Как сказала Василиса, нам предстоял серьёзный ритуал управления стихией Земли. Моя роль в нём сводилась к минимуму, обеспечить моральную и организационную поддержку, а в случае необходимости, стать донором магической энергии. Василиса же подошла к делу серьёзно, готовясь развернуть волшбу, что называется, в полный рост.

Весь её магический арсенал, как ни странно, уместился в картонной коробке с логотипом «Почта России», которую я притащил со своей работы. Василиса собирала инвентарь, я сработал грузчиком и открыл портал прямо из собственного подвала. Донеся и поставив эту коробку на безжизненный песок Нави, я выпрямился, всем своим видом демонстрируя готовность к подвигам. Оставалось лишь понять, что именно нужно делать.

— Пожалуйста, глянь, нет ли кого по ту сторону Моста? Нам не нужны сюрпризы в ответственный момент, — попросила она, слегка приопустив респиратор.

Я молча кивнул и спустился к Смородине. Всмотрелся. Противоположный берег демонстрировал абсолютную пустоту и одиночество мира мёртвых. Ни души. Честно говоря, то, что за долгое время не случилось ни единого спонтанного прорыва, не появилось ни одного блуждающего беса или иной твари, начинало казаться сильно подозрительным. Слишком уж тихо. Однако — имеем то, что имеем.

Тем временем Василиса приступила к подготовке. Она двигалась плавно и основательно, делая короткие паузы, чтобы мысленно выверить каждый следующий шаг.

Сперва в тёмный грунт она воткнула металлический штырь. Привязав к нему верёвку, Василиса отмерила около пятнадцати метров и уверенным шагом прочертила гигантский круг. Этот круг был в полусотне метров от нашего вагончика, там, где берег плавно переходил в холм. Именно здесь, прямо в его склоне, мы и планировали создать будущую пещеру.

Закончив с основным контуром, она переместилась на его границу и таким же образом начертила ещё один круг куда скромнее, метра три в диаметре. Затем из коробки она достала обыкновенные стеклянные банки, которые мы прихватили из моей кладовки. Василиса расставила их на равном удалении друг от друга по периметру малого круга.

Первая банка была пустой, причём, как я заметил, она была плотно закупорена полиэтиленовой крышкой. Таким образом, в ней был, буквально законсервированный воздух из Яви. Во вторую она плеснула пол-литра воды из пластиковой бутылки с этикеткой «Святой источник». В третью опустила маленькую свечу-таблетку и чиркнула спичкой, крохотный огонёк робко задрожал.

Наконец, из коробки появилась четвёртая банка, до краёв засыпанная землёй с моего же огорода. Её Василиса аккуратно поставила в самый центр круга.

Логика была изящной в своей простоте. Классическое обращение ко всем четырём стихиям, где Воздух, Вода и Огонь образовывали защитный периметр, выступая в роли поддержки, а Земля находилась в эпицентре, как главная, доминирующая сила грядущего ритуала.

Как только она поставила последнюю банку, дверь вагончика скрипнула. На пороге показался Руслан, зевающий во весь рот.

— Еле уложил на дневной сон. Всю ночь фестивалил, — устало пожаловался Руслан, подходя к нам.

— Становись у банки с Воздухом, — не оборачиваясь, скомандовала Василиса. — Ты, конечно, представитель стихии Земли, но эта точка не должна пустовать.

Меня же она уверенным жестом отправила к ёмкости с Водой. Мы заняли свои места, выстроившись треугольником за пределами малого круга. Подготовка завершилась. Василиса начала.

— О, Мати Земная, владычица глубин,

Внемли гласу моему во сумрацах и хладе!

Да подвигнется земля, покоряясь воли моей,

И ископает ров сред камней, грязи и пыли.

Тихо, без поспешения, без шума и лишнего звука,

Да будет труд твой крепок, яко вечная опора.

Уплети вся стены, скрепи всяк край —

Да стоит нерушимо, яко твердейшая гора.

По мере того как звучали древние слова, вокруг Василисы начало закручиваться нечто невообразимое. Потоки энергии, ослепительно-белые, изумрудно-зелёные, багровые и сапфирово-синие, сплетались в тугие жгуты. Они пульсировали, переливались множеством оттенков, завязывались в сложные, многомерные узлы и тут же распадались, чтобы сплестись вновь. Вся эта сияющая круговерть послушно держалась, не покидая своей «орбиты», вращаясь близ Василисы.

Всё это время я напряжённо тянул силу из Мегалита. Дело шло со скрипом, ощущение было такое, словно я сижу в закрытой бочке на дне пруда и пытаюсь докричаться до того, кто беспечно отдыхает на берегу. И всё же, пока Василиса творила начальную, самую ресурсоёмкую часть ритуала, я щедро, насколько мог, вливал в неё энергию. Мой личный магический «ядерный реактор» постоянно восполнял запасы за счёт окружающей среды, оставаясь, пожалуй, самым экологичным источником магической энергии.

Когда стихли последние слова заклинания, линии уплотнённой стихийной энергии обрели свободу. Они стали вести себя более вольно, стремительно отлетали на несколько метров, касались камней и грунта, возвращались обратно, но всё равно держались в границе большого тридцатиметрового круга.

Несколько таких светящихся плетей нацелились на склон холма. Возвышенность была совсем небольшой, высотой метра в два, но для наших целей подходила идеально. Энергетические жгуты попытались с ходу ввинтиться в неподатливую породу Нави, но наткнулись на сопротивление. В отличие от остальных линий, которые продолжали свой танец вокруг Василисы, эти остались на месте, упрямо налегая на грунт. Вскоре к ним на подмогу ринулись другие потоки всех четырёх цветов.

В какой-то момент раздалось едва слышное, похожее на змеиное шипение, и магия пробила грунт. Энергия скользнула между камней, въелась в склон, заставляя грунт расступаться и перемещаться с такой лёгкостью, словно законы гравитации на него больше не действовали.

Что именно происходило в глубине склона, мы уже не видели, так как стояли на своих местах. Василиса и вовсе стояла с закрытыми глазами, судя по всему, она воспринимала происходящее исключительно через сенсорику своих энергетических линий, заменивших ей обычное зрение.

Холмик на наших глазах зашевелился словно живой, как будто внутри просыпался огромный Голем. Грунт и камни перестраивались до тех пор, пока не образовали почти вертикальную плоскость. В её центре зиял абсолютно круглый вход, эдакая нора хоббита, вот только габариты были куда внушительнее, не меньше трёх с половиной метров в диаметре.

Поверхность склона, обрамляющая новоявленный вход, на глазах начала уплотняться. Мутная, неприглядная серость навийского камня отступала, сменяясь глубокими, изумительно чистыми оттенками синего и фиолетового. Порода буквально кристаллизовалась, превращая эту часть унылого берега Смородины в нечто инопланетное и величественное.

Внутри холма, там, куда вела образовавшаяся арка, шли не менее масштабные процессы. Внезапно вершину возвышенности прорезал острый, как средневековое копьё, каменный шип. За ним вырвался ещё один, и ещё, и ещё. Целый ряд пик вырос из-под земли, выстроившись в агрессивный гребень, уходящий от входа вдаль. Первые зубцы вначале достигали метра в высоту, стоя на приличном расстоянии друг от друга, но они росли и росли, пока не вымахали в пятиметровые острия. Затем их высота пошла на спад, пока гребень окончательно не сравнялся с ландшафтом. В отличие от фиолетового фасада, эти пики отливали рубиново-алым цветом.

Сам холм тем временем покрывался правильными шестиугольными пластинами, напоминая панцирь исполинской рептилии. Степень кристаллизации была феноменальной, эти идеальные, угловатые грани казались полупрозрачными, преломляя тусклый свет изнанки мира.

— То есть, делать тайное убежище мы не планировали в принципе? — скептически заметил Руслан. Он выразительно обвёл выпученными глазами сверкающий рубинами и сапфирами архитектурный шедевр, который теперь было видно за версту.

— Ну, все претензии к дизайнеру, — я махнул в сторону Василисы, которая, не открывая глаз, продолжала руководить скрытыми процессами магии и никуда не спешила.

Ритуал продлился не меньше пятнадцати минут. Когда последняя искра энергии угасла, она без сил опустилась на камни.

Какое-то время мы с Русланом так и стояли у своих банок, не решаясь покинуть контур и не понимая, можно ли уже двигаться. Наконец, убедившись, что всё точно закончилось, я принялся за уборку. Вся атрибутика, стеклянная тара и прочие приблуды благополучно перекочевали обратно в картонную коробку.

— Ну, что, — Василиса слабо улыбнулась и, опершись на мою руку, поднялась на ноги. — Пошли подписывать акт приёмки помещения.

— Слушай, Василиса, а что это за непонятные наросты наверху? — поинтересовался я, кивнув на рубиновые пики.

— А что, непонятно? — она искренне озадачилась. — Это символизирует драконий гребень.

— Вообще-то, у Ефима такие штуки на спине не растут. Так, небольшие выступы, скорее символические. Он же дракон, а не спинозавр, в конце концов, — осторожно заметил Руслан.

Василиса лишь недовольно поморщилась:

— Ой, всё. Не придирайтесь. Пошли смотреть.

Мы шагнули под своды «пещеры». Справедливости ради, назови это пещерой при Бильбо Бэггинсе, почтенный хоббит лопнул бы от чёрной зависти. Габариты входа поражали. Конечно, это был не масштаб тоннеля метрополитена, но всё равно впечатлял своим размахом.

Заранее Василиса не обмолвилась ни словом о том, что именно собирается «ваять». Возможно, у неё просто не было чёткого плана, или она до конца не верила в успех ритуала. А может, банально хотела нас удивить. Если так, то это ей удалось на славу.

Первые шесть-семь метров мы спускались по своеобразной входной «трубе». Гладкие, словно отполированные стены переливались зелёными и синими оттенками. Сквозь полупрозрачную толщу кристаллизованного камня струился магический свет. Преодолев этот коридор, мы шагнули дальше и замерли.

Это было гигантское полусферическое помещение. Идеально круглый зал диаметром не меньше тридцати метров. От зала, подобно лучам, расходились всего шесть круглых зевов. Главный, через который мы вошли, был самым широким, остальные пять тоннелей оказались поскромнее, чуть больше двух метров в поперечнике.

Мы разбрелись по комплексу. Василиса вышагивала с деловитым видом придирчивого прораба, выражение её лица как бы говорило: «Так-с, посмотрим, что тут у нас получилось». Я ходил скорее с любопытством, а вот Руслан пребывал в состоянии абсолютного потрясения.

— Василиса! — эхом донёсся его голос из соседнего ответвления. — А там, за пределами комнат… это что, ещё один коридор⁈

— Это называется «запасной выход»! — с явным самодовольством отозвалась она.

В этот момент мы с ней осматривали одну из боковых «комнат». Помещение, куда вёл коридор-труба, имело вытянутую форму, пространство плавно расширялось, образуя просторный зал шириной метров в пять, а в самом конце сужалось, открывая проход в ещё один небольшой тоннель. Этот дальний коридор светился всё тем же радужным мерцанием. Он пролегал по дуге, связывая между собой все помещения и выводя ко второму выходу.

Казалось, при проектировании этого подземелья Василису всерьёз заботили требования и нормы пожарной безопасности.

В итоге, магия Земли выкроила в холме сложную и невероятно логичную архитектурную систему:

Главный холл. Огромный центральный зал полусферической формы.

Жилые секции. Пять вытянутых комнат-капсул, в каждую из которых вёл свой тоннель из центрального зала.

Кольцевая артерия. Опоясывающий весь комплекс узкий коридор, в который можно было попасть из дальней части любой комнаты.

Эвакуационный путь. Вторая брешь, пробитая кольцевым тоннелем на противоположной стороне холма.

Если прикинуть общий объём пещеры, то здесь было совсем не двести кубических метров, о которых мы вчера вечером говорили, а цифра совершенно иного порядка.

Как по мне, мы стояли не в сырой дыре под землёй. Это был настоящий дворец, изумительно красивый, величественный Лабиринт.

Побродив по боковым отсекам, я обнаружил ещё одну любопытную деталь, каждая комната имела свой неповторимый цветовой акцент. Розовый, зелёный, синий, красный и жёлтый. Цвета не были сплошными, они скорее выступали доминирующей нотой в общей палитре переливов и внутреннего свечения кристаллических стен. Проблемы с названиями, само собой, не будет.

— Круто придумано, — искренне восхитился я. — Вот я, как представитель стихии Воды, максимум на что способен — это небольшую плотину соорудить. А тут… Целый дворец.

— Ну, ты не прибедняйся. А я считаю, что если уж и браться за дело, то почему бы не сделать красиво? — философски заметила Василиса. — Тем более что нормативный срок эксплуатации этого сооружения, тысяча лет.

Её тон был настолько невозмутимым, что я так и не понял, шутит она насчёт гарантийного срока или говорит на полном серьёзе.

В этот момент со стороны входного тоннеля донёсся стук когтей и какая-то возня. Секунду спустя в центр пещеры ворвался Ефим, весёлый и гиперактивный, как громадный молодой кот.

— Ефимчик! Проснулся! — просиял Руслан, который до этого имел весьма озадаченный вид.

Внезапно моего сознания коснулось лёгкое давление, и в голове раздался мысленный голос, по-детски звонкий, чуть ли не мультяшный:

«Привет!»

Я приветственно помахал дракону рукой. Всё в точности, как и рассказывал Оборотень, пока голосовые связки не разовьются, Ефим общается телепатией. Но постойте-ка… Он что, опять подрос⁈ Я же видел его только вчера!

Руслан сгрёб своего чешуйчатого питомца в охапку, а когда тот, вырвавшись, радостно ускакал исследовать сверкающие коридоры, вернулся к насущным проблемам инженерии:

— Слушай, Василиса, а как мне сюда двери-то ставить? Место открытое, всеми навийскими ветрами продуваемое.

— Палатку внутри разбей, — отмахнулась она. — Внутренняя отделка полностью на тебе. Но лично я бы, кроме мебели, вообще ничего сюда не тащила.

— Но двери! Как жить без дверей⁈ Мне что, заказывать дверной блок по индивидуальным размерам, а как крепить? На клей? А возьмёт ли монтажный клей этот ваш идеально гладкий кристалл?

Василиса лишь недовольно поджала губы и направилась к выходу.

— Руслан, — окликнул я оборотня. — Слушай, мы можем просто перенести твой вагончик прямо сюда, в центральный зал. Вот тебе и будет привычное замкнутое пространство с дверями.

Оборотень закряхтел, прикидывая, как это провернуть:

— Это ж сколько физических сил на такую махину уйдёт…

— Давай я просто покажу. Пока Мегалит работает у меня на подпитке.

Я не стал пускаться в долгие объяснения. Магия всё ещё витала в воздухе, контур ритуального круга ещё был наполнен силой, а неизрасходованная энергия Мегалита продолжала циркулировать по моим жилам, даруя совершенно нетипичные способности. Телекинез — по всем законам природы у меня его быть не должно. Но сейчас я чувствовал, что мог горы свернуть.

Я мысленно ухватился за многотонный вагончик, стоящий на улице. Чуть приподнял, словно пушинку, и втянул эту прямоугольную бытовку сквозь широкую арку входа, плавно опустив на пол центрального зала, установив чуть в стороне от центра. Контраст между обшарпанной будкой и сияющим магическим дворцом был, конечно, абсурдным.

Василиса, уже стоявшая у самого выхода, обернулась и бросила на всё это убийственный взгляд.

— Это некрасиво, — сухо сказала она и вышла прочь.

— Ни фига себе показал… — присвистнул Руслан, глядя на приземлившийся вагончик.

— Ну вот, строительство и переезд в одном флаконе, — резюмировал я, отряхивая руки. — Единственное, наверное, камеры снаружи потеряют сигнал, эти стены наверняка экранируют. Поставить ретранслятор попробуй. А в остальном обживайте новый дом, а я пошёл. У тебя на ключе ещё остались заряды на выход?

— Да, — ошарашенно пробормотал Руслан.

Он всё никак не мог оторвать взгляд от своего вагончика, который теперь вместе с бензогенератором и прочим скарбом нелепо громоздился посреди инопланетного величия центрального зала.

Я прошёл вслед за Василисой, подхватил картонную коробку, бросил прощальный взгляд на суровый Калинов мост и открыл портал. Шаг, и мы оказались в более привычном и не таком праздничном подвале моего дома. В гостях, конечно, хорошо, особенно если это подземный дворец, а дома лучше.

Мы поднялись наверх. Василиса без сил легла на диванчик в гостиной, а я направился к плите. Несмотря на невероятную плотность событий и стойкое ощущение, будто мы провели на той стороне половину суток, часы показывали, что от момента нашего прибытия в Навь до возвращения прошло всего сорок минут. Вполне оставалось время, чтобы успеть сварить и выпить кофе, не выйдя за пределы установленного Трудовым кодексом часа обеденного перерыва.

* * *

Раздался звонок моего мобильного. Я глянул на экран, высветился городской номер с кодом нашего райцентра.

— Да! — ответил я, зажимая телефон плечом и доставая медную турку.

— Привет, Вадим. Это Виктор из лаборатории. Ты просил маякнуть тебе первому, как будут новости.

— Это по анализам? По мёртвой рыбе?

— По ней самой. В общем, слушай, нет там у вас ни токсинов, ни следов сброса химии, ни возбудителя инфекции. Ясное дело, кто-то рыбу глушит. Либо динамитом балуются, либо электроудочкой орудуют. Проблемы у вас, ребята, с браконьерами. Официальное заключение я на бумаге через пару дней выдам, но… Сообщаю предварительно, как договаривались.

— Проблемы у нас… — задумчиво эхом отозвался я.

Я насыпал молотый кофе, залил водой и поставил турку на огонь, невольно бросив взгляд на лежащую с закрытыми глазами Василису.

— Что там, Вадим? — тихо спросила она.

— Говорят, браконьеры у нас завелись. Рыбу глушат.

Василиса приоткрыла один глаз и скептически приподняла бровь:

— Глушат, а потом аккуратно перекусывают пополам? Ты это серьёзно? И представь, ты бы мог не заметить, если бы кто-то глушил рыбу динамитом прямо у посёлка?

Ответить я не успел, теперь уже зазвонил телефон Василисы. Настойчивая трель напомнила нам обоим, что девушка на диване не только Маг высшего уровня, но и местный участковый.

— Да? — ответила она. — Что? Когда это случилось⁈

Её выражение лица изменилось. Василиса резко села, выпрямив спину.

— А Вы сами сейчас где? У опорного пункта? Никуда не уходите, сейчас буду.

Она с усилием заставила себя подняться на ноги. Даже я, отыгравший в ритуале роль «батарейки» на подхвате, чувствовал себя так, словно в одиночку разгрузил товарный вагон угля. Мне трудно было представить, какая усталость накрыла сейчас Василису. И тем не менее она стояла, собранная, с суровым лицом, а её пальцы совершали лёгкие движения в воздухе.

— Магического возмущения в округе не чувствую, — напряжённо произнесла она. — Вадим, не одолжишь ещё немного силы у Мегалита? Хочу кинуть на себя заклинание стимуляции и подпитки, а то я прямо с ног валюсь.

— Да, без проблем.

Я мысленно потянулся к источнику и влил в Василису поток энергии, столько, чтобы восполнить все её недавние траты. Однако в магии всё работает почти как в физиологии. Если ты плотно поел после долгой голодовки, это не значит, что слабость испарится в ту же секунду. Тонким магическим каналам требовалось время, чтобы успокоиться и восстановиться после чудовищных перегрузок. Вроде бы прямо сейчас на нас не должен был обрушиться очередной прорыв навийских тварей, однако.

— Что стряслось? — спросил я.

— Звонил Сергей, который муж Марины, — Василиса уже хаотично перемещалась по комнате, собираясь. — Говорит, что она пропала. На обед не пришла. Он поехал на пляж, а там лежат её личные вещи и телефон. Самой Марины нигде нет. Предполагает, что она утонула.

— Русалки не тонут, — твёрдо констатировал я. — Если он думает, что она пошла купаться и захлебнулась, то он сильно ошибается.

— Он сейчас у опорника в состоянии лёгкой паники. По закону я, конечно, могу отправить его домой со словами: «Ждите трое суток, потом приходите». Но мы-то с тобой прекрасно понимаем, что случиться могло всё что угодно.

События вновь не давали даже перевести дух.

— Я тогда бегом на пляж, — ответил я, выключая газ. — Просканирую там всё вдоль и поперёк, проверю воду. А вы с Сергеем тоже подтягивайтесь туда.