Песок на пляже был истоптан хаотичными следами. Вещей русалки нигде не было, но судя по одинаковым отпечаткам обуви, это, скорее всего, её супруг в панике метался по берегу и, уезжая, забрал одежду жены с собой.

Марина пропала у воды. И хотя я прекрасно знал, что Русалка физически не способна утонуть и может обходиться без кислорода так же долго, как и я, первым делом я обратился к озеру.

Несмотря на усталость после ритуала создания пещеры, я потянулся мыслями к стихии. Вода послушно откликнулась. Превратив собственное восприятие в огромный сонар, я начал прочёсывать водоём. Перед внутренним взором мелькали тени, копошащиеся на илистом дне раки, серебристые вспышки мелкой рыбёшки, я видел подводные течения и даже безмятежно спящих у дальнего берега уток.

Русалки не было.

Я расширил радиус поиска. Скользнул сознанием вверх по течению Малой Атаманки — ничего. Развернул магический вектор в обратную сторону, туда, где нижнее русло устремлялось к Кубани. Я выжал из себя максимум, дотянувшись на добрых пять километров вперёд, захватив даже воды самой Кубани.

Ни следа. Голяк.

За спиной я услышал нарастающий звук шуршание шин и хруст гравия, звук мотора сменился, перейдя на холостые обороты. Хлопнули дверцы. Это был «Фольксваген». Из машины вышли Василиса и Сергей, муж пропавшей.

— Привет! — бросил он мне на ходу.

Мы были знакомы лишь шапочно. Будучи обычным человеком, Сергей не имел ни малейшего понятия о том, кем на самом деле является его жена, кто такая в действительности Василиса и кто по сути сейчас стоит перед ним. Так было правильно с точки зрения правил «Маскарада», безопаснее для него и проще для всех нас. Сейчас он был просто мужем, слегка в панике, думающим, что его жена утонула или по какой-то неведомой ему причине сбежала.

— Вот тут лежали её вещи! — он лихорадочно указывал на пустой песок. — Одежда аккуратно сложена, телефон сверху. Она точно полезла в воду! Да, я видел запрещающую ленту и табличку, но вы не представляете, как Марина обожает плавать! Мы ведь и познакомились так, она вытащила меня из воды на пляже в Мысхако, когда я начал тонуть…

Василиса слушала его со спокойствием следователя, участливо кивая, словно детали их знакомства имели сейчас хоть какое-то значение. Я видел, как тяжело ей это даётся. Дело было не в магическом истощении, просто сейчас ей приходилось отыгрывать роль официального «человеческого» представителя власти перед паникующим парнем, хотя сама ситуация была крайне подозрительной и несла в себе тревожный след мистики.

Сергей продолжал говорить, слова лились непрерывным, сбивчивым потоком.

Василиса шумно выдохнула и, поймав мой взгляд, сделала то, что напрашивалось с самого начала. Она незаметно щёлкнула пальцами.

Сергей мгновенно застыл, словно видео поставили на паузу.

— Прошу прощения за радикальные методы, — Василиса потёрла виски, — но из-за его болтовни я вообще не могу сосредоточиться. Я понимаю, он в панике, волнуется, но всё же…

— Ерунда. В пекло чувство вины, — оборвал её я, возвращаясь к делу. — Давай по фактам. В воде её нет. Я просканировал всё, от озера, по Малой Атаманке и до Кубани. Это моё озеро, и хотя сейчас здесь есть проблемы с фауной, магических аномалий я не чувствую. Проверишь берег? Применялась ли здесь магия?

— Думаешь, есть смысл? — она нахмурилась.

— А если это наш бородатый друг Добрыня? Нашёл способ незаметно добраться до наших владений и атаковал Русалку.

— Звучит не слишком логично. Ему нужны мы, а не все подряд, и замашек фанатика-маньяка он раньше не демонстрировал. Но… совпадение действительно паршивое.

Василиса подняла руку и начала плавно чертить в воздухе сложный узор. За её пальцами потянулся зеленоватый, мерцающий след. Спустя мгновение прямо в воздухе соткались призрачные светящиеся весы с двумя чашами, подвешенными на яркой оси.

Василиса сделала шаг назад, ожидая результата. Магические чаши не дрогнули. Они висели в воздухе абсолютно неподвижно, статично.

Василиса развела руками. Лёгкий ветерок развивал её волосы, выбившиеся из косы.

— На пляже и в радиусе километра от него активная магия не применялась, — сказала она. — Это не исключает того, что здесь что-то произошло, и не означает, что Добрыни тут не было. Но… пока имеем то, что имеем. Большего я тебе не скажу.

Я задумчиво посмотрел на пустой пляж, пытаясь собрать мысли в кучу.

— Ладно. А если это вообще не магия? Что, если дело в другом? Вчера здесь нарисовалась компания каких-то гоблинов. Требовали пустить их искупаться, наехали на Марину. За неё вступился Михалыч, так они дали ему в бубен.

Василиса мгновенно подобралась, в ней проснулся участковый уполномоченный:

— И почему я узнаю́ об этом только сейчас? Где заявление от потерпевшего?

— Тебе бы всё бумажками обложить, — поморщился я. — Я сам их немного пуганул, они свернулись и уехали.

— То есть имел место самосуд? — её взгляд стал суровым.

— Давай без этого, — я устало выдохнул, я не хотел сейчас тратить время на препирательства. — Смысл в другом, здесь крутилась агрессивная шпана. Теоретически, они могли сегодня вернуться, увидеть, что Марина одна, напасть и увезти её.

Василиса с сомнением покачала головой:

— Она сильная. Она Русалка.

Мы оба замолчали. Каждый из нас понимал, ни сила двоедушника, ни магия не спасают от фактора неожиданности, удара монтировкой по затылку или применения шокера. В конце концов, фанатики умудряются отлавливать и убивать двоедушников самыми изощрёнными способами, оставаясь при этом простыми смертными.

— Ну, мало ли? Могло же такое быть? — не унимался я. — При таком раскладе магия, как ты понимаешь, не нужна.

Она нервно закусила губу, обдумывая версию.

— А следы борьбы? — начала было Василиса, но тут же замолчала, окинув взглядом истоптанный песок. — Хотя о чём это я… Сергей тут так кружил, что всё затоптал и уничтожил любые улики.

— Давай пробьём номер их машины, и я навещу этих голубчиков, — предложил я. — Тебе всё равно по протоколу положено организовывать прочёсывание берега и вызывать водолаза из райцентра. Хотя мы оба знаем, что это бессмысленно, на дне её нет.

— Что ж, почему бы и нет, — согласилась она. — Скатайся, поговори с ними. Заодно просканируешь их логово, если сумеешь. Какой номер?

И тут я замер.

— Вот ведь псы Нави… — теперь пришла моя очередь кусать губы. — Я не помню. То есть я его видел, но мозг просто не сфокусировался. Не посчитал нужным запоминать.

— Точно видел? Периферийным зрением? — озадаченно уточнила Василиса. — Есть одно заклинание… но оно бьёт по мозгам.

— Валяй. Применяй, — не раздумывая, ответил я.

Василиса сделала плавный пасс обеими руками. Воздух между её ладонями дрогнул, и из пустоты соткался призрачный цветок, пульсирующий холодным белым светом.

— Это нечуй-ветер. Нюхай.

Обнюхивать магический цветок, существующий в виде голограммы, казалось верхом абсурда, но я шагнул вперёд и послушался. Вопреки моему скепсису, сияющие лепестки вдруг осыпались потоком серебристой пыльцы. Она скользнула мне в лицо, устремилась в нос и мягко осела в носоглотке.

В то же мгновение мир вокруг изменился. Краски стали пронзительно резкими, звуки — чёткими, а в голове прояснилось. Обрывки воспоминаний мгновенно сложились в нужную картинку.

— Номер «Х 176 АМ»… Сто двадцать третий регион.

Василиса кивнула, достала из «Фольксвагена» свой рабочий ноутбук и быстро застучала по клавишам.

— Нашла. Писать есть на чём? — спросила она, не отрываясь от монитора.

— Я запомню, — уверенно бросил я. Мой мозг всё ещё работал как суперкомпьютер.

— Давай без самодеятельности, — отрезала Василиса. — Действие цветка закончится через час, и память начнёт угасать, пока твоё сознание не вернётся в исходное состояние. Протокол — вот лучший друг памяти. Пиши.

Я сбе́гал к машине, достал из бардачка блокнот и ручку, вернулся к автомобилю Сергея и переписал с экрана ноутбука фамилию, имя, отчество, а заодно и домашний адрес владельца авто.

— Ладно, я побежал, — бросил я, махнув Василисе рукой.

— Ты только ничего криминального там не устраивай, — строго предупредила Василиса, провожая меня взглядом. — Просто привези его сюда. Я сама расспрошу, мозги просвечу. А пока, и правда, подниму волонтёров. Не всё же местным медпункты чинить, надо иногда и берега озера Камколь изучать.

Она щёлкнула пальцами. Пространство вокруг едва уловимо дрогнуло, и Сергей выпалил, продолжив фразу с прерванного полуслова:

— … дат в мастера спорта по плаванию! Она умеет задерживать дыхание на две минуты и девятнадцать секунд, я сам засекал! Но мало ли что могло случиться…

Парень был настолько взволнован, что даже не придал значения нашему мгновенному перемещению в пространстве, он просто повернулся к нам, ища поддержки.

— Всё, я поскакал, — сказал я и, не тратя времени на долгие прощания, запрыгнул в свой УАЗ. Мотор взревел, и машина сорвалась с места.

* * *

Нужный адрес находился в соседней станице Кертельская, куда я и направился. Вообще-то, тонкое воздействие на разум, это вообще не сильная сторона Водяного. Однако после восстановления Мегалита во мне пробудились кое-какие скрытые «таланты». К тому же магический допинг от «нечуй-ветра», судя по всему, тоже мне помогал сейчас, обостряя восприятие до предела.

Поэтому, когда на объездной вокруг райцентра я услышал заливистый свисток сотрудника ДПС, паниковать не стал. Я плавно притормозил у обочины. В зеркало заднего вида было отлично видно, как инспектор неспешно направляется ко мне, с характерным прищуром хитрых глаз и той самой неискренней жалостью на лице, с которой обычно они говорят: «Ну что, нарушаем?».

Я прикрыл глаза, мысленно нащупывая сознание идущего ко мне человека. Представил призрачную руку, сотканную из сияющих белых нитей, мягко коснулся ею головы инспектора и негромко произнёс:

— Малое забвение. Последние пять минут

Гаишник подошёл к моему окну уже скорее по инерции. На его лице отразилась полнейшая дезориентация, он явно не понимал, как здесь очутился и зачем вообще остановил мою машину.

— Дорога, спрашиваю, не перекрыта сегодня, уважаемый? — обратился я к нему с таким непринуждённым видом, будто это была не первая фраза нашего диалога, а скорее его середина.

— А? Нет… — он заморгал, пытаясь собраться мыслями. — Ремонта на этом участке до осенних дождей не планируется.

— Счастливого пути? — с лёгкой полуулыбкой подсказал я.

— Счастливого пути! — звонко, словно воинскую команду, отчеканил инспектор. Нащупав в этой стандартной фразе спасительный алгоритм, он с облегчением взял под козырёк и махнул рукой, мол, проваливай.

Ментальную магию я применял впервые, результат, откровенно, мне понравился.

До станицы Кертельская я домчал минут за двадцать. Навигатор уверенно провёл меня по извилистым улочкам и подсказал, где повернуть, чтобы оказаться у нужного двора.

За забором слышалось бурное оживление, там явно было застолье. На участке возвышалась массивная деревянная беседка, почему-то приподнятая над уровнем остального двора на сваях. Именно в ней и расположилась та самая «честная компания», в которой я без труда узнал вчерашних гоблинов, так настойчиво требовавших пустить их искупаться в Камколе.

Компания тоже меня заметила. Если они и удивились моему появлению, то лишь на секунду. Один из парней, тот самый, что во время вчерашнего конфликта стоял тише воды, ниже травы, внезапно осмелел. Он резво выскочил из беседки и вразвалочку двинулся мне навстречу.

— Опа-опа-опа! И кто это к нам пожаловал? — с издёвкой протянул он. — Извиняться явился, бздых?

Договорить он не успел. Я без затей ударил его в подбородок. Он коротко охнул и осел.

Ещё один участник «клуба» сорвался с места и куда-то шмыгнул, но я не стал его преследовать. Только проводил взглядом.

— Я очень рад, что застал вас всех здесь, болезные, — сказал я, встав напротив выхода из беседки и скрестив руки на груди. — У меня к вам разговор.

— Ты чё, бессмертный? — глаза паренька с забинтованной рукой, того самого, которому я вывихнул плечо, налились кровью. Он попытался встать, но я шагнул вперёд, и он замер.

— Тебе вторую руку поправить, Рокки Бальбоа? — хмыкнул я, наклоняя голову.

Настроение у меня было максимально недружелюбное. И я не собирался это скрывать.

— Стоять! Пристрелю!

Голос раздался за моей спиной, истеричный, срывающийся на фальцет. Я медленно повернул голову и глянул на источник крика.

Тот самый, который только что сбежал. Оказывается, он не сбежал. Он побежал за «подкреплением». В руках он сжимал двустволку, направленную мне в спину. Руки дрожали, но палец лежал на спусковом крючке.

— О, Пятачок! — я не испытывал ни тени страха. Меня обычным-то оружием особо не ранишь, только разозлишь.

— Почему Пятачок? — несмотря на накал страстей, переспросил «забинтованный», глядя на товарища с ружьём.

— Потому что у него дома было ружьё, конечно же, — я усмехнулся, не сводя глаз с «Пятачка». — Вы, помнится, хотели поплавать. Ну, так почему бы и нет?

Остатки ментальной магии всё ещё бродили в моей голове, незначительные эманации, я чувствовал их в виде лёгкого, почти незаметного покалывания. Я сосредоточился, представил, что мы находимся на дне озера с прозрачными, кристально чистыми водами, потянулся к сознанию бритоголовых и произнёс два слова:

— Иллюзия… Откровенность.

Вокруг словно прошла волна, свежая, прохладная, она коснулась каждого из них, и я увидел, как лица гопников мгновенно исказились.

Тот, кого я вырубил ударом в подбородок, вскочил на ноги, хватая ртом воздух. Тот, кто держал ружьё, выронил его. Остальные повскакали с лавок и все как один начали махать руками, поднимать головы вверх, дёргаться.

Со стороны могло показаться, что они изображают птичек, пытаются взлететь. Но в действительности им казалось, что они на дне океана, а над ними километры воды, а под ними — бьют хвостами киты, и кислорода не хватит им на всех. Сейчас им казалось, что они тонут, находясь на глубине. Каждый из них поднимал голову вверх, пытаясь дотянуться до поверхности, махал руками, подпрыгивал, судорожно выдыхал.

Иллюзия не была безобидной. Они кашляли, в глазах стояла паника тонущего, такая сильная, что, хотя их лёгкие не были заполнены водой, мозг не мог отличить это утопление от настоящего. Их страх тоже был настоящим. Как и риск нажить себе ПТСР на всю оставшуюся жизнь.

— Итак, дорогие мои утопленники, — сказал я спокойно. — Где вы были сегодня в первой половине дня? Ты?

Я ткнул пальцем в живот тому, который прибежал с ружьём. Он закашлялся, захрипел, пытаясь выдавить из себя ответ:

— Мы у Витька были! В плейстейшн играли!

— Вот вы уроды, конечно, — раздался скрипучий голос за спиной. Я обернулся.

На крыльце дома стоял дед. Сухой, жилистый старик в тёплой жилетке и с палкой в руке. Он смотрел на гопников с укоризной.

— Лёнька, ты должен был матери с огородом помочь, а сам обратно в игрульки с дружками своими засел!

Я не обращал на деда внимания. Наклонился, поднял двустволку, двинул рычажок, переломил ствол и скинул на траву патроны.

— Кто из вас ездил сегодня в Колдухин? — спросил я, игнорируя сердящегося дедка. Голос мой стал жёстче. — У нас пропала спасатель Марина, которой вы вчера угрожали!

Парни всё ещё судорожно пытались вынырнуть из иллюзии. Я ждал, переводя взгляд с одного лица на другое.

Я не только говорил громко, я изменил иллюзию. Теперь им казалось, что они не в чистой, прозрачной воде, а в мутной, и погружаются всё глубже, с каждой секундой, уходя в толщу. Свет померк, вокруг только зелёная муть, и их паника стала ещё сильнее.

— Правду мне говорите! Правду! — рыкнул я, и они начали обливаться слезами, захлёбываться собственным страхом. Но никто из них не сознался.

— Я не ездил, клянусь! — хныкал «боксёр», дёргаясь, словно пытаясь оттолкнуться от невидимого дна.

Я протянул ружьё деду, тот принял его без лишних вопросов, кивнул и отошёл в сторону, с любопытством разглядывая странно ведущую себя молодёжь.

— Ты дохтор, что ли? — спросил он прищурившись. — Что с ними?

— Наркотики, дедуля, — протянул я, пожав плечами. — Запрещённые вещества. Смотри, как их кроет. Чистое зло, разъедающее мозги. А если мозгов нет, то вообще беда. Катастрофа.

— А при чём тут Колдухин? — дед нахмурился, но в голосе его звучало не столько подозрение, сколько любопытство.

— Мне нужно кое-что выяснить, — уклончиво ответил я.

— Так у них машина не работает, — дед махнул рукой в сторону забора. — Я им денех дал на чистку карбюратора, а они, вишь, козлы, водки купили.

Он показал на стоя́щие у забора велосипеды, три старых «Урала» с облезлыми рамами. Похоже, именно на них вся эта компания сегодня и передвигалась.

Я немного ослабил иллюзию, снизил накал утопления, сделал воду чуть светлее, дал каждому вынырнуть, глотнуть воздуха и снова накрыл волной. Отпускать я их не спешил.

Пока асоциальная молодёжь корчилась, я прикрыл глаза и попробовал почувствовать, «поискать» Русалку. Сознание скользнуло по двору, вверх, вниз — пусто. Её здесь не было. Ни сейчас, ни раньше.

Я обошёл дом и обнаружил гараж. Внутри стояла знакомая бордовая «десятка», капот был открыт, и я заглянул под него. Похоже, машина и правда была не на ходу.

М-да. Это мягко намекало на невиновность гоп-компании. И я бы обязательно узнал об этом без психотравмирующей магии, если бы они не кинулись бить мне морду, а потом угрожать ружьём.

Я вернулся обратно. Вид у тонущих был жалкий. Они всё ещё панически дёргались, подпрыгивали, сжимали рты, чтобы не терять драгоценный воздух.

Я потянулся к их сознаниям и вырубил иллюзию.

Они попадали на землю, кашляя и судорожно хватая ртами настоящий воздух.

— Дед, — сказал я, поворачиваясь к старику, — ты бы их выпорол. А то в следующий раз приедет к ним или Госкомдурь, или труповозка.

Дед сурово сдвинул брови.

— Да это уж мы в лучшем виде, дохтор, — ответил он, сплёвывая на землю.

Не знаю, почему он решил, что я медик, может, из-за того, как я держался, но разубеждать я его не стал.

Гоп-компания валялась по разным частям двора, стонала, подрагивая руками и ногами. Очевидно, их перегретые коллективным страхом мозги придут в себя не скоро. И всё же вины своей в этом я не чувствовал. За языком надо следить, и угроз вместе с оскорблениями не допускать, а то может прилететь такой вот ответ, что мало не покажется.

Я плюхнулся на сиденье УАЗа, хлопнул дверью и набрал номер Василисы. Она ответила почти сразу.

— Василиса, привет тебе ещё раз.

— Что там? — без обиняков спросила она. — Везёшь мне подозреваемых?

— Это не они, — выдохнул я. — Машина не на ходу. При допросе не сознались.

— Ты же не поджаривал им мозги, Вадим? — устало спросила она, и в голосе её послышалось предупреждение.

— Нет, за кого ты меня принимаешь? Моя стихия вовсе не Огонь, — я позволил себе слабую усмешку. — Моя стихия — Вода. Я всё сделал аккуратно.

— Вадим, мне не до шуток, — голос Василисы стал жёстче. — Марина и правда пропала. Мы подняли на уши всю деревню, кто её видел, когда… Камеры дорожные на поворот к Колдухину проверили. В посёлок не въезжало незнакомых машин. Но есть же ещё въезд через завод.

— А на заводе ещё два водоёма, — я кивнул сам себе. — Слушай, это маловероятно, но завод надо тоже проверить. Я сейчас поеду туда, ты сможешь подтянуться? Ты же помнишь, что я такой себе поисковик.

Я завёл мотор и, постепенно набирая скорость, двинулся в сторону райцентра.

— Я смогу к тебе вырваться на полчаса-час, — ответила Василиса. — А пока мы собрали три группы волонтёров, они прочёсывают берега вдоль озера.

— Ты же понимаешь, что это пустая трата времени, — сказал я, глядя на дорогу.

— Вадим, мы тут уже все версии отрабатываем, — недовольно ответила она. — Короче, как будешь на заводе — звони. И не делай глупостей.

— Когда я их делал? — искренне удивился я.

В трубке повисла пауза, я услышал, как она вздохнула:

— Я серьёзно, Вадим. Будь осторожен.

Связь оборвалась. Я прибавил газу, и УАЗ уверенно покатил вперёд, к заводу.