На экране сотового я видел, как тот, кого я убил, в светлой одежде рубашке в полосочку и однотонных брюках спокойно вышел в студию словно бы с задержкой, будто бы это тоже часть съёмки. Пьер Лазар или же Пётр Лазарев улыбался краешками губ, чуть поправляя свою причёску пальцами. Поправил бумаги на столе и проверил наушник в ухе, произнёс:

— Уже в эфире, да? Ну хорошо. Доброго всем вторника, у многих сейчас ночь, но и у нас сегодня случилось знаковое событие.

И на экране отдалённым планом, на дрожащий сотовый, было снято, как горит 14-й этаж элитного дома, а пожарные тянут туда свои лестницы, стремясь потушить как можно быстрее, потому как пламя уже коптило верхние этажи.

— Вчера в 19.30 по МСК произошёл, кто-то скажет, теракт, в котором погибло двое, мужчина и женщина, и эти двое были героями наших предыдущих расследований. Так вот, я официально заявляю вам, что это не был теракт, это была ликвидация самого опасного ублюдка, какого породила совковая земля, — Медоед, он же Кузьмин, он же Вячеслав Калинин, и его супруга были убиты своими же коллегами в ходе успешной дроновой атаки. Мы с вами, конечно же, не будем плакать по убийце и террористу, как и по его меркантильной жене стриптизёрше. Но посмотрим на тех, кому он последнее время мешал. Медоед, а по факту цепной пёс режима, убийца, лично знакомый с Путиным и Си, двумя диктаторами, наконец-то нашёл свой последний приют там, где ему и всегда было место, — в эпицентре взрыва! Вы думали, в России сейчас некий аналог 17-го года, красного террора? Ан нет, в России сейчас 37-й год, когда за позицию и даже мысли могут запросто убить, — собственно, когда там было иначе? Есть такой орган в РФ, как ОЗЛ. Так вот, над ОЗЛ есть Совет, а под Советом назначенный начальник, мы его знаем под псевдонимом Дядя Миша, а под дядей Мишей ходят а точнее уже ходили — два контролёра, по Москве и России в целом, и вот эти двое внезапно умирают: первого расстреляли прямо у отеля ОЗЛ в Нижнем Новгороде, второго взорвали дроном вместе с беременной женой. Кем бы ни стал ребёнок этих ужасных людей в будущем, неродившийся малыш ни в чём не виноват. Раньше считалось, что Медоед и Волкодав, так звали второго контролёра, были верными слугами генерал-полковника Медведева; однако почему тогда Медоеду запретили въезд в Москву, а Волкодаву по сути запретили работать по России? И я вам отвечу: это была попытка вменяемых людей из Совета хоть как-то ограничить их власть. Но что случается, когда два не самых приятных человека, а по сути сдерживающих фактора, вдруг гибнут? В чьих руках оказывается вся власть репрессивного аппарата? Соломатина, одного из членов Совета, убили как раз за такие вот вопросы. Какой следующий шаг сделает Дядя Миша, чтобы захапать себе побольше места у провластной кормушки?.. Что ж, ждём дальнейших расправ в этом серпентарии, а с вами был я, один из немногих честных журналистов Справедливой и Свободной России — Пётр Лазарев. Берегите себя и сохраняйте свой ум в справедливом гневе. Пока!

— Тиммейт, — произнёс я, — а никто не понимает, что это нейросеть, да?

— Не-а, — произнёс ИИ.

А я взглянул на Иру, которая тревожно спала в своём кресле бизнес-класса, лицо её чуть чуть дергалось. Наш самолёт летел в Новосибирск, потому как так быстрее.

— Тебе пытались позвонить некоторые граждане, я всех их переключил на длинные гудки. Для всего мира ты умер. Осьминогу и Еноту сказано не болтать, но они и не из болтливых. Вторая смерть твоя общественная, получается.

— Да хоть десятая. Твари совсем охерели, зачем им убивать Иру?

— Да всё просто. Им нужен ты на их стороне. В альтернативной реальности же получилось… — произнёс Тиммейт.

И я закрыл глаза в остаток этого полёта, представив себя сидящим на берегу бурного водоёма, куда с высоты обломанных под самые облака скал падает вода. Водопад издавал шум, и в реальности это был шум двигателей самолёта, а я мерно дышал, смотря на воду. Вне водопада, как сказал Суй Фэн, вне бурной воды, и позволяя шуму воды проходить насквозь меня, словно меня и не было тут.

А в Новосибирске, пару дней пожив в отеле ОЗЛ, выходя на улицу только лишь в медицинских масках, мы ждали, пока будут готовы документы. Там я заново познакомился с Осьминогом, маленьким и светловолосым кареглазым пареньком; он ругался слово через слово, он курил и пил, говоря, что привычка реципиента. И в один из вечеров он наконец-то взглянул на шлемы, обругав того, кто это делал.

— Я их делал, потому что я хаотик, а сущность бездны должна использовать другие вводные, — произнёс он, «поймав» меня на кухне наливающим кофе, говоря что-то похожее на камень в огород Дикобраза. — Я как бы переделаю. Комната-то у меня осталась моя. Правда, там теперь всё осквернено суккубом, но я очищу.

— Так… Кто тебя гопнул? — спросил я.

— Ваши и гопнули. — произнёс он.

— Кто наши? — спросил я.

— Те, кто за вами тут следят. Мне нельзя говорить, а то мне поток прикрутят.

— Что за поток? — поинтересовался я.

— Мне пообещали, что поток силы мне побольше сделают, буду типа вашего Вольфа Мессинга или Жириновского — я не знаю точно, кто был более сильный.

— Ясно. — произнёс я.

— Короче, Медоед, у меня хрен стоит 24 на 7, не вздумайте Дикобразу сказать, что я выжил, она меня с потрохами выпьет, — вдруг начал Осьминог.

— Может, тебя в Питер перевести? — спросил я.

— Не, там наркотики, это тело не устоит перед искушением. Мне бы туда, где за наркоту руки рубят…

— Тиммейт, — позвал я, — Осьминогу можно новые документы сделать, типа брат младший Иры.

— Думаю. Делаю. — коротко произнёс он.

— Ты стрелять можешь в этом теле? — спросил я у парня.

— Из чего-нибудь лёгкого, думаю, да. О! Ты меня с собой в Китай берёшь? — воодушевился он.

— Не с собой, а в качестве телохранителя для Иры. Не хочу, чтобы она тут подвергалась ударам. А ты вполне себе боец. Меч с собой? Или тоже отобрали?

— Меч не с собой. А особенность, то есть. Я ей ещё оружие не присвоил, как только присвою, будет неотторгаемое.

— А ты в этом хорошо разобрался, — произнёс я, снимая Стечкин с дополнительным магазином к нему вместе с кобурой. — У нас в Питере парень есть, он пилот, у него ТТ на этой особенности закреплён, не знаю, как правильно сказать.

— О, спасибо, Стечкин — это хорошо. А что тут разбираться? Система как система. Ты можешь сейчас у виска покрутить, но все ваши особенности на них можно взглянуть как на умения в компьютерной игре. — с этими словами он надел портупею, засунул туда Стечкин и дополнительный магазин и поморщился, словно тужится на горшке. И, открыв глаза, произнёс с облегчением: — Всё, встала! Теперь он у меня неотторгаемый. Ты бы тоже мог научиться особенности подкручивать, не зря же тебя фашисты магом называли.

— Не, братка. Это для меня слишком, я только Суй Фэна начал понимать, — покачал я головой.

— Кто такой? — заинтересовался Осьминог.

— Монах один, в Тибете живёт. Если повезёт, познакомишься.

— А хорошо. — кивнул он.

Прошла самая спокойная неделя в моей жизни, я изучал карты для штурма, и 12-го января в понедельник мы как семья Лисициных выдвинулись в Китай, имена к слову остались теми же, Осьминог хоть и держался нелюдимым, но нашёл с Ирой общий язык, легендированный как её младший брат Александр Ростиславович Волосожар. А Скороходова Ирина Ростиславовна в третий раз поменяла фамилию став Лисициной, в эти дни она тоже была замкнутой, ещё бы, её работа не связана с тем, что её каждодневно могут убить. И я старался просто быть рядом, держа её в объятиях, каждый раз видя и чувствуя её слёзы.

А дальше был перелёт бизнесом в Пекин и оттуда на остров Хайнань, где находился особняк, подаренный Председателем Си.

Особняк стоял на склоне холма, утопая в тропической зелени. Белоснежные стены с резными колоннами отражали солнце, а широкие панорамные окна выходили на бирюзовую гладь Южно-Китайского моря. Внутри дома были мраморные полы, высокие потолки и просторный холл с фонтаном и пальмами в кадках. За домом раскинулся бассейн с подсветкой, окружённый шезлонгами и кустами гибискуса. Тишину этого места нарушал лишь шелест пальмовых листьев да дальний гул прибоя — идеальное убежище для человека, которому еще недавно грозила смерть.

Дом был роскошен и достоин человека, подарившего его нам, тут хватило бы места всем, хватило бы семье из 10 человек, но, увы, тут жить предстояло лишь двоим: Ире и её несовершеннолетнему телохранителю.

Мои контакты как Калинина оборвались, а как Лисицин я ещё не вошёл в свои права, но уже сегодня я должен был вылететь в Пекин обратно. И если на Хайнане было жарко, то в Пекине меня снова будет ждать холод. Ну, как холод, не Сибирь, конечно, днём около +3°C, ночью до −6°C.

И, видя что я стою и просто улыбаюсь в коридоре, пока они разбирают вещи, Ира вдруг помрачнела и подошла ко мне в этом большом светлом холле и взяла меня за ладони.

— Слав, я бы хотела поговорить. — произнесла она.

— Слушай, да я знаю. Я уезжаю, но я вернусь, и ты тут будешь в безопасности в полной. Вон лучшего своего солдата с тобой оставляю.

— Я знаю, что ты всё делаешь для нас, — произнесла она, посмотрев на Осьминога, который как будто бы затылком почувствовал её взгляд и пошёл по лестнице наверх, выбирать себе комнату.

— Ну да. — кивнул я.

— Но я так больше не могу. Я постоянно под ударом, как какая-то бандитская девка из 90-х. В какой момент ко мне в дом прилетит новый дрон?

— С Осьминогом не прилетит, он в прошлой своей жизни от прямого выстрела из гранатомёта спас себя и женщину, сидящую в машине.

— Я не об этом, Слав. Пока ты меня любишь, я остаюсь инструментом влияния на тебя. Да, я тебя тоже люблю и всегда буду любить, но, спасая меня, ты и сам погибнешь и задачу не выполнишь. Спасибо тебе за всё, за то, что в Дубай не дал меня продать, за эти машины, квартиры, дома, за нашего будущего сына спасибо тебе, но я не хочу так больше.

— … —

— Я хочу развестись, — произнесла она, так словно внутри вдруг не хватило воздуха. — Причём так, чтобы они больше за мной не охотились. Если надо, я поменяю фамилию и уеду обратно в Нижневартовск, оставив всё, что ты для нас нажил.

— Ир, а нахуя мне всё это имущество? Дома эти, машины, миллионы эти на счету, я разве за них работаю? Я для нас работаю.

— Ты работаешь. А я сижу и ищу в новостях очередную войну, очередную бойню, где ты почему-то оказываешься. Мне стало страшно, стало страшно и стыдно от мысли, что я поймала себя на ней, что если ты когда-нибудь не вернёшься, это всё закончится и меня перестанут пытаться убить тоже. Я не хочу желать тебе плохого! Я хочу, чтобы ты жил и был счастлив, но получается так, что воюешь ты, а под ударом я и твой будущий сын. Сделай, пожалуйста, нам последний твой подарок: будь счастлив и… — она запнулась, давя слова через слёзы, — сделай так, чтобы они больше за мной и им не охотились.

— Хорошо, я сделаю так, чтобы они за тобой больше не охотились. — произнёс я и хотел её поцеловать, но Ира отстранилась, уперевшись в мою грудь руками.

— Пожалуйста. Оставь меня.

— Нет. — произнёс я, убирая руки и обнимая её, проскальзывая сквозь её защиту, словно это был борцовский рестлинг.

И вот мы уже стояли в объятиях, а она положила мне голову на грудь и лила на неё ручьи своих слёз.

Осьминог спустился с верхнего этажа и некоторое время смотрел, как мы стоим, а потом подошёл поближе и спросил:

— Ир, смотри, какая штука? — показывая ей свой сотовый.

И как только она взглянула на него, он убрал палец от фонарика вспышки и несколько раз подряд позакрывал от него свет мерцающий перед её глазами, заставляя лампочку выдавать какой-то ритм.

Огонёк Суй Фэна сразу же «зажёгся» у меня на лбу, судя по ощущениям, а Ира обмякла в моих руках, закрыв глаза.

— Это чё блин⁈ — повысил я голос на него.

— СПОКОЙНО! Пусть отдохнёт и поспит. Это эриксоновский гипноз на максималках. Есть ещё флюидный, но ты же защиту поставил, флюид бы отклонился. — произнёс он поспешно, добавив: — Отнеси её в спальню, проспится — будет в хорошем настроении, будет думать, какая же она дура была, что тебе это всё наговорила.

И я поднял ей и отнёс наверх, положив на кровать и укрыв одеялом.

— Тиммейт. Раскопируйся на её телефон, я хочу знать всё, что она говорит, пишет и думает, хочу слышать, что с ней происходит всегда.

— Как же свобода личности? — спросил у меня ИИ.

— Иногда полезно, когда за тобой наблюдают. Ну и я не доверяю никому, в том числе Осьминогу. — произнёс я.

— Я блядь почему постоянно не вовремя. — произнёс Осьминог за моей спиной.

— С-сука. — выдохнул я, понимая неловкость ситуации.

— Медоед, давай для ясности, ты с Ирой суккуба оставлял, и даже она побоялась с ней что-то сделать, а насколько эти твари отбитые, говорить не надо. Но ты прав — всем будет спокойнее, если ты будешь знать всё о ней. Я не хочу, чтобы тебе пришло очередное смс с картинкой, сгенерированной нейросетью, и ты пришёл мне голову пилить. Короче, не беспокойся, я её и в обиду не дам, и сам ей не наврежу. Ещё и потому, что за тебя наверху болеют как за какого-то исторического деятеля. Ты в президенты не планируешь баллотироваться случайно? С твоими связями среди лидеров у тебя бы получилось.

— Мне Генерала Ме хватило. — покачал я головой. — Ладно. Я как смогу, так приеду.

— Зря, если надумаешь, я знаю страну, где много драгоценных камней и нет хорошего президента. Правда, там уже стоят базы НАТО, но когда нас это останавливало?

Я пожал мальчишескую руку Осьминогу, и мы вместе вышли из комнаты Иры. Такси увезло меня в аэропорт, а частный самолёт правительства увёз меня на материк, и вот к вечеру я был уже на испытательном полигоне, где уже не было никакого Ли.

Полигон находился там же где и был в прошлый раз в складском секторе Пекина. Те же бетонные ангары с металлическими воротами, да камеры наблюдения по периметру и забор с колючкой. Воздух тут пах озоном и горелым порохом. Внутри же, я увидел всего пять капсул для операторов, покрытых матовым стеклом, а рядом четырьмя с пустующими стойками, была одна занятая, и на ней неподвижно замер андроидный аватар.

Встречала меня команда молодости нашей. Для начала командовал всем, судя по всему, Ван Юй. Он подошёл, поздоровался со мной, поклонившись и пожав мне руку, когда я её ему протянул. Тут стояло пять капсул для операторов, покрытых непрозрачным матовым стеклом, и было пять андроидных аватаров: один стоял на стойке, а четверо бегали по полигону, стреляли по появляющимся мишеням из боевого оружия.

И, закончив работать, они вышли на базу и, завидев меня, радостно начали махать руками, словно знали меня лично.

А чуть позже капсулы открылись — и, мать моя женщина, из одной из них встал Енот, а трое других тоже были мне знакомы — это были игроки из КС, которых тренировал со мной Донк.

— Ты как тут? — спросил я у Аркадия пожимая руку старому другу.

— Да Дядя Миша направил, сказав, что не зря же вы играете, тем более, говорит, с Медоедом уже работали. Так мы тут и оказались.

— Дом, собака и кот как? — уточнил я.

— Дикобраз следит за ним, она на больничном. Вот пока туда и перевели. Она, когда узнала, что тебя и Иру убили, даже слезу проронила. Не её уровень секретности знать правду.

— Согласен. Ну что, у нас тут почти всё готово? — спросил я, обращаясь больше к Ван Юю.

— Да, мистер Лисицин. Всё готово. — произнёс он.

— Фамилию из песни Чижа выбирал? — улыбнувшись, спросил Енот.

— Я тут вообще ничего не решаю. — улыбнулся я в ответ.

— Если я всё правильно понимаю, диппочтой такие же роботы с ретранслятором мобильных сетей доставляются в ящиках в Англию. И несмотря на то, что все консульства под круглосуточной слежкой, аватары вывезут за город, где будет схрон с оружием. Останется только распределить роли и разворошить это осиное гнездо. У тебя даже будет строительный дрон, который сможет твоего аватара донести куда угодно — за самую высокую стену, на самую высокую башню.

— Дожили… — произнёс я, — мы не сами воюем, а в аватарах…

— А на хрена ты их тогда тренировал тут? Кроме того, роботов если туда пошлём, они нам там всё запорят, а сами мы, как ты в плане отметил? Будем отрабатывать Талибский вариант штурма.

— Есть понимание когда андроиды будут на позициях? — спросил я, всматриваясь в боевые машины.

— Скоро, тебе надо проверить своего аватара, там в Англии активируется такой же, — произнёс Енот указывая мне на капсулу.

«Будущее, которое мы заслужили, капсула с джойстиками удалённого управления для робота, сказал бы мне это кто-нибудь в моём 94-м — не поверил бы»!