— Допустим, — с неохотой протянул я. — Добрыни не хватает.

— А чего это ты про него вспомнил? — Соловьёв иронично вскинул одну бровь. — Ты б ещё Челубея и Пересвета приплёл. Тебе от Стрыги крепко по голове досталось, как я посмотрю?

Он поднялся, одёрнул полы халата и подошёл к камину.

— А вообще, будем считать, что на этом всё. Я всё рассказал, свою часть сделки выполнил. — произнёс он, глядя на огонь. — Теперь ты сказывай, добрый молодец, откуда к нам приплыл такой красивый?

— Из Краснодарского края, — ответил я, делая глоток уже остывшего чая. — С берегов реки Малая Атаманка.

— Никогда про такую великую реку не слышал, — усмехнулся Соловьёв, не оборачиваясь. — Ну да кто вас, водяных, знает… И кем ты, Водяной, служишь там?

— Вообще-то, почтальоном, — я пожал плечами и кивнул в сторону двери, туда, где где-то на улице, у завода остался мой УАЗ. — Ну, ты видел машину.

— Как у Водяного у тебя там водоём есть, а почтальон — это так, значит, для души? — Соловьёв скрестил руки на груди и развернулся в мою сторону. — Ну, допустим. А как ты, всё-таки, оказался вдруг помощником Инквизиции? Только не надо мне своих вот этих сказок про плохих монстров. Говори, как есть!

Я помедлил. Огонь в камине тихо потрескивал, отбрасывая на стены танцующие тени. В этом звуке было что-то уютное, успокаивающее, резко контрастирующее с нашим напряжённым диалогом.

— А что тебе сказать, спаситель мой Соловей? — начал я, стараясь говорить спокойно. — К нам однажды чернокнижник пожаловал. Ну, прямо в мой посёлок.

Я решил исключить из рассказа местоимение «мы», пусть Соловьёв думает, что я действую и существую в одиночку. Меньше фигур на доске, меньше вопросов и поводов для подозрений.

— Я его кое-как скрутил, да сдал Инквизиции.

— Да ну? — Соловей недоверчиво прищурился. — А у нас что, сельским почтальонам вместе с газетами выдают справочники служебных телефонов с прямыми номерами дежурной части Инквизиции?

— Было дело, подстрелили в наших краях бизнесмена одного, — я невозмутимо пожал плечами, чувствуя, как Соловей буравит меня взглядом. — Он сам был простой человек, но оказался тесно связан с какими-то мутными группировками двоедушников, то ли оборотни, то ли ещё какие бандиты. Вот его пасла Инквизиция, а меня тогда взяли, как подозреваемого, потом, конечно, разобрались и отпустили. Оттуда и номерок.

— Взяли за то, что ты Водяной, — Соловей удовлетворённо кивнул. — Вот в это я верю. И что, получается, что за одного вшивого чернокнижника значок такой дают? Такой нынче курс?

— Ну, не только за него, — поспешил добавить я, чувствуя, что собеседник всё ещё мне не доверяет. — Потом фанатик нарисовался. А фанатиков, сам знаешь, никто не любит. Особенно тех, у кого нехорошая привычка — поджоги устраивать. Его я тоже поймал. Потом закладные покойники полезли, так я их лопатой… того… — я выразительно провёл ребром ладони по горлу. — В общем, накопилось достижений. Бедовый посёлок у нас, богатый на всякие злоключения. Вот мне и разрешили носить кнут.

Соловьёв слушал молча, не перебивая.

— Это они лишь бы сами грязную работу не делать, — сказал он. — Получается, что ты точно не инквизитор?

— Вопрос беспочвенный, Соловей, — я позволил себе лёгкую усмешку. — И глупый. Я же двоедушник, ты сам всё видел. А инквизиторы сплошь люди, хоть и непростые. Опять-таки тебе твой артефакт показал, что я не вру.

Я замолчал, вздохнул, поднял взгляд на Соловьёва. Он скривил губы, и взгляд его стал задумчивым.

— Постой-ка, — догадался я. — Ты боишься, что я про тебя им расскажу?

— А то б ты не боялся? — хмыкнул Соловьёв.

— Ну, ты мне так-то жизнь спас, Соловей, — напомнил я.

— Это верно. Но всё равно в твоей истории концы с концами не сходятся, — он пошурудил кочергой дрова и отошёл от камина. — Какого шницеля ты от своей Малой Атаманки так далеко забрался? Какого рожна один на Стрыгу попёр? Ты что, героем себя возомнил? Терминатор на минималках, мать твою…

— Нет. И про Добрыню я не просто так спрашивал. Соловей, скажи… ты случайно за тем здоровяком, с которым я в столовой общался, не проследил?

— Не проследил. Извини уж, у меня два глаза, а не сто, — он саркастично развёл руками. — А дался тебе этот здоровяк? Твой информатор из местных?

— Это и был Добрыня. Так уж вышло, что я ему обязан. Был. Он мне в одной паршивой ситуации крепко помог, вот я и остался должен. А тут он позвонил, сказал, что надо Стрыгу изничтожить под Ростовом. Ну я и…

— Стоп!

Соловьёв вскинул руку. Движение было резким, рукав халата смешно взлетел и съехал до локтя. Именно так, наверное, он одним резким жестом останавливал целые колонны фур с контрабандой на ночной трассе.

— Что ты мне сказки рассказываешь, Вадим? Мы же вроде нормально общались.

— А что не так?

— А то! — вскипел он, шагнув ко мне. — Чего ты мне заладил, Добрыня, Добрыня… Да он давным-давно умер!

— Почему ты так решил? Видел его смерть?

— Не видел. Но слышал, — Соловей немного сбавил тон. — Он же не двоедушник был, он великий герой. Человек. Он не был бессмертным. Его место сейчас в Прави. Слыхал про такой мир?

— Всякое болтают, — осторожно ушёл я от ответа, не желая вдаваться в подробности. — Но это просто слухи. А я с ним общался в Колдухине. Он помог победить… одного легендарного монстра.

— Кого? — Соловей недоверчиво прищурился.

— Вия, — неохотно выдохнул я. — Ни много ни мало, а самого Вия.

В комнате на пару секунд повисла тишина. Лишь дрова продолжали беззаботно трещать в камине. Он медленно присвистнул.

— Вий… Это, конечно, серьёзная заявка на сенсацию, Вадим. Спору нет. Вот только… я Добрыню встречал. Он был высокий. Статный. Не просто рослый, понимаешь? Он словно из самой матушки-земли силу тянул, силища первобытная из него пёрла. Плечи, в дверь не пройдёт, мощные, как у современного качка-штангиста. Кольчуга на нём серебром струилась. Ну, правда, дело тогда было в бою, так что и шелом островерхий имелся, и меч обоюдоострый… — Соловей задумчиво почесал затылок. — М-да.

— Что, не похож? — спросил я. Я не особо верил Соловью, учитывая его репутацию, но спорить пока не собирался.

— Ни капли, — он отвернулся к огню. — Добрыня был сероглазый. Взгляд, острый как шило, пронзительный, умный. И с этакой ироничной искрой. Волосы русые, борода кудрявая, цветом что спелая пшеница. Он вообще был румяный, пышущий здоровьем, как свежеиспечённый хлебушек!

Соловьёв резко развернулся и ткнул в мою сторону пальцем:

— А твой хмырь из столовой? Да, здоровый, не отнять. Но волосы чёрные как уголь, кожа бледная, под глазами синяки. Взгляд скорее злой, чем… Я всё понимаю, Вадим. Люди со временем меняются. Но это чересчур. В общем, я богатырю не близкий друг и не соратник, видал всего пару раз в жизни… но Добрыню я в этом мрачном типе признать не могу.

— Ты точно не видел никого на заводе? Кроме меня, Стрыги… ну и себя? — решил я ещё раз уточнить. Голос дрогнул от накатившейся слабости.

Соловьёв раздражённо цокнул языком.

— Не надо переспрашивать, будто от этого я выдам тебе другой ответ. Это раздражает. Там даже собак бродячих не было, Вадим. Только тьма, грязь и вороньё. Всё! — он эмоционально рубанул ладонью воздух, как бы отсекая все сомнения. — Не было там твоего «Добрыни». Истина-то куда как проще, подставил он тебя, как пить дать. Отправил на убой к Стрыге, а сам технично смотался.

Я задумался над его словами. Голова мутилась. Времени трезво оценить ситуацию в той мясорубке у меня попросту не было, но нельзя сказать, что мой спаситель нёс несусветную чушь. Картинка действительно складывалась паршивая. А ведь Соловей ещё не знает ни про ту странную банку, ни про то, что на территории завода не было связи, возможно, она попросту глушилась.

— Слушай, мой телефон, наверное, там, на складе этом остался, — вспомнив про связь, сказал я, язык едва ворочался. — Дашь позвонить?

— Валяй, — он без лишних слов достал из кармана халата мобильник и протянул мне.

Пальцы немного дрожали, я кое-как набрал номер Руслана, это был единственный номер, который помнил наизусть. В динамике раздался бездушный монотонный голос: «Абонент находится вне зоны действия сети».

Тело вдруг повело в сторону, комната качнулась. Соловьёв шагнул ко мне и вытянул телефон из моих рук.

— Тебе бы поспать, Водяной. Ты же сейчас в обморок снова рухнешь, — хмуро сказал он, оценивая моё состояние. — Не хочешь мне верить — не верь, дело твоё. Но я тебя спас, и за это прошу лишь одного, пообещай, что про меня и это место ты никому не расскажешь. Клянись.

Я с трудом сфокусировал на нём плывущий взгляд:

— Клянусь своей стихией воды, что не сдам тебя Инквизиции. Ни словом, ни буквой, ни как-либо ещё. Да и не особо нужен ты кому-то, Соловушка.

Он лишь состроил скептическое выражение лица.

— Значит так, — скомандовал Соловей, указывая на подушки. — Сейчас спать, пока живой. Отмываться в душе будешь завтра утром. Я пока подберу тебе какую-нибудь одежду. Утром же отвезу к заводу, поищешь свой телефон и ключи. Не найдёшь, помогу завести твою колымагу без ключа. А потом всё. Вали на все четыре стороны и не порть мне тут горизонт. Договорились?

— Договорились. Спасибо за помощь, — я слегка кивнул, окинув взглядом мебель и каменную кладку стен. — Только скажи, а почему у тебя тут всё под рыцарский замок стилизовано?

— А вот обсуждать мои художественные вкусы мы с тобой точно не будем, — решительно отрезал Соловьёв. — Спать!

Я покорно улёгся на подушки. Ноги гудели, правая рука отзывалась болью при каждом малейшем движении. Сил стягивать лохмотья, в которые превратились рубашка и джинсы, уже не осталось. Я рухнул и мгновенно провалился в темноту.

И там, в этой спасительной темноте глубокого сна, ко мне пришёл Мегалит.

Сначала это был лишь гул, далёкий, похожий на шум бескрайнего океана. Затем я почувствовал, как этот древний источник тянется ко мне сквозь пространство и расстояние. Его энергия хлынула в моё истерзанное тело невидимым водопадом. Я впитывал её каждой клеткой. Мегалит заботливо продолжил латать порванные ткани, вымывал боль и щедро вливал в меня энергию, до краёв наполняя своего Хозяина жизнью.

В шесть утра Соловей разбудил меня бесцеремонным толчком в плечо. В руках у него было чистое полотенце, которое он бросил мне на грудь.

— Ванная по коридору налево, — буркнул он. — Давай, помойся, не ходи грязным.

Я покорно поплёлся в указанном направлении. Толкнув дверь, я даже не удивился, когда обнаружил внутри не стандартную чугунную ванну, а круглую ёмкость, утопленную прямо в пол. Своими размерами она скорее тяготела к небольшому бассейну, под стать местному «замковому» колориту. Каменный бортик, ступеньки, уходящие в воду, и слабый пар, поднимающийся над поверхностью.

Само собой, устраивать заплывы и плескаться я не собирался. Тяжело вздохнув, я принялся стягивать с себя то, что осталось от одежды. Рубашка с трудом оторвалась от запёкшейся раны на руке.

Придя к неутешительному выводу, что моя одежда безнадёжно порвана и превратилась в негодные лохмотья, я лишь снял значок и отбросил их в сторону и принялся мрачно осматривать своё тело. Зеркало над раковиной отражало осунувшееся лицо с тёмными кругами под глазами и царапинами, которые уже затянулись, но выглядели всё равно жутко.

М-да… Если бы не поддержка Мегалита, мне бы точно пришёл трындец.

Я медленно поводил ладонью по рёбрам, кожа срослась, но под пальцами чувствовались грубые рубцы. Кое-где, видимо, было продрано до самых костей, я даже не заметил, когда успел получить эти раны. То же самое касалось руки, соединительная ткань на предплечье наслаивалась сложным рисунком-переплетением, красным, зудящим.

Я повернулся перед зеркалом, и отражение заставило меня задержать дыхание. Задняя часть головы покрывалась сплошной шапкой из засохшей крови и грязи, волосы слиплись. На шее сросшиеся глубокие царапины, явно следы когтей, которые прошли в миллиметре от сонной артерии. На икре правой ноги темнел такой же след.

В общем, тело пострадало основательно. Без Мегалита я бы истёк кровью ещё до того, как тварюга начала бы мной ужинать.

«Интересно, — зло подумал я, глядя в зеркало. — Кто установил эту банку на складе? Кто знал, что я окажусь именно там?» Мысли цеплялись друг за друга, складываясь в нехорошую картинку. Всё указывало на то, что Соловей прав. Но вот что интереснее всего, а знал ли Добрыня о моём «чите»? Знал ли он, что Мегалит способен подпитать меня на расстоянии? Или он просто отправил меня на убой, надеясь на лучшее? А зачем? Зачем вообще ему меня убивать?

Я тряхнул головой, отгоняя эти мысли. Сейчас надо было хотя бы внешне привести себя в порядок.

Я шагнул в тёплую воду и закрыл глаза.

Вода мгновенно окрасилась в мутно-розовый цвет, смывая запёкшуюся грязь, кровь и остатки ночного кошмара. Несколько минут я просто стоял, закрыв глаза, позволяя горячей воде отдавать тепло мышцам.

Когда я вылез, вытерся и завернулся в полотенце с изображением герба, белоснежный единорог, вставший на дыбы, гордо вскинувший голову. Я усмехнулся. Такого у меня точно ещё не было, вытираться полотенцем с геральдическим символом в доме легендарного Соловья-разбойника.

Одежду мне принёс сам хозяин. Спортивные штаны, великоватые в поясе, но достаточно удобные, и водолазка синего цвета. Я натянул всё это и вышел из ванны.

На столе, в той же гостиной с камином, уже стояла тарелка с горячей кашей, куски хлеба, масло в маленькой деревянной плошке и кружка с горячим кофе. По запаху, явно растворимым.

Соловей сидел в своём кресле и смотрел на меня с насмешливым прищуром.

— Ну, — сказал он. — Как тебе моё гостеприимство? Не каждый день Соловей-разбойник кашу Водяным варит, цени, — он кивнул на тарелку. — Ешь. И не смотри так на меня, ядов не подсыпал.

— Спасибо, — с искренней благодарностью сказал я.

— Всё, давай, работай ложкой. Мне с тобой нужно ещё дела доделать и на работу успеть.

* * *

Мы ехали на служебной машине инспектора Соловьёва в пригород Батайска. В утреннем свете промзона уже не выглядела так жутко, как вчера ночью.

Около моего УАЗика, припаркованного у забора, ошивались трое каких-то маргинальных типов. Они ходили вокруг, что-то обсуждая, и при виде нашего приближения нехотя расступились, но уходить явно не торопились.

— А ну, свалили отсюда! — рявкнул Соловей, не особенно церемонясь.

— Имеем право, мы тут просто… эээ… грибы собираем, — выпятил челюсть ближайший из них, разыгрывая из себя авторитета.

— Чу! — грозно рыкнул инспектор, маргиналы синхронно вздрогнули. Оценив его служебную форму, погоны и табельное оружие, компания «грибников» предпочла не искушать судьбу и ретировалась.

Мы вдвоём пролезли в ту же дыру в заборе, что и я накануне. В этот раз шли быстро, целенаправленно, без брожений по территории, Соловей вёл меня коротким путём, уверенно обходя груды шлака и ржавые контейнеры.

Как и сказал Соловей, в дальней стене зияла свежая выбоина — дыра, пробитая изнутри, через которую Стрыга и сбежала.

— Днём она не должна быть активна, — пробормотал я без особой уверенности и принялся искать телефон и ключи. Света из пролома было достаточно, и я без проблем обнаружил их под грудой стеллажей. Я поднял телефон, стряхнул пыль, и первым делом, по привычке, проверил входящие.

С удивлением обнаружил, что они есть.

— Странно, — пробормотал я, глядя на экран.

— Что тебе странно? — не понял Соловей.

— Вчера здесь вообще не было сети, — я поднял на него взгляд. — По идее, и пропущенных быть не должно. А тут… — я показал ему экран, где горели несколько уведомлений.

Соловьёв посмотрел на телефон, затем на меня.

— В Батайске нормально ловит везде, хоть в полях, хоть на трассе. Ты что-то путаешь, — проворчал он. — Пошли обратно. Я тебя до трассы провожу и всё — вали. Мне на службу пора. Это у вас, у почтальонов, темп жизни неторопливый, а у меня с утра водители бесплатно ездят!

Он так и не дал мне походить по территории, осмотреться и разнюхать, что тут и как. Выпроводил быстро, убедился, что мой УАЗик завёлся и отконвоировал до развязки на трассу М4. Там мы обменялись номерами телефонов, и он поехал, на прощанье Соловей коротко посигналил, махнул рукой из окна и скрылся в утреннем потоке машин.

Я так и стоял на обочине, находясь в несколько рассеянных чувствах, достал телефон, набрал номер Василисы.

— Наконец-то! — вместо приветствия выпалила она. — Ты где пропал?

— Ну, как же, — я усмехнулся, глядя на убегающую вперёд ленту трассы. — Вроде как охотился.

— «Вроде как» или охотился? — переспросила она. — У тебя всё в порядке?

— Вообще ни разу не в порядке, — честно признался я, проведя рукой по свежему шраму на шее. — Но я жив.

— Ты едешь домой? У нас тут кое-что произошло.

Я моментально напрягся.

— Что случилось?

— Руслан пропал, — в её голосе слышалась тревога. — Думаю, что он застрял в Нави.

— Э-э-э-э… — я на мгновение завис. — У него же артефактный ключ. Как он мог застрять?

— У которого нет счётчика использований, — напомнила она. — Вчера он так и не появился, Гайк его ищет. Но хуже всего то, что без тебя в Навь обычным путём не проникнуть. Я уже собиралась сегодня вечером проводить ритуал у Печи, если ты не вернёшься. Ты как знал, что капище пригодится.

— Не пригодится. По крайней мере, не в этот раз, — я сел на водительское кресло и завёл «Буханку». — Скоро буду. У меня тут свои приключения. Не такие, как у Руслана, но…

— Что у тебя там стряслось?

— Стрыга меня чуть не сожрала, — неохотно признался я.

— Как так⁈ Она тварь, конечно, серьёзная, но ты же был с Денисом и Добрыней!

— Не был. Всё, жди, — я выжал газ, с ходу вклиниваясь в плотный поток на трассе. — Ставь чайник, я скоро буду.

Дорога домой по какой-то неведомой причине всегда пролетает быстрее. И это не только субъективное ощущение, я как-то специально засекал. Не знаю, почему так получается, но, как бы то ни было, до Колдухина я домчался ещё до обеда.

Здесь небо было пасмурным, а начиная от райцентра по лобовому стеклу барабанил мелкий дождик. Припарковавшись у опорного пункта, я заглянул внутрь.

Увы, Василиса была не одна. Возле её стола сидела местная бабуся, активно строча заявление на нашего библиотекаря. Старушка гневно вещала, что тот шастал по её огороду и варварски вытоптал все огуречные плантации.

— Ты бы приструнила его, Василисушка, — заискивающе попросила бабка.

— Платон Аркадьевич проводит важные краеведческие исследования, — мягко попыталась успокоить её Василиса. — Просто человек немного увлёкся.

— Да он опять инопланетян своих ищет! Откуда им на моих грядках-то взяться?

— Инопланетян не существует, — авторитетно заявила Василиса.

— Ничего не знаю! — снова вскипятилась бабка. — Но огурцы он мне помял, шельмец этакий. В следующий раз спущу на него Полкана своёва.

Учитывая, что Полканом звали огромного добродушного и ленивого пса, по которому во дворе пешком ходили цыплята, угроза прозвучала совсем не страшно.

— Рассказывай! — захлопнув дверь за ушедшей старушкой, тут же накинулась на меня Василиса.

— Ну, во-вторых, я познакомился с Соловьём. Тем самым, который разбойник, — я театрально понизил голос до заговорщического шепота. — И пообещал, что Инквизиция про него не узнает. Так что это великая тайна, тс-с-с.

— Подожди, почему «во-вторых»? А во-первых что?

— А, во-первых, Денис по дороге отвалился, его по работе дёрнули в Майкоп, а когда я приехал в Батайск, то встретился с Добрыней. Правда, теперь я сильно сомневаюсь, Добрыня ли он вообще… Ну и, собственно, после этого я и попал в зубы к Стрыге.

— Вообще ничего не понятно, — выдохнула она.

— Встретился с Добрыней. Он направил меня на один заброшенный завод, дескать, пересечёмся там после заката и вместе загегемоним Стрыгу. Вот только когда я пришёл, тварь уже была на месте, а вот богатыря нашего не было. И она меня чуть сама не загегемонила.

— Ну, может, с ним что-то случилось? Ты звонил ему?

— Связи не было вообще, никакой. И это крайне странно, учитывая, что сегодня утром сеть там ловила отлично. Подозреваю, кто-то применил так называемую «глушилку». Но знаешь, что по-настоящему наводит на мысли? Под потолком висела банка с кровью, а к ней была примотана миниатюрная такая взрывчатка. Крошечная, но её вполне хватило, чтобы пробить стекло. Кровь полилась вниз. А Стрыга, как выяснилось, чует её похлеще белой акулы. И всё это произошло ровно в то время и в том месте, куда меня отправил Добрыня.

— Спору нет, вывод напрашивается только один, — Василиса щёлкнула кнопкой чайника, и тот загудел.

Она вдруг сделала шаг ко мне, вглядываясь в моё лицо. Её пальцы осторожно, с нежностью коснулись свежего багрового шрама на моей шее, выступающего из ворота водолазки.

— Но как ты ушёл? — тихо спросила она, не убирая тёплой руки. — Как смог сбежать? Стрыга же невероятно быстрая.

— Меня спас Соловей-разбойник. Он решил, что я инквизитор, — с этими словами я выразительно постучал по значку, прицепленному к водолазке.

— А ты его, Соловья, самого не подозреваешь? — нахмурилась Василиса, убрала руку и отошла к стенду. — Появился, словно Чёрный Плащ, спас тебя. Откуда он вообще там взялся?

— Он местный гаишник. Тормознул меня на трассе, а потом следил за мной до самого завода, уверенный, что я подослан Инквизицией. Он, конечно, тот ещё фрукт, но откуда бы ему знать, когда и куда я полезу за Стрыгой? А ещё он утверждает, что наш Добрыня, как говорили в одном известном фильме, «ненастоящий»!

Я картинно изобразил стрельца, изобличающего Ивана Васильевича Буншу, но Василиса даже не улыбнулась. Она задумчиво смотрела на стенд с ориентировками «В розыске». Громкий щелчок вскипевшего чайника вырвал её из раздумий.

— Слушай, Вадим… Сбе́гай, пожалуйста, в Навь. Вытащи Руслана, я места себе не нахожу, переживаю за него и за дракончика нашего, — попросила она. — А я пока кофе сделаю на троих. Вернётесь, тогда и подумаем, как проверить, кто настоящий, а кто нет.

— Надо ещё со Стрыгой что-то решать. Хотя у меня огромное желание сбагрить её Инквизиции. Где она прячется, я теперь знаю, — произнёс я, сформировав портал. — Они за нечисть зарплату получают, вот пусть и отрабатывают.

Я шагнул в мерцающий проём.

— Согласна. Дуй за Русланом, он наверняка уже в ярости, натерпелся там, поди, — кинула мне вслед Василиса, рассыпая растворимый кофе по чашкам.