказал. И да, я знаю, что ты во всё это не веришь. Но, Слав, когда в следующий раз смотрителю над суккубами в своих снах голову решишь размазжить, ты задумайся, может это всё не просто так. Ты ведь не Молох, за тобой тоже придут.

— Кто, блядь, такой, Молох⁈ — начал я закипать, история казалась чем-то совсем нереальным.

— Забей на Молоха. Слав, ну так что, на тебя встречу перекидываю?

— Перекидывай, и давай уже что-то с мечом решать, — поторопил я его.

— Да меч-то не проблема. Давай, сядь поудобнее, закрой глаза и слушай мой голос, — начал он.

Я и так сидел, и, закрыв глаза, начал слушать и дышать так, как говорил Осьминог. Вдох был равен выдоху и представлялся ровной окружностью, тело тяжелело и от этого я весь расслаблялся. В какой-то момент поймав себя на мысли, что сердце колотится как у кролика, а в комнате вдруг запахло сыростью и болотными травами.

Открыв глаза, я увидел, что сижу не в номере отеля, а на трухлявом пне, покрытом зелёным мхом, а вокруг меня возвышаются сосны, и всё зелено, а низ почти весь покрыт мхом. В этом видении я был одет: на мне была красная рубаха с косым воротом, как раз там, где была разрублена грудь, и подпоясанные верёвкой штаны, кожаная обувь странного и грубого кроя и каролинг на левом бедре.

Все деревья были как деревья, но было среди них одно — очень высокое и очень толстое, метра три в диаметре. Она возвышалась над сосновым лесом, как чужеродный исполин, заброшенный сюда из далёкой Калифорнии. Её ствол, покрытый толстой, волокнистой корой ржаво-красного оттенка, уходил вверх без единого сучка почти до самой кроны, терявшейся где-то на высоте пятидесяти метров. Ветви росли редко и тянулись горизонтально, словно руки великана, а хвоя была плоской и тёмной, совсем не похожей на колючую зелень сибирских сосен. Она стояла отдельно, словно не желая смешиваться с местными деревьями, и даже ветер, гулявший по лесу, обходил её стороной, оставляя вокруг неё странную, почти гробовую тишину.

Он вышел из-за дерева, словно не обращая на меня внимания. Он скользил взглядом по секвойе и дымил зелёной сигаретой, зажатой в зубах. Одет человек был как нифер: кожаная куртка, джинсовые штаны, длинные чёрные волосы, курносый нос и глубоко посаженные тёмные глаза. Он был высок и не обладал какими-то внушительными атлетическими признаками. На бедре у человека, как и у меня был клинок, но не из металла, а из кости — кривой и напоминающий большой коготь, отполированный и оснащённый рукоятью.

— Нравится? — спросил он видимо у меня.

— Давай с представлений начнём, — выдал я. — Ты кто?

— Давай с представлений. Я ответственный по Сибирскому округу Ада, бескрылый царь вонючих болот Артаин. Артур для своих.

— Я ебал… — выдохнул я, опуская глаза.

— Нет, Баала я знаю. И ты не он. Иначе где у тебя паучьи лапки? — усмехнулся он.

Надышался я воздуха, видать.

Ну, я слышал, что есть такая штука, как холотропное дыхание, после которого происходит отравление кислородом и люди видят разное, но чтоб так быстро накрыло.

— Я не совсем понимаю, как тебе себя назвать. Это зависит от сферы, по которой мы с тобой пересекаемся, — начал я, не вставая с пенька.

По любому это всё Осьминог сделал… Сижу там на стуле в номере, голый, да слюни пускаю на мохнатые коленки.

— Не стоит, я и так про тебя знаю всё. Тебе двадцать пять, скоро двадцать шесть. Ты имел 37 женщин и на одной даже женился. У тебя два ребёнка, которые скоро войдут в мир, и список убийств, вольно или невольно случившихся, что тебя не мучать будут после смерти, а даже наградят, отправив назад, сказав: «Старайся ещё». Непонятно твоё вероисповедание: в Распятого не веришь, но дела его уважаешь; в Низшего не веришь тоже, но регулярно делаешь для нас столько, что любой маньяк бы позавидовал. Рождён в Сибири и назван Кузнецовым Вячеславом, сыном Игоря, хотя отец твой не Игорь, но это уже у матери своей спросишь.

— И? — развёл я руками.

Отмечая, что в целом локация мне нравилась — дышалось тут хорошо, и было тепло. Судя по виду, это были болотистые какие-то леса, но комаров не было.

— Нет тут комаров потому, что в этом мире сосут только по моему приказу, — продолжил царь гнилых болот с его слов. — Ты убил главу сосателей по четвёртому региону, использовал отпускного суккуба как придворного мага, а твой подчинённый маг, по замашкам легляндец, мою группу захвата побил. Я сначала думал, ты политическую карьеру делаешь, а потом присмотрелся — ты реально не в курсе всего этого. Живёшь, делаешь что хочешь, как будто никакого Ада нет.

— Артур. Чего тебе надо, а? — спросил я, понимая, что никогда не расскажу тому же доктору Вайнштену об этой беседе, иначе к оперативной деятельности не допустят больше никогда.

— Суккубку мою отпустите в послесмертие. Это вопрос моего авторитета, и тут я не отступлю.

— Ну, а если нет? — спросил я.

— Ну, тут много вариантов. Запущу, например, у тебя и у твоих людей кармическое воздаяние за всё, что вы наделали тут. Будет у вас то колёса на машинах лопаться, то движки клинить, то осечки у автоматов будут. Даже на игральных костях вы постоянно будете единицы кидать.

— Это называется «удача», — произнёс я, не веря ни единому его слову.

— Удача, да, — произнёс Артур. — Слава, прозванный Медоедом, в звании старшего лейтенанта ОЗЛ при ФСБ России, по должности старшего контролёра. Ты что, из-за девки войну хочешь с нами?

— Эта девка с моей женой дружит и глупости её всякие выслушивает, что немаловажно, Артур, потому как мне эти глупости выслушивать некогда, — ответил я и, немного подумав, добавил: — Чего хочешь вместо Дикобраза?

— Ты предлагаешь мне сделку? Сделки я люблю. А что у тебя есть? — спросил заинтересованным тоном Артур.

— А что для тебя ценно? — спросил я.

— У тебя родится два сына оба в этом году. Дай вход в мир моему подчинённому через твоего сына.

— Это как? — не понял я.

— У меня боец один отпуск получил в виде человеческой жизни. Хороший парень, ко мне попал за самоубийство — подорвал себя гранатой, чтобы не сдаваться, вместе с ещё несколькими людьми в ходе вооружённого конфликта. Пусть он у тебя родится, но будет одна особенность — седым в этот мир придёт мальчик.

— Нет, — покачал я головой и дело было не в цвете волос.

— Ну, а так маньяк у тебя будет. Садист и душегуб, но не спойлерю! — усмехнулся Артур, будто знал что-то о будущем.

— Не будет у меня маньяка, всё от воспитания зависит. — отрезал я.

— Отцовского воспитания! — дополнил Артур. — А отец который ездит по всему миру и воюет, пока его жена книги пишет в жанре современного любовного романа в формате «Измена с прощением» и «Измена без прощения» много не навоспитывает.

— Смотри, есть у меня «хрен» один, — начал я. — Убийца и урод каких мало, работал хорошо, но диковат совсем. Сейчас в «Чёрном дельфине» сидит, Шерханом кличут. Его забирай в обмен на Дикобраза.

— Он и так наш, — отмахнулся Артур, снова смотря на хвойное дерево.

— Нравится, — произнёс я.

— Что нравится? — уточнил Артур.

— Дерево нравится. Ты в начале разговора спросил.

— О! Это американская секвойя, я её оттуда выкрал. Теперь в Сибири у нас живёт, высокая, что в три роста взрослой сосны, а ведь она ещё растёт.

— А как её с самолётов не видят? — спросил я.

— Видят, но забывают, как и твой меч, который ты с собой носишь. Дикобраз, кстати, тебя «хотела» выпить досуха — и тебя, и жену твою. А ты пригрел у себя змею на шее.

— Она там гармонично смотрится, — отшутился я. — А Шерхан он не на твоей земле всё равно. Персонаж знатный и колоритный, но я могу его к тебе перевести в ведомство. А вы снимаете обвинения с Дикобраза. Начальника-то её именно я завалил, а не она.

— Её начальник — злобная тварь, которая тебе девок подкидывала, пока ты ОЗЛ в себе не обрёл. А убил ты моего смотрителя. Впрочем, грешно — место пусто не бывает. Считай это актом моей доброй воли. С тебя Шерхан на Сибирской земле, а с меня — снятие обвинений, как ты говоришь, с Дикобраза. Пусть догуливает свой отпуск.

— Я рад, что мы договорились, — произнёс я, вставая.

— Надумаешь делать карьеру в аду — только скажи, — выдал он, протягивая мне руку — чистую, гладкую, с длинными, словно женскими, ногтями, покрытыми чёрным лаком.

— Не надумаю. У меня на земле проблем достаточно, — ответил я и пожал протянутую руку.

Но на ощупь она оказалась сухой и мозолистой.

— 000666000 и добавочный 5407. Набери, если надо будет новую сделку совершить.

— Что, прямо с сотового? — усмехнулся я, ведь цифры, которые он мне называл, не были номером от слова никак.

— Как в сказке про Царевну-лягушку. Набери и спать ложись, — дополнил Артур.

— Ну тогда и у меня для тебя жест доброй воли, — с этими словами я протянул руку в сторону, пожелав, чтобы второй неотторгаемый меч оказался у меня в руках.

Повеливать осознанным сном — так по полной.

— Это тебе, — протянул я существу меч убитого мной рыцаря.

— Фамильный и попивший крови… — протянул Артур, принимая железяку у меня из рук. — Благодарю. Не чета драконьему зубу, но дарёным фамильным мечам в зубы не смотрят. Звони, если что.

И я вдохнул воздух гостиничного номера, открывая глаза. А телефон пискнул окончательно вытаскивая меня в мир бодрствования.

«Никакого нового оружия я у тебя не обнаружил. Больше отдыхай, командир. Их представитель с тобой свяжется, возможно во сне», — написал мне Осьминог только что.

«Ваши кони тихо скачут», — подумал я и вдруг осознал, что меча, того — полуторного рядом больше не было. Я походил по комнате, позаглядывал под кровать — и действительно, нигде его не нашёл. Однако на кровати что-то блестело. И я поднял с белого пододеяльника маленький золотой диск. У меня на ладони было 10 рублей золотом, монета банка Империал, 1896 года, с двуглавым орлом с одной стороны и фото Николая Второго с другой.

— На хрена мне золотая монета царской чеканки?.. — проговорил я тихо.

«На хрена мне меч ливонского рыцаря?» — было мне ответом на грани мыслей.

Ну, значит, договорились. И я отписался Осьминогу про встречу во сне. И умяв два готовых обеда, проверил входную дверь, выключил свет и лёг спать. Но сотовый снова пиликнул — это был снова Осьминог:

«Исчезновение предмета называется дематериализацией. Монета — это плата, потому что оружие нельзя просто так дарить».

Я не ответил, а только перевёл телефон на беззвучный. Тиммейт, если что, разбудит и так.

Эта светлая комната ночью казалась серой, и я, лёжа ногами к двери, открыл глаза, потому что дверь тихо приоткрылась.

«Я же проверял, что закрыл», — подумал я, уже нащупывая под одеялом рукоять меча, потому что в комнату шагнула высокая обнажённая женщина.

Ну собственно все её прелести я уже видел, Лера опасливо зашла, закрыв за собой дверцу, оставаясь со мной в полной темноте.

«Ну понятно, очередной дурной сон», — подумал я, понимая что в данный момент Дикобраз в Китае.

— Это потому что ты не пускаешь меня ближе. Иначе бы каждая ночь была бы для тебя счастьем, — произнесла она. Видимо, я громко думал.

— Я уже давал понять, что у нас с тобой чисто деловые отношения, — сказал я. — Зачем пришла? Мне утром рано вставать.

— Я хотела сказать — благодарю. Я не знаю, как ты договорился с Артаином, но я этого никогда не забуду.

— Да ничего, это бы любой нормальный командир попытался сделать.

— Но не каждый бы смог, — произнесла она. — Но у него ко мне тоже было поручение, и это связано с тобой.

— Что там ещё? — не понял я.

— Я в декрет скоро уйду и рожу седого мальчика, — выдала она.

— Поздравляю. Хоть не антихриста? — усмехнулся я.

— Не, мне бы такое не доверили. Но после декрета я снова в строй, обещаю.

— Слушай, мне всё равно, какие волосы будут у твоего пацана, — начал я, но она меня перебила.

— Мне нужен для него хороший отец. А Осьминог маленький ещё и занудный. Я бы хотела от тебя.

— Нет, Лер, иди к китайцам обратно и монетку золотую Ире передай, и пусть её Осьминог посмотрит.

— Я тебя услышала, Медоед. И всё равно благодарствую, а монетку я не донесу — она тяжёлая сильно для меня. Могу дематериализовать, но переместить не получится.

— А если дематериализовать, то она куда попадёт? — спросил я, словно школьник в академии магии.

— Останется тут, пока не материализуется. Так в квартирах вещи исчезают, а потом находятся там, где уже искали. Ещё раз спасибо и пока!

«Вечера на хуторе близ Диканьки какие-то», — подумалось мне, когда я проснулся в своей комнате, осознавая что всё что было было сном.

За окном уже было светло, и первым делом я пошёл в душ, а вторым взял еду со стола и открыл ОЗЛ-спецсвязь, посмотреть, как поживает моя посылка. И посылка была, но в Таллине.

Здравствуй, жопа, новый год…