Я пил кофе облокотившись на кирпичную стену «отеля», когда из бронированной машины вышел целый генерал.

Я улыбался, когда он, повысив голос, начал объяснять, сколько шума и нервотрёпки я тут навёл одним своим появлением.

Я внимательно наблюдал, как он берёт трубку и разговаривает с кем-то из Москвы по моему поводу и каким становится его лицо, когда он вдруг взглянул на своего старшего опера, похоже уже переведённого в наше ведомство.

Это он потом позже всё поймёт и взвесит все за и против, а сейчас, отвесив несколько нелестных реплик в сторону Ястреба — о прыжках через голову и о сравнениях с теми, кто ведётся на «непонятно что» ради денег, — генерал зло махнув рукой и вместе с «тяжёлыми» и убыл прочь.

Тяжело это — терять хорошего сотрудника, даже если твоё управление им держится на принципах, расходящихся с общечеловеческим пониманием о благе. Вот так всегда в аппарате: пока ты работаешь, на тебя постоянно орут, а как увольняешься — орут, потому что ты урод такой — не ценил к тебе особого отношения. У зуммеров это называется абьюзом. Уж эти-то ребята что-то знают толк в отношении к себе и с ощущениях себя на работе — например, могут хер забить и не выйти куда-нибудь, потому что труд почему-то перестал их радовать.

Но и полковников с генералами тоже понять можно: на них постоянно орут с ещё более высоких должностей и чего-то требуют. И когда последняя машина техники убыла с территории отеля ОЗЛ, Тиммейт закрыл за ними ворота, а у меня пиликнул сотовый. А на экране светились «сверх срочные» задачи:

Задача: Провести ряд онлайн-сессий с Доктором Вайнштейном в рамках проработки семейных отношений. Цель: добиться получения устойчивого эффекта.

Задача: Встретить в ОЗЛ полковника Грозова и провести необходимое число занятий по дисциплине «прикладное фехтование». Цель: добиться получения устойчивого навыка.

Задача: Провести стажировку сотрудника Ястреба по должности ликвидатора по Кемеровской области. Цель: выход сотрудника на самостоятельную практику.

Задача: Провести похороны Ирбиса тихо и без почестей.

Задача: Провести проверку отеля ОЗЛ с оценкой его обороноспособности.

— О, приложение установилось, требует отпечаток ввести и сетчатку глаза просканировать, — выдал Ястреб, смотря на свой пиликнувший сотовый.

— Тиммейт, с Фомой что? — спросил я.

— Умер, — произнёс Тиммейт, и от этого у меня внутри похолодело. — И спустя 20 минут ожил, признаки одеревенения ушли, а муть в зрачках словно растворилась. Пулевые и операционные отверстия на груди зажили.

— Ну и слава Богу. И Тиммейт, а давай ты новости такие без драматизма будешь подавать? — попросил я.

— Без драматизма скучно.

— А что такое «принять отель ОЗЛ по акту приёма-передачи»? — спросил у меня Ястреб, и я заглянул в его сотовый: это была его вторая задача, первая же задача была ознакомление с должностными инструкциями.

И мы вернулись в отель, где всё было залито водой и кровавым пеплом с «мякотью», стояла жуткая вонь и всё было задымлено. Заглянули мы и в камеру к Жнецу. Она была красной, а части недоразвившихся конечностей валялись везде, в том числе и в холле первого этажа.

— Короче, в связи с тем, что это объект секретный, клининг мы сюда с тобой не вызовем, — произнёс я. — И поэтому мы с тобой, два офицера, должны придумать, как тут всё привести в норму.

— Сюда бы роту срочников с тряпочками и бочкой перекиси водорода… — протянул Ястреб. — Скажи, а прям нужно было его тут взрывать?

— Ну не на улице же, — произнёс я.

— Свиньям отдать его тоже нельзя было или сжечь в печи морга, например? — накидывал мой стажёр.

— Тогда бы свиньи бессмертными стали, а у меня человек умирал от пулевого в грудь, — ответил я.

— А, так вот зачем тебе меч! Я фильм такой смотрел давно правда с Эдрианом Полом.

— Фильм снят по книге, книга списана с одного немецкого деятеля, если он не врал, но теперь это уже никак не проверишь.

— А что с ним сейчас? — спросил Ястреб.

— Я ему голову взорвал, — произнёс я.

— Я, кажется, понимаю, почему ты — Медоед, — покачал головой Ястреб.

— Я ещё не самый безумный вернувшийся, — пошутил я.

— Я как-то могу об этом узнать больше?

— Тиммейт, скинь свой мультик человеку, — попросил я у ИИ.

— Мультик? — удивился Ястреб.

— Мультик, — кивнул я. — Всё, поехали за швабрами и за перекисью, или что у нас ещё кровь удаляет?

— Мы это помещение сутки драить будем, — посетовал напарник.

— Это входит в ЗП 400 000 ₽ У меня ещё хрена одного надо встретить, а другого похоронить.

— Кхе-кхе, — раздался другой голос, и свист в голове заставил меня повернуться на дверь.

Он стоял в дверном проёме отеля. На нём был приталенный костюм под расстёгнутой коричневой дублёнкой с меховым воротом, шапки на голове не было, и потому я мог видеть его седые волосы и коричневые глаза, на вид мужичку было лет пятьдесят, но выглядел он подтянуто. А на плече он держал длинную тяжёлую сумку, цвета его дублёнки.

— Разрешите представиться? Полковник Грозов-Сокольский. Для друзей — Епифан Андреевич. Родился в Санкт-Петербурге, вырос в Петрограде, служил в Ленинграде, а теперь живу в Санкт-Петербурге. У вас проездом и по заданию княгини Марии Петровны Берёзиной.

— Кузнецов Слава, сын Игоря, из Томск-града, — выдохнул я.

— Пиздец, — тихо прошептал Ястреб, но добавил словно в шутку: — Николай, сын Аркадия Дворцова, из Кемерово.

— У вас тут не убрано… — констатировал Епифан, оглядывая кровавую копоть вокруг. — Наверное, я не должен был приезжать сам, но очень хотелось увидеть самолично прославленного Медоеда. Простите, кто из вас он?

— Тиммейт, а почему ты не предупредил, что человек прошёл за периметр? — спросил я.

— А он удостоверение в глазок показал, а у меня команда его пускать почти везде, — прошептал Тиммейт в моём ухе.

— Значит, вы молодой человек. Поздравляю. Вы взяли от вечности только лучшее, не то что я. Хотя в моём возрасте есть и плюсы — на меня буквально падают девушки в ожиданиях, что я стану их папиком. Что ж, у нас с вами много работы, но я бы хотел, чтобы мы тренировались в менее похожем на поле боя месте.

— Епифан Андреич, мы сейчас за двумя швабрами и назад, но если вы хотите ускорить процесс, можете захватить и третью.

— Нет, господа, третья швабра будет излишней. Я поеду отдохну в настоящем отеле, а сегодня в 18 вечера буду готов прибыть на временное место жительства в ваш отель. Не смею более беспокоить, — кивнул он и, развернувшись, удалился.

— Тиммейт, всегда предупреждай меня о гостях. Я тебя с самого США об этом прошу! — попросил я, но ответа мне не последовало. Ну что делать с вездесущим ИИ, на которого мер давления у тебя по сути нет.

Допив кофе, мы с Ястребом выдвинулись в профильный магазин бытовой химии, дождавшись его открытия в 8 утра, 22 января 2026 года.

Две маски, две швабры, крупные пульверизаторы с нагнетанием давления с помощью насоса, два ведра под швабры, перчатки резиновые две пары, и четыре пятилитровых бутылки с шестипроцентной перекисью, плюс мусорные мешки большого объема и очки на глаза. Всё это было куплено, попутно заглянули в ресторан быстрого питания где было взято куча вредной еды на вынос. Для Ястреба вредной для меня просто еды, вспомнив как лёгкие избавлялись от фрагментов пуль, которые я выкашливал срываясь на рвоту, я мог быть уверен что мой желудок сможет переварить буквально всё. А по пути туда мой новый стажёр по должности ликвидатора, ознакомился с мультиком по вернувшимся, особо останавливаясь на тайминге по передаче особенностей и мусорных, так называемых побочках.

— Капец. — произнёс он, — А кого ты из них встречал просто их тут около сотни?

— ИИ этот мультик, создал по дневникам одного вернувшегося считающего себя магом, по сути у нас это никак не изучается, но у нас есть данные двух спецслужб, о них однако вернувшийся редкость, хотя мне на них везёт, я их относительно часто встречаю, хотя шанс один на три миллиона человек, то есть на всю вашу область, скорее всего никого кроме Жнеца не будет. Мы дальше пошли, мы их находим и даём достойную зарплату и стараемся использовать их особенности по максимуму.

— Я многое видел в фильмах.

— Скорее всего создатели фильмов из жизни это и подглядели, — произнёс я, пока мы ехали назад.

— Вот мне нравится. «Нео», — восхитился он. — Вернувшийся считает себя замкнутым в матрице, или в другой симуляции, усилием воли может внушить себе и что самое странное обрести навыки, которых у него еще не было. Например знание кунг-фу, или инженерного дела. Но единоборства это не просто навыки, это и другой состав костей и сухожилий, как это научным образом объяснить?

— Ну вон Илон Маск говорит что мы в симуляции живём, — пожал я плечами, вспоминая Тима, особенность которого до сегодняшнего дня мне никак не пригождалась, да и плюс минус взрывное дело было у меня в практике, и растяжек я кучу в своей жизни понаставил, но вот так чтобы с первого раза собрать СВУ… Опять же у всего есть своя цена, Епифана вон почувствовал, уже когда тот на порог зашёл. Тиммейт — гадина, в хорошем смысле, не упускает возможность надо мной подшутить.

— О а вот смотри, «Стрелок-интуит»… читаю, видит траектории полёта пули до выстрела, как во время своей стрельбы, так и во время стрельбы по нему. То есть у человека такой коллиматор в глазах стоит, или идёт такой и смотрит что сейчас сюда пуля прилетит берёт и уклоняется. Эх нам бы в Сирию такие фишечки, миномётные прилёты угадывать.

— Такого не встречал. — произнёс я.

— А «Нео» встречал?

— Ну был у нас такой человечек, погиб по своей глупости. — уклончиво произнёс я.

И прибыв в отель, мы открыли дверь включили вытяжку и заправив пульверизаторы перекисью, оделись в перчатки очки и вооружившись швабрами приступили к уборке и попутно осматривая весь «отель». Пульверизаторы разбрызгивали перекись и весь холл отеля ОЗЛ стал пениться, и так мы прошлись везде, а потом часа четыре драили помещение, не то чтобы получилось сильно чисто, но стало лучше чем было. Пообедав в обед примерно в час мы согласовали свои дальнейшие действия на день.

— В ОЗЛ-спецсвязь отпишись что задача по принятию отеля выполнена, — проинструктировал я Ястреба.

— В должностных написано что должен быть смотритель. — выдал мой стажёр.

— Подними вопрос. Прямо там, напиши что-нибудь типа, материально техническая база отеля ОЗЛ принята и проверена, как недостаток могу указать об отсутствии человека на должности смотрителя.

— Хорошая формулировка, «как недостаток». — продублировал он и начал писать.

И тут мне позвонили по видеосвязи. Смахнув зелёный кружочек в сторону, я увидел доктора Вайнштейна. Бородатый и худощавый в круглых очках, словно старался походить на Зигмунда Фрейда. Он сидел в пиджаке и при галстуке, а за его спиной я угадывал заполненные книгами, книжные полки.

— Здравствуйте, молодой человек, у нас с вами запланирован ряд встреч… — начал доктор.

— Здравствуйте, погодите, я пройду в свою комнату, — произнёс я и пошёл в подвальные комнатки, где и привык жить во всех других отелях. Бросив Ястребу, что у меня обязательные часы по мозгоправству.

И, найдя комнату, в которой смог сбросить всё, что было на мне надето, я накинул на себя простынь, аккуратно сложенную на кушетке, и, сев на стул, что был чуть удобнее, чем сидение на полу, поставил сотовый перед собой, облокотив его на ножны с мечом.

Он смотрел на меня, я на него. И он начал первым.

— Я понимаю вашу ситуацию, молодой человек, — произнёс доктор, и я мысленно закатил глаза, но виду не подал. — Но давайте сразу договоримся: я не буду вас жалеть, а вы не будете врать мне, что всё хорошо. Потому что у нас всё равно с вами положенные часы, а потом от меня потребуют вердикта — всё ли с вами нормально и можете ли вы дальше эффективно работать.

— Почему кто-то решил, что я не в норме? — спросил я.

— Вы же служили и ходили в караулы. Что стараются командиры не допускать перед заступлением бойца в караул?

— Что? — спросил я.

— Читать письма из дома, — ответил мне доктор Вайнштейн.

— Поздно, док. Свои письма я доставил себе сам.

— Только не надо себя в этом винить. Хотите, мы поговорим о вашей семье?

— Нет, не хочу, — произнёс я, и на сердце навалился ком — какая-то детская обида, от которой никуда не спрятаться и не скрыться.

— Что ж. Давайте тогда поговорим о вашей последней боевой задаче.

— Давайте, — кивнул я.

— Итак, вы пошли брать Жнеца, простите за использование клички, и когда он сразил вас четырьмя выстрелами — чего с вами ранее не случалось, — вы позволили ему уйти и убить вашего напарника.

— Вы, доктор, видео с камер смотрели? — спросил я.

— Смотрел. А также я смотрел все другие известные нам записи с вами. Вы в первый раз подставляетесь под выстрел в упор. Действия Ирбиса мы пока не рассматриваем.

— И? — спросил я.

— И?.. — уточнил доктор Вайнштейн.

— Слушайте, все мы когда-нибудь совершаем ошибки, — произнёс я. — Я когда его увидел с переломанными костями на тротуаре, я думал, что он умер надолго.

— Вы пошли за Эдиктом, оставив лежать тело потенциального вечного, даже не забрав у него пистолеты. Это не просто ошибка, Вячеслав, а совершенно несвойственное вам решение. Вызванное в том числе ситуацией в вашей семье.

— … — я не знал, что ответить. Вроде всё по факту говорит, но больше всего мне хотелось сейчас повесить трубку и закончить эту мозгоправку. Ну да, супруга у меня решила, что нам лучше разъехаться — с кем не бывает? Да, у нас 80% разводов происходит в первый год отношений. И её можно понять: она-то не рискует жизнью каждый день, не привыкла ещё философски к этому относиться. Да и права она — нет гарантий, что завтра по ней снова не ударят.

— Вячеслав, суть проработки — чтобы вы говорили. Вы поймите, что чем раньше мы начнём озвучивать то, что вас беспокоит, тем быстрее мы уберём то, что может вас убить. Или убить кого-нибудь ещё.

— Док. Что ты хочешь услышать? — перешёл я на «ты». — Что я для этого человека только и жил? Или что старался, чтобы всё у неё было хорошо, даже если у меня плохо? Мы же поженились с ней именно для этого: если меня ёбнут, то всё ей достанется.

— И вот она решает разорвать ваш негласный контракт, потому что риски для жизни её и её ребёнка слишком высоки, — продолжил доктор.

— Ну, где-то так, да, — кивнул я.

— И что вы чувствуете в себе касаемо этой ситуации?

— Я чувствую, что… — произнёс я, покопавшись в себе, — что она достойна спокойной жизни.

— А что вы чувствуете внутри себя? Каким вы себя ощущаете в этой ситуации?

— Я столько всего делаю… — начал я смирившись с тем, что наверное надо говорить то что на душе. — Мне даже кажется, что столько всего уже сделал, и в какой-то момент всё, ради чего я трудился, стало ненужным. Словно и я сам. Понимаете, я в самой лютой пиздорезке знал, что у меня дома всё хорошо, и потому работал легко — работал так, как будто я вода. Могу проникнуть в самые узкие щели, могу намочить любую вещь, попавшуюся на своём пути. Могу капать в точку и дробить камни. И ничто меня не может остановить. А оказалось, что у меня дома не всё хорошо. Возможно, давно. Возможно, я всё это время заблуждался, и выживал, и побеждал как будто зря…

— И с этим, док, ничего нельзя поделать, — дополнил я. — Я выбрал ту девушку, что бы там про неё ни говорили СиСР. Просто я не знаю, кто бы мог выдержать это всё.

— Вячеслав, — произнёс он тихо, — вы сейчас сказали очень важную вещь: «Я не знаю, кто бы мог выдержать это всё». И знаете, вы абсолютно правы.

Он снял очки, протёр кончики глаз пальцами, словно всё это касалось и его лично тоже.

— Вы имеете право ощущать то, что ощущаете, и она, так как она человек, на которого влияют гормональные перепады, тоже вправе ощущать то, что ощущает. Ваша совместная история ещё не дописана. Вам надо сейчас пройти все оставшиеся стадии, по возможности проскочить гнев, торг и депрессию, потому что по-настоящему у вас всё хорошо. И иногда действительно нужно побыть на расстоянии.

— У меня нет стадии гнева, торга и депрессии, — произнёс я.

— Значит, вы ещё на стадии отрицания проблемы. Ваша непроговорённая боль позволила вам подставиться под пули, а ваш гнев привёл вас к решению взорвать Жнеца прямо в корпусе отеля ОЗЛ. Вспомните, почему вы победили ложного Медоеда? Он был отравлен завистью к вам и ко всему миру, потому что у вас было всё то, чего он лишился. Вы захватили живым столь опасного врага, который был равен вам по силе и выучке, но позволили совершить несколько грубейших ошибок после того дрона в окно квартиры. Именно потому вам назначена терапия. Вы слишком сильны, чтобы оставлять вашу душу на растерзание вашим внутренним демонам. Демонов, конечно же, кавычу.

— Хорошо, какие мои действия должны быть, чтобы я в вашем тесте получил положительную оценку? — спросил я.

— Нет оценок, Вячеслав. Есть зачёт или незачёт. Мне сказали, что вы подхватили весьма неприятную особенность — вечность. Значит, наша с вами терапия может длиться как минимум мою осознанную жизнь.

— Почему вы сказали, что особенность неприятная? — спросил я.

— А вы смотрели фильм «Время»?

— Нет, — покачал я головой.

— Когда времени много, перестаёшь его ценить и рано или поздно теряешь смысл в самой жизни. Насколько я знаю, не существует вечных старше пятисот лет. Почему, спросите вы у меня? Они осознанно выходят на дуэль и дают себя убить, потому что не могут принять себя в слишком быстро меняющемся мире. Это как русская рулетка, в которую вы, Вячеслав, больше никогда не сыграете с теми же ощущениями. В первые сто лет вы попробуете всё в этой вашей вечности, и вскоре она начнёт вас давить.

— Какой же выход? — спросил я.

— Выход? — переспросил Вайнштейн, словно не расслышал. — Выход — найти что-то, что будет выше самой вашей жизни: служение Родине, Роду, получение Нобелевской премии, спасение человечества от всех болезней. Что-нибудь, что больше вас самого. И уж тем более больше, чем супруга, которая решила временно дистанцироваться, пускай и не совсем правильными словами.

— Я вас понял, — произнёс я.

И тут в голове зазвенело — где-то совсем близко был другой вечный. И жизнь, какая бы она теперь ни была, продолжалась…