— Алё? Алё, Медоед⁈ — прозвучал в трубке детский, мальчишеский голос.

— Ты кто, мальчик? — спросил я.

— Я твой сын от второго брака. Ха! Медед, купился⁈ Слава, забери меня из этого сокрального места?

— Ты с дубу рухнул, мальчик. Какой сын? От какого второго брака? — улыбнулся я.

Это было настолько абсурдно, что казалось забавным. Но то, что несовершеннолетний знает мой позывной… Хотя СиСР сделала из меня звезду международного уровня, но откуда у ребёнка мой номер?

— Как ты говоришь: «Я ебал». Слав, да это я Осьминог! Я в ЦВСНП по Томской области.

— Центр временного содержания несовершеннолетних преступников? — переспросил я.

— Ну да. Очнулся тут.

— Чем докажешь, что ты Осьминог? — спросил я.

— Мы с тобой Вевельсбург брали. Я в Янтарной комнате остался с гранатами. Я ману всю у фашистов забрал. Ты мне ещё тогда предлагал, чтобы я тебя телепортировал, а я сказал, что тебе не понравится там, куда я иду.

— Сашка, заебал, вертухай возвращается, мышь телефон! — раздался на заднем плане голос тоже детский.

— Ща! — ответил представившийся Осьминогом и продолжил: — У меня для тебя посление от них.

— От кого — «них»?

— Бля, вытащи меня отсюда! Я тебе всё расскажу.

— Почему ты материшься? Что ты про это говорил сам? — спросил я.

— Мат разрушает и ослабляет душу. Да мне сейчас по фигу. Меня гоп-стопнули, всё отобрали и обратно скинули. Выручай, Медоед. Я, как в сказке, тебе пригожусь… — и телефонный звонок оборвался.

— Тиммейт, ты слышал? — спросил я.

— Слышал, Медоед.

— Каков шанс, что это нейросеть?

— Минимальный. Но это не Осминог. Осьминог погиб.

— Как и все мы, — произнёс я и набрал Енота.

Он взял трубку сразу же.

— О, какие люди⁈ Как дела, как жизнь?

— Да ничего, жизнь. Слушай, скатайся в ЦВСНП. Там пацан сидит, имя Саша. Представься ему, скажи, что от меня.

— О как. Мелкий пацан? — спросил Енот. — ФИО у пацана есть?

— Ну, раз в ЦВСНП — то мелкий. ФИО нет у меня его. Осьминог — радиопозывной. Если он тебя убедит, что он — это он, и что это обязательно, его надо в кратчайшие сроки в ОЗЛ Новосибирска.

— Вернувшийся? — спросил Енот.

— Вернувшийся двухкратно. Человек говорит, что за нас уже сражался, — дополнил я.

— Ух. За ОЗЛ, в смысле?

— Да. Спасибо! Как особняк стоит?

— Стоит особняк, тепло тут, капец! Как твоя кома, кстати?

— Вышел вот, работаю вовсю, — посетовал я.

— А ну да, слышал, что контролёр по городу Москве погиб. И замес у вас там случился в Нижнем…

— Всё прошёл я твою проверку? — спросил я.

— Всё прошёл. Парня попробую вытащить. До связи и удачи! — произнёс Аркадий с радиопозывным Енот.

Вечер понедельника, 4 января 2026 года, я провёл, изучая карты двух объектов, которые предполагалось надо будет закашмарить. Думал, как я буду это делать, и всё выглядело не очень-то и просто. Сама тюрьма для европейских вернувшихся была огорожена высоким забором из толстых и витых прутьев. Однако по периметру на плане я видел ещё и скрытые бойницы, на которых, как по-хорошему, должны дежурить стрелки. И помимо замешанных в нацистских экспериментах, там работали и обычные люди. А само здание представляло собой высокое девятиэтажное строение из красного кирпича со сложной архитектурой, напоминающей замок. Только башни были не башни, а круглые лифтовые шахты. Правее «Терра-Новы» стояла якобы военная часть, и если одновременно «замок» охранял взвод, то все остальные мирно квартировались там. Приключение не казалось мне лёгкой прогулкой. Сколько нужно человек, чтобы такое штурмовать?

Калитка то есть кованные ворота из прутьев с электрозамком и доводчиком, далее вакуумная дверь, как в Вевельсбурге, далее сеть подземных коридоров, лаборатории и камеры с заключёнными.

Да… Это тебе не Вевельсбург, где подкрепление прибыло бы из города в течение 10–15 минут. Тут часть вон рядом стоит. И да, со слов Тиммейта объект охраняет всего лишь рота, а посменно — так и вообще взвод. Да какая разница: хоть один человек, который нажмёт кнопку — и вся военная часть встаёт в ружьё.

Нет, такие операции — это уже не ликвидация и не диверсия, это полноценная задача для батальона, как минимум:

И я накидывал в голове варианты смотря на карты местности:

Завязываем боем военную часть, опять же, как в Камбожи. Обрабатываем её минами, дронами. Ворота контролируем пулемётными расчётами. И штурмуем тюрьму. Ставим дым, взрываем калитку, взрываем вакуумную дверь — благо она не в подвале, можно и из гранатомёта. Далее — плотная штурмовая зачистка внутренних помещений. И всё это время идёт расколбас на военной части.

Или Талибский вариант: ставим дым, взрываем калитку и вакуумную дверь, начинаем штурм. Ворота военной части контролируем пулемётным расчётом и расчётом гранатомётчиков. В части включается тревога, потому что на Терра-нову напали. Ворота открываются, и первая машина сжигается выстрелом из гранатомёта блокируя выезд. Далее миномёты по части, обстрел огневых позиций.

И это всё — с возможностью отведения и эвакуации трёхсотых. И это всё — в центре чужой страны, на острове.

Я побарабанил пальцами по столу. Задача не казалась тяжёлой — она казалась невыполнимой для малой боевой группы.

«Пу-пу-пу», — подумал я.

— Тиммейт, у них есть свой энергетический узел? На случай отключений электричества от города?

— Да, Медоед, есть такой. Какие-то сложности? — спросил он меня.

— Да, ты правильно сказал — сложности. Как раз сейчас думаю, как взвод бойцов через дип-почту в Англию доставить.

— Ну, допустим, пару андроидов можно прислать. Что, смотришь на карту и думаешь, как всё осилить?

— Есть такое — и рыбку съесть, и на ёлку влезть, — произнёс я.

— А в чём сложность? Озвучь.

— Я убираю Зиверса. Далее, по-хорошему, надо ехать кашмарить «Терра-Нову». А там военная часть рядом, где квартируются те бравые парни, которые охраняют исследовательский центр, который и сам сделан словно замок. Суть в том, что начни ты стрелять — вот эта военная часть поднимется по тревоге.

— А почему надо лично убивать Зиверса?

— А кому это ещё поручить? — удивился я.

— Ну, тут вариантов немного, но у меня есть оптимальный. Притом не нужно будет никуда ехать. И такую операцию согласуют без проблем, — произнёс Тиммейт.

— Заинтриговал. Поведай же мне суть.

И битый час я слушал Тиммейта, его планы и манёвры. Это было безумием, но я это уже делал, и я видел, как такое делали в Китае, делал Тим, и сам я не столь очевидно, но именно нейромозг машины собрал весь мой боевой опыт в один пучок и определил для меня самое вероятное успешное тактическое решение.

— Добро. Согласовывай, — кивнул я. — Сколько нам понадобится на это всё времени?

— Если вы не будете прокрастинировать — то можно уже завтра начать, и к концу недели Зиверс будет уже червей кормить. Но боюсь, тебе снова придётся лететь в Китай — у меня там такое оборудование только.

— Понял.

И я посмотрел на часы, на которых было уже семь вечера. Поднявшись со стула, я оделся и вышел в коридор отеля ОЗЛ и, увидев за пультом Носорога, развалившегося на кресле, подошёл ближе к бывшему ликвидатору.

— Питон на месте? — спросил я.

— Не. Убыл, — произнёс он.

— Ладно.

— Ждать тебя к ночи? — спросил Носорог, видя, как я собираюсь уходить.

— Не знаю. Не думаю.

— Это… Твою броню и оружие привезли.

— Отлично, — проговорил я. — Выдай мне мой Стечкин, на всякий.

— Сумочки привезли в качестве кобур скрытого ношения. Надо?

— Покажи, — попросил я, и мы отправились в оружейку, где Носорог презентовал мне сумку на корпус — почти такую, как носили челноки в 90-х. Вот только у этой сумки был удлиняющийся карман под дуло пистолета, и туда с лёгкостью помещался и Глок, и Стечкин, и естественно ПМ.

Сама сумка носилась на поясе, а удлинённый карман засовывался за пояс штанов и был невиден, и создавалось ощущение, что сумочка — просто сумочка.

— Для лета — самый самолёт, — произнёс я. — А сейчас за ней тянуться…

— А что за ней тянуться? Ты за стволом будешь подмышку лезть, для этого надо будет куртку расстегнуть. А чтобы отсюда изъять, тебе надо просто перед куртки приподнять — и всё, ствол у тебя в руке.

— Если я не в броне. А если в броне? — спросил я.

— А ты куда собрался? Я так просто спрашиваю? — уточнил Носорог.

— К семье своей, — произнёс я. — Но сначала в магазин за одеждой, потом в цветочный, потом в вино-водочный.

— У, понял. Ну тут да, тут стандартная кобура нужна. А до ТЦ тебя Ярополк довезёт.

— На гужевой повозке? — спросил я, улыбнувшись.

— Зачем на гужевой? Он Тиммейту сдал теорию, а практику… А кто по правилам ездит там?

— Хер с ним, давай. Зови.

И вскоре меня вёз Ярополк. Одет он был в аккуратный коричневый спортивный зимний костюм, на груди и на бедре виднелся логотип «ВАРГРАД». Судя по корпусу, Ярополк был уже в броне под костюмом и с наргудным пистолетом, а в отсеке двери я видел у него торчащий «Кедр».

— Плохо выглядишь, княже, — начал он с козырей.

— Работы много, Ярополк, — произнёс я.

— Может, в баньку с «русалками»? — спросил меня он.

— Мне жена «русалок» не велит, — ответил я. — Да и ты не увлекайся, подцепишь лишай болотный, будешь как Фома всю зарплату на иммуномодуляторы отдавать.

— Благодарствую, княже.

И ТЦ открылся для меня и сотен таких же товарищей, где я и прибарахлился, снова встречая взгляды девушек-продавщиц, неуверенных в том, что я имею деньги.

Вот всегда у нас на Руси встречают по одёжке, а провожают… тоже плохо. Но, одевшись в серые цвета, я стал похож не на охранника нефтебазы (при всём уважении к охранникам), а на мужчину, которого уже могут рассмотреть в качестве кандидата фантазёрки с интервью на Патриках.

Кобура легла поверх кежуала и закрылась полами пальто. На голову вместо гондоки поместилась шапка-бини — на мой взгляд, не сильно отличающаяся от гондонки. На ноги наделись прямые утеплённые брюки, а стопы — ботинки на толстой подошве, на системе быстрой шнуровки.

Ярополк стоял в дверях, словно спортик, который случайно оказался в этом мире кежуала. Но это по сути так и было.

И вот он уже вёз меня по вечерним улицам Питера, ругаясь на древнеславянском на дураков, которых выпустили порулить. Купив большой букет цветов, я вспомнил, что Ира сейчас не пьёт, и поехал к нам домой.

И только там, у дома, я отпустил моего древнерусского водителя, поднимаясь на свой этаж на лифте. Я подошёл к квартире и позвонил. Ира подкралась к двери с другой стороны — это я видел через «Следопыта», — и, нажав кнопку на придверной панели, чтобы видеть меня через камеру, завизжала от радости, открывая запоры тяжёлой и дорогой двери.

— Милый! — воскликнула она, прыгнув мне на грудь. И я обнял её, держа в руках большой букет розовых роз.

Тёплая встреча переросла в секс, а секс — в ужин. И вот мы уже сидели в гостиной в халатах и ели заказанную еду, наслаждаясь тишиной семейного ужина. Собак и котика снова перевезли в Томск, в мой особняк — им там просторней, и Еноту не скучно жить, пить пиво и играть в КС. И потому эта большая питерская квартира в элитном доме казалась спокойной и по-своему милой. Горела ёлка и гирлянды. Тут было минималистично и тепло, как я люблю: это Ира настроила пультом батареи, чтобы те выдавали удобные для меня 28 градусов.

— В Европе опять бардак. Какие-то гады взорвали уже пятую церковь. Притом не какой-то одной религии, а такое ощущение, что просто били по тем, кто верит во что-то светлое, — произнесла Ира.

— Барсук сегодня новости тоже читал, — произнёс я, дожёвывая кусок говядины.

Этот вечер был прекрасен во всём. Однако вспышка света — в этот раз столь болезненная — снова перенесла меня к порогу.

И я позвонил в дверь, снова наслаждаясь объятиями своей супруги. Понимая, что у нас полчаса на всё про всё. Что через полчаса случится то, что перевернёт всё в моей жизни. Я обнимал её и пытался вспомнить хоть что-то, но вспоминался только звук бьющегося стекла и звонкое жужжание, и никакой запоминающейся смерти. А значит, она была столь быстрой, что ни я, ни Ира не заметили её прихода.

Каково это — целовать любимую, когда знаешь, что сейчас всё взлетит на воздух?.. Я оторвался от долгого поцелуя и тихо прошептал ей на ухо:

— Милая, поехали?

— Куда? — спросила она, улыбнувшись.

— Это пока сюрприз. Но оденься как на прогулку по пересечённой местности, возьми документы и самое необходимое.

— Нам опять грозит опасность? — насторожилась Ира.

— Нет же, милая моя. Просто плановая перегруппировка. Прости, что внезапная. — С этими словами я прошёлся по квартире и закрыл шторы во всех комнатах, где был включён свет.

Ира уже начала собираться.

А если бы я не прибыл? Если бы не моя вспышка, которая откатывает лично мою смерть во времени?

Я сидел в коридоре, а она собиралась быстро, но всё ещё не шибко торопливо. Пугать её я не хотел.

— Медоед, пришёл тебе запрос по ОЗЛ-спецсвязи, — произнёс Тиммейт. — Енот пишет, что надо срочно эвакуировать Иру.

— Понял, — произнёс я.

В тот раз, пред сексом, я вытащил наушник и оставил Тиммейта в коридоре, поэтому оно так произошло. Приятно когда тебя предупреждают вовремя, получается теперь с микро-наушником надо жить.

И вот мы с Ирой уже выходили из дома. Я нёс её сумки, а она зацепила рюкзак за спину поверх белоснежной лыжной куртки. На ней была такая же светлая шапочка и бежевые горные штаны с кроссовками под ними.

— Тиммейт, Дядя Миша получил план операции? — спросил я.

— Получил, — ответил ИИ.

— Запрос на выезд меня и Иры в Китай пошли ему.

— Сделано.

— Мы наконец-то посетим тот дом, который нам подарил Председатель Си? — спросила меня моя супруга уже в холе первого этажа, и тут свет моргнул, а здание содрогнулось. Там наверху, на четырнадцатом этаже, что-то взорвалось.

— Ой, — произнесла Ира.

— Не переживай, — выдал я. — Это просто вещи.

— Хорошо, что кота и пёселей в Томск отправила.

— Согласен. Хорошо, — согласился я и, достав телефон, уже читал сообщение с незнакомого номера:

«Медоед, здравствуйте, я ваш фанат и работаю в офисе при Совете ОЗЛ. Мне очень жаль, но моё командование сошло с ума. Они сегодня отдали приказ на убийство вашей семьи. Простите, не могу сказать больше. Если сможете принять утрату, рекомендую вам уехать из страны, потому что это страшные люди. Даже Дядя Миша вас предал. Прощайте».

— Это Медоед, это какая-то провокация! — произнёс Тиммейт, читая тоже.

— Я знаю, — просто произнёс я.

— Однако о месте жительства Иры знали только в ОЗЛ… — начал подливать он масла в огонь.

— Тиммейт, срочную Дяде Мише. Мою квартиру в Питере взорвали. Разрешите приступить к выполнению плана операции «Терра-Нова» с выездом в Китай.

Ответ по ОЗЛ-спецсвязи пришёлся как нельзя быстрее: «Разрешаю. СМС — провокация, это не наши. /Д. М. Летите в Китай, готовим операцию. Формально через ОЗЛ распространим, что вы оба мертвы. По прибытию в Россию сделаем новые личности».

Выйдя из здания, мы прошлись в сторону по улице, и я рукой поймал какое-то такси, коротко произнеся:

— В аэропорт.

И, получив ответ «пятьтыщбрат» — видимо, человек разговаривал через хэштеги, — я просто достал эту купюру и бросил водителю на пассажирское сиденье. Тронувшись, я почувствовал, как голова Иры легла на моё плечо, а слеза из её глаз тихо скатилась куда-то вниз. Милая моя никогда не привыкнет к таким «приколам» и я должен сделать всё чтобы её обезопасить.

Наушник тем временем ожил снова, и в моём ухе раздался детский голос Осьминога:

— Слав, я в Новосибирске, в своей комнате. Тебе передали информацию, что Иру надо уводить?

— Да, передали, — произнёс я.

— Хорошо, а то тут на трассе связи не было. Спасибо, что вытащил из ЦВСНП!

— Сколько лет твоему реципиенту? — спросил я.

— Почти двенадцать, — произнёс он. — А что?

— Шлема посмотри наши, которые мы тут без тебя сделали. Я тебе их направлю все. Они что-то не работают.

— Хорошо, посмотрю. Медоед, за тебя там болеют, кстати, — произнёс Осьминог.

— Кто? — спросил я.

— Те, кто у меня манну отобрал и назад скинули. «Иди, — говорят, — у тебя жену у командира убивать будут 4.01.2026 в 19.30 по МСК».

— Почему раньше не сказал⁈ — повысил я на него тон.

— Медоед, я же отправил сообщение через Енота. Ты что, не кричи на меня, я же ребёнок совсем! Я потом эти детские травмы прорабатывать замучаюсь!

— Тиммейт. Выключи связь. Осьминогу в комнату шлемы пошли, которые Дикобраз делала. И выговор!

— За что выговор? — спросил Тиммейт.

— За самовольное оставление службы и уход из жизни в Вевельсбурге.

— Юридически это ребёнок двенадцати лет, а уже потом переродившийся убийца и психопат. Поэтому ты свои методы Макаренко сам лично будешь применять. А у нас на него методов нет. Мы даже на работу его принять не можем официально.

— Бюрократ… — выдохнул я.

— Я? — удивился Тиммейт. — Я напоминаю тебе, кожаный ты лысый обезьян, что это вы, приматы, тут всё придумали…