— Надеюсь, она ему не пригодится, — Василиса задумчиво смотрела на картинку, щедро снабжённую пояснениями на старославянском.

Мы сидели у меня на кухне и рассматривали ксерокопию прелюбопытной старинной книги. Огромный разворот формата А3 мы распечатали прямо в опорнике на заслуженном полицейском многофункциональном устройстве. Старом, пожелтевшем от времени аппарате, который помнил ещё предшественника Светланы Изольдовны, кряхтел, скрипел, жужжал, но всё-таки работал.

— И как называется это оружие массового поражения? — спросил я, вглядываясь в зернистые контуры. — На картинке написано «Кий-Бий», но я что-то сильно сомневаюсь, что это связано с бильярдом.

— Палица-самобой, — спокойно пояснила Василиса.

— Да? — я скептически изогнул бровь и ткнул пальцем в кнут у меня на поясе. — У древних волхвов определённо наблюдался дефицит креативности. Потому что кнут тоже «самобой».

— Ты ещё про самострел и самодвижущуюся тележку пошути, — проворчала она, не отрывая взгляда от чертежей. — Пойми, у нас в те времена это был предел мечтаний, чтобы какой-то артефакт сам делал всю работу. Да и какая разница, как называется? Главное — эффект. Будучи активированной, эта палица начинает охаживать врагов по бокам. Причём действует абсолютно автономно, буквально парит по полю боя и наносит весьма болезненные удары.

— Звучит многообещающе. Получается, меткость Руслану прокачивать не нужно, себя он случайно не подстрелит, тебя тоже, сплошные плюсы. Я согласен! — обрадованно сообщил я и тут же спросил. — В качестве основы бита подойдёт? Я после той истории с Добрыней купил себе, лежит под сиденьем в УАЗике.

— Нет, абы что не подойдёт, — она категорично покачала головой. — Нужен особенный материал. Ясень. Поэтому я уже заказала и выкупила подходящее ясеневое изделие. Схожу за ним в машину.

— Валяй, — пожал я плечами.

Задаваться вопросом, почему было не прихватить это изделие сразу, я не стал, потому что мысленно уже потянулся к Мегалиту. Могучая, статичная сущность, один из сотен камней-основ мироздания, чью природу невозможно ни до конца познать, ни логически объяснить, отозвалась мгновенно. Отклик был предельно ясным, Мегалит, как образцовый пионер, был всегда готов к труду и обороне. Чего тут лишний раз спрашивать?

Я расчистил кухонный стол, убрав всё постороннее на подоконник, и с силой растёр ладони. По какой-то неизвестной мне причине процесс создания артефактов всегда отдавался в руках болью и неприятным онемением. Прикрыв глаза, я сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, настраиваясь на нужный лад и прислушиваясь к тому, как внутри просыпается древняя магия.

За спиной хлопнула входная дверь, послышались шаги, и вскоре на мой кухонный стол со стуком легло… деревянное изделие.

В первый момент более точного слова, для этой толкушки, я подобрать не смог, потому что «это» явно выходило за рамки моего привычного понимания.

Передо мной лежал массивный ясеневый цилиндр длиной почти с метр. Его задняя часть была грубо обстругана в некое подобие окружности, словно мастер так торопился закончить с этим скучным концом, чтобы поскорее перейти к самому интересному, лицевой его стороне.

А слово «лицевая» подходило тут как нельзя лучше. Прямо на меня взирало вырезанное в дереве, донельзя сердитое лицо носатого, усатого и бородатого деда с нахмуренными кустистыми бровями. Ощущение его крайней недоброжелательности усиливал тот факт, что резчик подошёл к делу со всей душой. Он тщательно детализировал суровый прищур и глубокие морщины, но при этом сделал физиономию кривоватой и асимметричной. Словно деда от злости ещё и перекосило. Мало того, по краям нижней части бороды выглядывали крошечные сжатые кулачки, выглядели они комично, потому что никак не подходили такому большому лицу по размеру.

В общем, если «затылок» дубинала был обработан грубо и наспех, то передняя часть представляла собой смелый вызов авангардистского искусства в стиле славянского зодчества. Этому лику самое место было на капители колонны в краеведческом музее, а не на дубине. Но — имеем, что имеем.

Книзу вся эта конструкция сужалась, переходя в сравнительно удобную рукоять. Я взялся за неё и попробовал на вес. Мне показалось, что весило «изделие» никак не меньше десяти килограммов.

— Откуда у тебя такой суровый дед? — спросил я, закончив осмотр.

— Для ритуала обязательно нужна ясеневая основа, причём определённой формы, — пояснила Василиса. — Под рукой подходящего полена не нашлось, да я и не столяр, как и ты тоже не столяр… Вот я и заказала через интернет у одного дядьки-краснодеревщика из Тамбова. Сначала хотела схитрить, заказать ножку для стола, соврать, что сломалась одна из четырёх и нужна замена. А потом подумала, ну к чему весь этот цирк? И сказала прямо, что нужна дубинка.

— Да? Ты так ему честно и сказала, что это будет артефакт для разгона несанкционированных митингов со стороны бесов? — осоловело переспросил я, аккуратно вернув дубину на стол.

— Не совсем. Сказала, что мы в школе собираем музейный уголок, посвящённый древней истории. Вот мастер и вдохновился, вырезал этого бородатого дедка. Так сказать, дал волю фантазии. Думаешь, перебор?

— Бесы подадут на нас жалобу в ООН за жестокое обращение и психологическое насилие, — с абсолютно каменным лицом констатировал я. — Но если отбросить риски межвидового скандала, то почему бы и нет? Давай уже колдовать.

— Вообще-то, кухонный стол действительно не лучшее место для сотворения магии, — со вздохом заметила Василиса, оглядывая кухню. — Тут бы нужна отдельная, правильно оборудованная комната, как у Ядвиги. И всё такое прочее.

— А ещё лучше — капище, — добавил я. — В такие моменты даже начинаю жалеть, что мы его сровняли с землёй. Там бы сейчас работалось куда легче.

— Ну, ничто не мешает нам обустроить новое, — пожала плечами Василиса.

Не прерывая разговора, она порылась в своей сумке, той самой, в которой обычно таскала административные бланки, и достала кусок мела.

— Белгородский природный мел, — пояснила она, поймав мой вопросительный взгляд. — Тоже через интернет заказала, у одной тамошней тётки. Для ритуальной разметки — идеальный вариант.

Она склонилась над столом и одним плавным движением провела черту. Линия замкнулась в круг, который, несмотря на отсутствие циркуля, получился геометрически безупречным. Затем Василиса принялась наносить по краям символы. Я догадывался, что это знаки четырёх стихий, хотя в таком варианте видел их впервые.

Ромб, поделённый крест-накрест на четыре секции, с точкой внутри каждой — плодородная Земля. Три слитных полукружия, похожие на грозовую тучу, из которых косыми штрихами падали линии — Вода. Закрученная спираль, напоминающая воронку смерча — Воздух. И, наконец, большой треугольник, вмещающий в себя ещё три треугольника поменьше — явно Огонь.

— Я раньше вообще не заморачивался, ставил по сторонам чашки с землёй и водой, зажигал свечу, а четвёртую оставлял пустой для воздуха, — признался я, наблюдая за её отточенными движениями. — Работал, так сказать, грубее и проще.

— Это потому, что у нас капища нет. Там все стихии изначально под рукой, — ответила Василиса, отряхивая пальцы от белой пыли. — Ну всё… Готово.

Суровый ясеневый дед занял своё место точно в центре мелового круга. Мы встали по обе стороны стола, и крепко взялись за руки, слегка нависая над будущим артефактом.

Я прикрыл глаза, глубоко вдохнул и начал читать заговор, одновременно мысленно дотягиваясь до Мегалита. Он охотно отозвался, начав вливать через меня в древесину магическую силу.

— О, Огонь-батюшка, жар твой — сила,

прими сей предмет, закали до предела!

О, Вода-матушка, чистотой омой,

смой всё чужое, оставь лишь покой.

О, Земля-кормилица, крепость дай,

пусть будет твёрд он, как камень горный.

О, Ветер-странник, дыхание вдохни,

пусть слышит шёпот далёких времён!

Реальность вокруг начала меняться. Пока я читал, по кухне загулял шальной сквозняк. Тарелки в мойке мелко зазвенели, словно при слабом землетрясении, стены чуть завибрировали, а вода в трубах смесителя многозначительно загудела. Без всяких видимых причин меня бросило в жар, хотя никаких открытых источников огня поблизости не наблюдалось.

Я старался не отвлекаться на спецэффекты и продолжал:

— Четырьмя стихиями скрепляю,

Силой предков заклинаю:

Стань не просто вещью, а знаком судьбы,

Артефактом могучим, щитом от беды!

Я сглотнул, потому что в горле пересохло и мы разомкнули руки.

Ветер тут же стих, словно его выключили. Звон посуды прекратился. Дубинка всё так же неподвижно лежала на столе, ничуть не изменившись внешне.

А, нет! Не совсем.

Меловой круг с символами стихий слабо мерцал синеватыми искрами. Точно такие же колдовские огоньки бегали по телу ясеневого деда, словно впитываясь в поры дерева. С каждой секундой они становились всё тусклее, пока не погасли окончательно, оставив нас в привычной кухонной тишине.

Я помассировал ноющие кисти рук. Благодаря участию Василисы в ритуале боль была не такой сильной, как обычно, но не сказать, чтобы совсем исчезла.

— Ну что, — залихватски произнесла Василиса и решительно схватила дубинку со стола. — Айда во двор, проверять, что у нас тут получилось!

— Давай хотя бы в Навь перейдём, — попытался урезонить её я. — Не приведи судьба, кто из соседей увидит или попадёт под горячую руку.

— Ну, ладно, — она театрально закатила глаза, всем своим видом показывая, как якобы тяжело ей бороться с желанием побегать по ночному Колдухину с волшебной дубиной наперевес и снести парочку фонарных столбов.

Но мы оба прекрасно знали, что всё же в действительности Василиса — закоренелый законник и сторонник порядка. А её весёлое, если не сказать шальное, настроение объяснялось банальным выбросом адреналина и радостью от успешного создания рабочего артефакта.

Вообще, насчёт законности, это был тот ещё вопрос. Инквизиция категорически запрещала несанкционированное производство артефактов, и мы под этот запрет тоже подпадали. Мы, конечно, оправдывали себя тем, что нам «очень надо для дела». Но если так разобраться, кому в этом мире «не надо»? Бездонный кошелёк, неразменный рубль, который возвращается к владельцу после оплаты, скатерть-самобранка или хотя бы банальная волшебная метла, чтобы сама по выходным полы мела, пригодились бы каждому. Так что нарушали мы осознанно, чего уж там.

Я достал из ящика пару респираторов (мы уже успели распихать с десяток запасных комплектов по всем машинам, в Кубе и здесь, дома), открыл портал, и мы шагнули в хмарь Нави. Вышли мы в районе реки.

Для начала решили проведать Руслана. Оказалось, он так и задремал прямо возле детской кроватки, которую купил и собрал заранее. Заметив нас, он приоткрыл один глаз, сонно улыбнулся и, зверски зевая, доложил, что детёныш спит. А затем с надеждой поинтересовался, принесли ли мы топливо для генератора.

Я с виноватым видом честно признался, что забыл.

Руслан лишь стоически вздохнул, не найдя в себе сил даже на упрёк, отвернулся и мгновенно уснул снова. Оставив его в покое, мы пошли не в сторону реки, а наоборот, подальше от неё, вглубь пустошей.

— И как эту штуку активировать? — с любопытством спросил я, смотря на вырезанного деда. — По-хорошему же нужна привязка к владельцу.

— Привяжем, как и договаривались, к Руслану. И держать попросим исключительно здесь, в Нави, — кивнула Василиса. — Но для лёгкой проверки работоспособности хватит и наших, так сказать, вре́менных «полномочий».

Она ловко подбросила тяжёлую дубинку в воздух и пронзительно свистнула, чем немало меня удивила.

— Эх, раззудись плечо, да разойдись рука! Сплотись силой и прочь погони лютого врага! — звонко прикрикнула она.

— А обязательно вот так, с криком и спецэффектами? Допустим ли шёпот в этом деле? — не удержался я от комментария.

— Ой, Вадим, ты сегодня такой душный, — она смешно сморщила нос и снова подбросила дубину.

В этот раз та не послушалась законов всемирного тяготения. Вместо того чтобы упасть обратно в ладонь Василисы, она резко затормозила в пространстве и с низким гудением, подобно громадной и очень злой осе, стала носиться по округе. Пару раз артефакт угрожающе просвистел совсем рядом с моим ухом.

Не найдя подходящей «мишени», суровый дед очертил с дюжину неровных кругов, придерживаясь при этом высоты около метра над землёй. Наконец, видимо, признав патрулирование оконченным, дубинка вернулась к Василисе, и зависла в воздухе, позволяя себя перехватить, и тут же бессильно повисла в её руках.

— Ну что, вроде работает. Боевые испытания возможны только при появлении реального противника, — с явным сожалением сказала Василиса.

— А если просто мишени поставить? Чучело там, к примеру? Не отреагирует? — спросил я.

Она отрицательно покачала головой:

— Ему нужна враждебная воля, а не мешок с соломой.

— Ну, тогда пошли обратно, — я протянул руку, жестом прося дубинку.

Василиса, явно неохотно расставаясь с новой игрушкой, после короткого колебания всё же отдала мне дубинку. Взвалив тяжёлого ясеневого деда на правое плечо, левой рукой я сделал взмах, раскрывая проход. В воздухе вспыхнул овал портала, и мы шагнули обратно в Явь, ко мне на кухню.

— Слушай… — протянул я. Пристроив артефакт к дивану, словно это была обычная трость, я подошёл к раковине, открыл воду и принялся за тарелки, оставшиеся после обеда Кузьмы и Руслана. — А мне, кажется, я знаю, где можно забабахать новое капище.

Василиса широко распахнула глаза от удивления:

— Ты же понимаешь, что активное капище может использовать кто угодно? В том числе и наши недруги. За ним потребуется постоянный присмотр. То есть ты, по сути, собираешься создать сам себе головную боль на ровном месте.

— Прекрасно понимаю. Поэтому и предлагаю оборудовать его на самом видном месте, причём неподалёку от дома. А конкретно, прямо на пляже. Скажи, наша Печь может служить источником стихии огня?

— Ну разумеется. Печь и есть классическое локальное средоточие стихии Огня, издревле применяемое крестьянами в быту, — ответила Василиса тоном лектора, цитирующего учебник по основам магии.

— Вооооот! — я с победным видом потряс намыленной губкой. — Печь — это Огонь. Воздух там везде, со всех сторон. Буквально в двух шагах вода Камколя, а под самой печью — твёрдая Земля. Чуешь, к чему я клоню? Все четыре стихии собраны в одной точке!

— Ну да, — задумчиво протянула она. — Вы с Гайком всё равно не планируете тот кусок земли использовать под огороды, к тому же землю там уже давно затоптали. Если пространство позволяет, можно попробовать. Но мне кажется, Печь стоит слишком близко к воде. Стандартный круг там физически не поместится.

— Поместится, — весомо возразил я, споласкивая последнюю тарелку. — Я просто отодвину береговую линию на метр-другой. Сформирую правильный круг и уплотню грунт, чтобы не размывало. Волн на Камколе почитай, что нет, так что конструкция выйдет прочной. А со стороны это будет выглядеть как обычная благоустроенная площадка с Печью по центру. Местные к ней уже привыкли, а Пал Семёныч решит, что Гайк, как образцовый спонсор, просто навёл красоту. Только вот не знаю… Шашлычный бизнес в Печи магию не попортит?

— Нет, ничуть. Скорее уж шашлык на выходе получится слегка целебным, — Василиса произнесла это настолько невозмутимым тоном, что я так и не понял, серьёзно она говорит или издевается.

* * *

Позднее вечером мы с Василисой снова открыли портал в Навь. На этот раз канистру с топливом для генератора я не забыл.

Руслан уже не спал. Он сидел, ссутулившись над детской кроваткой, и с сосредоточенно орудовал длинным пинцетом, поштучно скармливал сверчков недовольно пищащему дракончику, в точности следуя инструкциям Ядвиги.

Никто из нас не был специалистом по взращиванию драконов. Подозреваю, что Ядвига тоже. Однако, поскольку альтернативного мнения по эксплуатации драконов у нас не было, мы строго следовали её советам. И, надо отдать должное, ведьма оказалась права, яйцо благополучно инкубировалось без всяких магических фокусов, просто за счёт того, что лежало в том месте, где и было нам нужно.

Сам же новорождённый ящер жрать сверчков категорически не желал. Он возмущённо отплёвывался и смешно корчил рожицу, однако два десятка насекомых Руслан в него всё-таки запихнул.

— Мы тебе оружие принесли, — сообщила Василиса, наблюдая, как оборотень суетится вокруг кроватки, пытаясь выудить из неё остатки скорлупы и не съеденных, выплюнутых сверчков.

— Вот же непоседа, — беззлобно ворчал Руслан, потому что мелкий дракон активно крутился внутри, мешая работе своей брутальной няньки. — Ядвига говорила, что скорлупа драконьего яйца — очень ценный алхимический ингредиент, просила собрать ей всё до крошки… Вадим!

— Ась? — отозвался я, ставя канистру с бензином на пол.

— Подержи-ка дракона.

— Что⁈ — искренне опешил я.

Но уже через секунду Руслан уверенным, явно отработанным движением подхватил ящера под передние лапы, ловко перевернул его животом вверх и бесцеремонно всучил мне.

То есть буквально за мгновение я оказался в ситуации, когда на руках у меня лежал настоящий, мать его, дракон, пусть пока и маленький. По ощущениям, кстати, весила эта рептилия прилично.

Дракон уставился на меня пронзительно небесно-голубыми глазами, в которых, как мне показалось, уже вовсю горело пламя недетского интеллекта. А затем вдруг резко подался вперёд, прямо к моему лицу. У меня всерьёз возникло опасение, что сейчас он цапнет меня за нос.

Но вместо этого в последнюю секунду из зубастой пасти высунулся язык. Не синий, а вполне себе розовый, как положено, только раздвоенный на конце, как у змеи. Дракон лизнул меня, пройдясь сразу по половине лица и оставив на щеке тёплую слизь с остатками пережёванных сверчков.

Руслан, который к этому моменту как раз управился с уборкой кроватки, бормоча себе под нос что-то вроде «детям чистота нужна, ребёнки в грязи жить не могут», мельком взглянул на то, как я подвергся нападению и совершенно серьёзно кивнул.

— Это значит, что ты ему нравишься и он тебя изучает, — со знанием дела пояснил оборотень.

Василиса очаровательно улыбнулась, достала телефон и сфотографировала меня, вот так стоя́щего с ошарашенным лицом, перепачканного слизью и с увесистым дракончиком на руках. Весил он, между прочим, не меньше пятнадцати килограммов.

— А что? — весело хихикнула она, пряча смартфон. — Тебе очень идёт, Вадим!