Поднимался я наверх, готовый ко всему. А когда бетонная лестница осталась позади, я открыл дверь в холл первого этажа. Епифан был уже тут. Он двигался словно танцуя, с двумя короткими клинками в руках. Вращаясь, делая колющие и рубящие выпады, не забывая и про защитные движения, вплетая их в свой странный бой с тенью. Его мечи — в Древнем Риме они, по-моему, назывались гладиусами, а у нас на Руси что-то похожее звалось каролингским мечом, хотя почему у нас? Вся Европа с такими воевала, ещё бы, ведь они их и унаследовали от древних римлян. Двигался Епифан куда быстрее, чем можно было сказать по его внешнему виду и возрасту.

— Доброго дня, — поздоровался я.

— Доброго, — ответил мне Епифан, замедляя ход.

— Это что? — спросил я, указывая на мечи.

— К сожалению, — ответил мне Епифан, — мы не знаем, с каким оружием вам придётся сражаться, поэтому будем учиться драться на всём клинковом. Вчера у нас были ножи. Сегодня — короткие мечи.

— А завтра будем драться на топорах? — уточнил я.

— Ну, топоров я с собой не принёс, — произнёс Епифан. — Есть только длинные мечи, естественно, тупые.

— Слушайте, забыл спросить: вам это всё зачем?

— Я же говорил уже… — удивился Епифан. — Твоя боеготовность — это государственная задача, а я государственные интересы от своих не отделяю.

— Ну, понял, — произнёс я. — Тогда приступим.

— Приступим.

И Епифан подбросил меч в воздух и поймал его за затупленное лезвие, протянув рукояткой в мою сторону.

— Меч от ножа отличается длиной, а соответственно требует другой дистанции до противника. Ударная рука у нас всегда должна быть впереди, как и стойка. У правши это правосторонняя, у левши — левосторонняя. Через лет двадцать научитесь драться двумя мечами.

— Вряд ли мне это пригодится, — произнёс я.

— И тем не менее, Медоед Игоревич, берите клинок.

И я взял. По ощущениям этот меч был легче, чем тот, что я носил на поясе, — грамм на триста. Вначале мы учили выпады с уколами и их парирование, потом — рубящие удары под разными углами и соответственно их парирование, а после пошла комбинаторика: защита — укол, защита — рубящий удар. По всему отелю разносился звон железа, и в какой-то момент я совершил ошибку, заблокировав держащими рукоять пальцами его меч, и мои пальцы тут же разжали рукоять, опухнув и задеревенев.

— Это не спорт, Медоед Игоревич, — пояснил Епифан. — Поражающих зон множество, да собственно все. Можете ударить по пальцам — бейте, можете отрубить ударную конечность — рубите.

Пальцы выправлялись на моих глазах, ушибы или даже трещины с переломами заживлялись под опухшей кожей, а я почувствовал голод и жажду.

— Пять минут, — попросил я перерыв, и, чтобы не терять время, скомандовал Тиммейту вызвать сюда доставку воды и еды.

— А теперь, когда вы выучили базу, давайте её закреплять. Вы атакуете — цель сделать мне больно, я защищаюсь и контратакую, постараюсь вас сильно не калечить, — произнёс Епифан.

И я встал в свой первый спарринг на мечах с другим мечником. Начиная атаковать так, как хотелось.

— Вкладываться в удар не обязательно, меч сам по себе оружие, — наставлял Епифан, парируя мои удары.

— Широкий замах был и неправильно подобранная дистанция, поэтому вы погибли, — продолжал Епифан, ткнув меня остриём меча в ложбинку под кадыком.

— Ноги, следите за ними. Пока они в зоне удара, по ним будут рубить и колоть, — выдохнул он в очередной раз, чиркая тупым железом по моему впередистоящему бедру.

Сегодня меня резали, кололи, рубили, и всё это было болезненно и как-то по-свойски. «Садист» в Епифане выбирал правильные векторы, чтобы не убить, не сломать, а именно помучить своего ученика. И эти два часа пролетели с перерывом на встречу доставщика.

А когда тренировка закончилась, Епифан указал мне на мои сильные и слабые стороны:

— Сразу видно, что ты единоборец. Ты вкладываешься в удары. Это не верно. Вот что было бы, если бы ты так стрелял?

— Я бы не попал, — произнёс я.

— Именно. Так только нигеры в гетто стреляют — высоко задрав ствол над собой, завалив его в горизонт и дёргая кистью в сторону вектора атаки. Шума много, а прицельного попадания — ноль, — Епифан улыбнулся. — Для них нарезной ствол придумали и капсульные патроны, а они всё в каменном веке…

«Он был шовинист, расист и нарцисс — но были у него и минусы», — подумал я, но ничего не сказал.

— А сильные твои стороны… — начал Епифан, задумавшись. — Ты не боишься рисковать и к боли относишься правильно.

— Ещё бы, я же женат, — пошутил я.

— Сочувствую, — кивнул Епифан, погрустнев.

— Почему?

— Потому что ты теперь почти бессмертен, а все вокруг смертны.

Он повторил слова Осьминога практически в точности. Однако я-то знал, что ни одно бессмертие не спасёт от противотанкового ракетного комплекса или дрона-камикадзе.

— А как вы с этим справились? — спросил я намекая на смертность всех окружающих.

— После первой для меня по настоящему значимой смерти я пил, потом вешался, потом оживал в гробу, и снова пил. Спал с крепостными, спал с дворянками, дрался на дуэлях, умирал на дуэлях, пил в портовых кабаках, трахал портовых шлюх. Был десятки раз отравлен и зарезан, чтобы снова пить в кабаках. Посетил все войны, чтобы снова вернуться к кабакам. Не представляю, что было бы, если бы я получил бессмертие в твоём возрасте, а не в своём…

— Так как вы с этим справились? — попытался вернуть я его в русло разговора.

— Да в Русско-японскую убил одного самурая и с тех пор получаю удовольствие от тренерства, только чтобы тренерство было прям жестоким. Это единственное, что радует меня все эти годы. Вечный — это идеальный ученик: как тебя ни бей, ты всегда как новенький.

— Ясно, садистская сублимация, — сформулировал я короче.

— Слушай, Медоед Игоревич, по поводу садизма: что там в шестой комнате скулит?

— А, это? Щенок. Взяли на вырост, на охрану отеля.

— Понятно. Ну, на сегодня тренировка окончена. Завтра — длинный меч, в 18.00 не опаздывай. Чем быстрее я тебя обучу, тем быстрее тебе к оперативной деятельности дадут вернуться.

На этом мы с ним и разошлись: я пошёл есть, а он переоделся и удалился из отеля, сказав, что будет поздно.

Этим вечером я сидел в столовой, пил чай из одноразовых пакетиков Гринфилд и смотрел на телефон листая ленту. На часах в верхнем правом углу экрана, было почти девять. Епифан ушёл ещё в восемь, и с тех пор в отеле было тихо — только щенок иногда повизгивал в комнате, которую ему выделили, да гудел холодильник в столовой.

Ястреб появился в дверях без стука. Он просто вошёл, остановился, оперся рукой о косяк, и я сразу понял — у него был тяжёлый день. Он был взмокший, несмотря на мороз. Волосы прилипли ко лбу, на лице была какая-то серость, и смотрел он куда-то в пол, словно там было что-то важное, чего он не мог оторвать взгляда.

— Я сделал это, — тихо сказал он. Голос прозвучал глухо, как будто он говорил не мне, а самому себе.

— Присядь, — произнёс я, кивнув на стул напротив.

Он опустился на пластик стула тяжело, словно старик. И провёл ладонью по лицу, сбрасывая пот.

— Всё прошло по плану, — начал он, чуть запинаясь. — Заехал к нему. Это был частный дом. Большой, с железными воротами. Я постучал, представился участковым, типа проверка по быту.

— Ликвидированная цель была сфотографирована? — спросил я.

— Я всё сделал как ты бы сделал. Он был пьян, сидел один с каким-то портвейном и смотрел телевизор. Я вырубил его в «бороду», — Ястреб сжал челюсти и потёр руки, словно ему было холодно, хотя тут было тепло. — Я надел ему на шею петлю от утюга. Закинул его в щель между дверным косяком туалета. И он задушися под собственным весом.

— Не похоже на Сирию да? — спросил я.

— Совсем не похоже. — произнёс он и поднял на меня глаза. — Сфотать я забыл.

— Забей. — выдохнул я. — Теперь нужен рапорт, контора верит словам ликвидатора, поэтому у нас такой бардак в регионах.

— Что писать? — спросил он доставая телефон и открывая приложение.

— В комментариях к заданию, пиши: Цель ликвидирована, методом удушения шнуром от утюга. Имитировано как самоубийство. Кликай отправить комментарий.

— Как они поймут, что я не соврал?

— Есть методы сквозной проверки, есть информаторы, но в целом нашим верят. — ответил я.

— О! Оно зелёным отметилось. Ох ё! — выдохнул он.

— Что там? — спросил я.

— Пять миллионов рублей пришло на сбер, — растерянно произнёс Николай.

— О как. — удивился я, — Тиммейт, подскажи, а у нас что как в старые добрые теперь за каждую ликвидацию оплачивают?

— Никак нет, это премия, введена Дядей Мишей за вход в профессию. — проговорил микронаушник.

— Премия это, разовая к сожалению, как 100 грамм боевых. Добро пожаловать. — продублировал я голосом чтобы Ястреб слышал.

— Я же смогу ипотеку закрыть… — начал он.

— И жене купить что-нибудь и детям. И в даже слетать куда-нибудь всей семьёй. — набросал я навскидку.

— Мы что выездные? — удивился Ястреб.

— Часто нет, но иногда да, ну или семью отправь отдохнуть, а сам от них отдохни тут.

— Понял. А что дальше? — спросил он у меня.

А я перелистнул в своём сотовом на свою ОЗЛ приложуху и увидел, что и у меня задача по стажировке Ястреба засветилась зелёным. Вот и чудесно. Вот и замечательно.

— Дальше? Дальше просто работай. Следи за отелем, пока тебе смотрителя не назначат. Если что обращайся, прямой телефон у тебя мой есть. — произнёс я.

— Понял спасибо за наставничество. Это была самая короткая моя стажировка в жизни. А у тебя чего на душе тоже хмурной какой-то.

— Да в Сибири солнца мало, видать витамина Д нет. — пошутил я.

А на самом деле в моей голове было предложение Дяди Миши, предложение которое влечёт за собой совершенно новые гооризонты и к сожалению уход с оперативной работы. И проект Жар-птица посути подготовка к полномасштабной войне с НАТО, сам себя не проинспектирует.

* * *

Я прожил в этом отеле месяц, ежедневно тренируясь с Епифаном, раз в три дня разговаривая с Вайнштейном, почти ежедневно общаясь с Ирой, играя с собакой, которого назвали Бобби. Имя это предложил Тиммейт, потому как нам втроём — мне, Ястребу и Епифану — было всё равно, как его звать-величать. А собака без имени — это такое себе.

За это время вышло ещё три видео от «СиСР». В одном было обращение к нам, что ответ от сил коллективного Запада будет симметричный, — это они обещали отомстить за Терра-Нову и Зиверса. А два других — про каких-то коррупционеров в рядах то ли губернаторов, то ли мэров городов, я не понял особо.

И вот 23 февраля 2026 года в ОЗЛ-спецсвязи поступило сообщение: «Разрешение на ведение оперативной деятельности». Мне и правда было эмоционально лучше. И казалось, фехтование на клинковом оружии пошло на пользу — я даже иногда попадал по Епифану.

И сразу же за разрешением пришло это…

Нет, это не было задачей. Это был просто видеофайл.

Имя файла гласило:

«Старшему контролёру по России, для ознакомления и принятия к действиям_ Совершенно секретно_ Москва Отель ОЗЛ, 22 февраля 2026 года_ время события 22:26 минут».

И я запустил видос, пару раз кликнув на нём, и на экране показалось то здание, в котором я был, когда пришёл в Россию из США, — трёхэтажное, серое, с периметром и подвальными помещениями, с бойницами и огневыми позициями на крыше. Отель ОЗЛ стоял в ночи, и вдруг объективы многих камер ослепила вспышка, а некоторые пошли рябью, и только сторонние камеры показали отель с другого ракурса, когда пара десятков дронов-камикадзе ударила со всех сторон, поражая огневые точки защищающихся.

Я покачал головой. Не успел, значит, Дядя Миша переместить отели в другие места. Следом за огневыми точками по периметру полыхнуло КПП, разлетевшись ломом камня по округе. Странно, что из здания не стреляют. Что это — дроновая атака? Ещё одна? И столь массовая.

И в огненный пролом, в вывороченную дверь у КПП, вошли стальные массивные ноги, которые держали на себе крупный корпус — безголовой машины, прямоходящей машины. Но зато у неё были руки — два манипулятора с автоматическими пушками. на предплечьях словно у моряка Папая. Сделав шаг на территорию из огня, двуногая металлическая машина начала поливать окна отеля огнём из пушек, и только сейчас в ответ принялись стрелять.

Двигалась вперёд под встречным огнём машина быстро и больше всего напоминала двухметровый стальной костюм. Машина шла бодро, и в какой-то момент выстрелила из корпуса чем-то, что, улетев на крышу, зацепилось за парапет, а потом начало затягивать двуногого металлического чудища всё выше и выше. Андроид даже помогал себе ногами, и следующим кадром он был уже на крыше и начал бой с андроидами из Китая. Автоматические пушки против стрелкового оружия не дали силиконовым роботам шанса, и один за другим они гибли под пулями угловатой машины. Вспыхивали, падали, куда-то ползли или просто замирали на месте.

А тем временем железная тварь двигалась к будке на крыше и, вырвав манипулятором дверь, зашла в лифтовую шахту и спрыгнула вниз. Внизу продолжился бой: дежурные и смотритель, а также приданные им роботы начали бой в холле первого этажа. И одна за другой головы людей просто взрывались после того, как какая-то чёрная точка касалась их лба.

А потом машина, разделавшись с людьми и механической охраной, подошла к пульту и, подключив к системе шлейф-кабель, открыла все двери отеля и включила сигнальное оповещение.

— Узники кровавого режима, — произнёс женский голос, неправильно расставляющий ударения, словно это была озвучка ИИ. — Вы свободны и можете уходить!

Я видел на видео, как боевая механическая дрянь спускалась вниз по задымлённым лестницам отеля, как ей навстречу бежали люди — самые разные: мужчины, женщины, дети всех возрастов. Кого только не заперли в отель ОЗЛ для безопасности общества. И вот она достигла 13-го этажа и, войдя в коридор, подошла к 12-й комнате. Её грудная броня открылась в обе стороны, словно дверь, обнажая пустующее место для пилота.

— Жижко Кутич, вы свободны. «Гладио» приветствует вас и ждёт на боевом посту!

Он вышел из камеры, опираясь на костыль, потому что левой ноги у ложного Медоеда больше не было. На нём был светлый светоотражающий костюм отеля, а его голова, словно голова коршуна, выпирала вперёд из-под поднятых плеч. ЛМ был не похож сам на себя. Но он молча приблизился к машине и, отбросив костыль, взобрался внутрь, позволив створкам брони закрыться.

Далее я наблюдал видео, как машина поднялась на самый верх отеля также по лифтовой шахте и длинным прыжком с крыши удалилась за кадр.

— А почему у них головы взрывались? — спросил я.

— Приближаю, — понял меня без лишних слов Тиммейт. И картинка видео мало того что перемоталась на бой в холле, но ещё и замедлилась и даже приблизилась.

И я заметил, как от робота к головам защитников летят не чёрные точки, а микродроны — не больше воробья, но достаточно сильные, чтобы нести на себе заряд взрывчатки. Хотя много ли там надо, чтобы пробить череп? Пули 9 мм?

— Тиммейт, видео посмотрел, — произнёс я.

— Хорошо, соединяю, — выдал ИИ.

— Куда, с кем? — спросил я.

— Как с кем? С Дядей Мишей, — произнёс он, и я тут же уже услышал знакомый голос и увидел генерала на экране.

— Привет, Слав, ну что думаешь?

— Думаю, что это какая-то новая машина наших западных партнёров, — пожал я плечами.

Роботы уже перестали меня удивлять.

— Это «Фантом МК16-L», версия с возможностью эвакуации раненых внутри бронированного корпуса. Также эта машина запускает микродроны и несёт до двух десятков беспилотников. У неё две пушки, и обе с автономным управлением, ночное видение, автонастройка с возможностью беспроводной подзарядки от линий электропередач. Они сегодня ночью повторили ту вылазку в Терра-Нову и с помощью одной машины разгромили нам отель, выпустили сотню опасных заключённых и, самое главное, увезли ложного Медоеда, — произнёс Дядя Миша.

— … — я, собственно, не знал, что ответить.

— Эти железяки они через посольскую почту привезли, так же, как и мы в Англии, и по нашим подсчётам таких в России уже с десяток. Совсем охренели, гады.

— Моя задача какая, Дядя Миша? — спросил я, потому как знал что видео мне это не зря показывают.

— Первичная твоя задача — найти и уничтожить ложного Медоеда, пока мы занимаемся всеми остальными.

— А вторичная? — спросил я.

— …