— Ну, так что, как, кстати, съездили? — поинтересовался Руслан, не сводя глаз с резвящегося дракона.

— Нормально… — я неопределённо пожал плечами.

— Выяснили что-нибудь про Добрыню?

— Выяснили. Самое главное, он, вероятнее всего, никакой и не Добрыня. По крайней мере, точно не тот самый былинный богатырь.

Руслан задумчиво потёр подбородок.

— Для «небогатыря» силёнок у него будь здоров, — честно признался оборотень.

— Верно. Мы понятия не имеем, кто он такой на самом деле. И кстати, об этом… — я посмотрел на Ефима. — Прошу тебя, удвой бдительность. Постарайся побольше торчать здесь, в Нави. А если запахнет жареным — бей дубинкой и сразу беги.

Руслан резко перестал улыбаться.

— Сбежать и оставить Ефима? — нахмурился он. — Нет уж. Погибать, так вместе.

— Никому не надо погибать, — сказал я спокойно, пресекая ненужный героизм. — В крайнем случае, бегите в Явь вдвоём.

— А ему туда можно? — Руслан с сомнением покосился на меня. — Ядвига так и не дала чёткого ответа. Сказала только, что нужен какой-то ритуал, после которого у Ефима отрастёт вторая душа. Но для этого ещё слишком рано. Неокрепший он у меня совсем.

— Если бегство останется единственным выходом, хватай его и уходи. Наплюй на правила Маскарада и все последующие разборки с Инквизицией. Ваши жизни важнее законов и правил.

Руслан посмотрел мне прямо в глаза. В его взгляде не было ни капли иронии, только лишь взрослая серьёзность.

— То есть… Ефим для тебя теперь не просто удобная бронированная дверка, закрывающая дыру между мирами?

— Да, чёрт возьми. Это так, — я вздохнул. — Может, в самом начале всё и виделось иначе… Хотя нет, Руслан, не было иначе. Мы все сейчас играем свои роли, приносим какую-то пользу Яви, да и Нави тоже. Но это не отменяет того факта, что мы личности, и у нас есть душа… а у кого-то даже две. Короче, жизнь Ефима важна, и пока он маленький, наша задача — его защитить. А этот Лжедобрыня… Мы не знаем его истинных целей, что он задумал, но его игра явно идёт вразрез с нашей. Хуже всего то, что он знает, где искать нас, а мы без понятия, где искать его. Преимущество сейчас явно на его стороне.

— Но про Ефима он ведь не знает? — нахмурился оборотень. — Вы же не стали ему выбалтывать?

— Никто ему ничего не говорил. Привычка двоедушников к недоверию и секретности тут себя окупила. Но нельзя исключать, что он сам до чего-то догадается, увидит, выследит нас и решит ударить на опережение.

Руслан медленно, с пониманием кивнул.

— Тебя в Явь не подбросить? — я кивнул в сторону УАЗа.

Ефим как раз увлечённо пробовал на зуб покрышку правого переднего колеса. Резина пока держалась, но драконьи челюсти явно входили во вкус.

— Нет, откажусь, — мотнул головой Руслан. — Я тут отработал Гайку шесть заказов, ещё три висят в процессе. Отчёты могу и отсюда написать, поработаю, так сказать, из дома. Точнее… пока у меня нет своего дома, разумеется.

Я закатил глаза:

— Руслан, скажи честно, тебя собака-намекака покусала? Второй намёк за последние пять минут. Я же обещал, что дам тебе денег на дом. Давай, чтобы два раза к этой теме не возвращаться, ты посчитал, сколько конкретно тебе не хватает?

— Два миллиона, — потупив взгляд, сказал оборотень. — Если с учётом моих накоплений, то хватило бы и миллиона восьмисот. Но мне же ещё обставить нужно, хотя бы по минимуму. Диван, стол, телевизор, в конце концов.

— Будут тебе два миллиона. И телик в подарок, — кивнул я. — Тот, что в подвале, мне откручивать лень, так что куплю новый. Завтра сниму наличку и передам. Вопрос только в том, где ты эту кучу купюр прятать собрался? Сейфа у тебя нет, а в вагончике есть неиллюзорный риск, что Ефим до них доберётся и банально сжуёт.

— Ефим не такой! — горячо возмутился Руслан, но тут же осёкся.

Дракончик в этот самый момент с упоением жевал протектор. Резина жалобно скрипела.

— Деньги я могу сразу Гайку отдать, чтобы карман не жгли, — поправился оборотень. — А остаток на карту закинуть.

— Слова не мальчика, но мужа! — хмыкнул я.

Мы попрощались. Обратный портал в Явь я решил открыть поближе к дому, в густых кустах возле пляжа. Территория была официально закрыта, поэтому я рассчитывал, что моё внезапное появление из ниоткуда останется незамеченным.

* * *

План был надёжен, как мне казалось. Однако…

Стоило УАЗу выкатиться из пространственного кармана в реальный мир, как я резко ударил по тормозам. Прямо по курсу, на границе пляжной зоны, спиной ко мне стоял Михалыч.

— Девушка же вам русским языком сказала, пляж закрыт! Что тут непонятного⁈ — рявкнул на весь берег обычно тихий и сдержанный Михалыч.

При этом он угрожающе размахивал рукой, в которой была зажата открытая бутылка «Зубровки». Драгоценная жидкость толчками выплёскивалась на песок, но он этого даже не замечал, деталь, свидетельствующая о его крайнем волнении лучше любых слов.

Рядом с ним, воинственно скрестив руки на груди, стояла Русалка Марина. А вот напротив них стояло четверо. Неместные парни, все как на подбор налысо бритые, с агрессивно-вызывающим видом. Чуть позади них стояла бордовая «десятка», на которой эта бригада, судя по всему, и приехала.

Несмотря на то, что я только что грубейшим образом нарушил правила Маскарада и рисковал раскрыть двоедушников перед простыми людьми, на меня попросту не обратили внимания. Мой УАЗ выкатился из кустов с грацией носорога, чему не было ни единого логичного объяснения в мире людей. Но… на меня почему-то никто не посмотрел, а Михалыч так вообще даже не обернулся.

Напряжение буквально витало в воздухе над пляжем. Внимание всей четвёрки было настолько сфокусировано на Михалыче, что появись я тут на бронепоезде, они бы заметили его только после сигнального свистка.

Бритые обступили его полукругом, явно готовясь к драке.

— А кто тебя спрашивает, чепушила? — хищно оскалился один из гопников, подаваясь вперёд. — Мы хотим искупаться — мы искупаемся. Срать мы хотели на ваши клоунские ленточки. Ты чего вообще развыступался, синяк вонючий? Мы будем делать, что хотим!

— Молодые люди, снова повторяю. Пляж закрыт! Прошу вас уехать, — недовольно повторила Марина.

Я поспешно выбрался из УАЗа, хлопнул дверцей и двинулся к месту, где разгорался конфликт.

— Слышь, шалава понаехавшая, тебя забыли спросить! — грубо ответил первый бритый, выпятив челюсть. — Мы будем купаться, когда и где хотим. Ты, дядя, пошёл на хрен и радуйся, что цел остался, а ты, девка, останешься здесь. Раз спасатель, будешь спасать нас от одиночества.

Он противно ухмыльнулся, а его товарищи загоготали в поддержку.

— Пошли на хрен отсюда, быдло! — взревел Михалыч, делая шаг вперёд. Бутылка в его руке качнулась, и ещё порция «Зубровки» ушла в песок.

Но второй бритый, тот, что стоял чуть сзади и молчал, резко отодвинул своего «сокомандника», шагнул вперёд и без единого слова нанёс удар. Короткий, резкий джеб, прямая рука, вложенный вес, точная траектория. Михалыч даже не успел моргнуть. Его голова дёрнулась назад, колени подогнулись, и он рухнул на песок, как подрубленное дерево, не издав ни единого стона.

Тут уже они заметили меня.

Я шёл к ним, сжав кулаки. Внутри всё кипело, но снаружи — ни эмоции. Поскольку все слова уже были сказаны до меня, я не стал ничего добавлять.

Первый бритый оскалился в презрительной усмешке и даже успел сказать что-то вроде «вали отсюда, почтальон…», но я уже был рядом.

За секунду, пока он произносил это, моя рука схватила запястье второго, того самого боксёра, который стоял в стойке с выставленными кулаками, явно собираясь вырубить и меня. Я резко дёрнул его руку на себя и вправо, его конечность не только распрямилась, но и с хрустом выскочила из сустава. Плечо встало под неестественным углом, и «боксёр» издал звук, похожий на скулёж щенка.

Лицо его покрылось крупными каплями пота. Он открыл рот, но единственное, что смог выдавить из себя, было жалобное:

— Мама…

Я зло сцапал его за нижнюю челюсть. И раз уж пошла такая пьянка и бедолаге всё равно обращаться к хирургу, я дёрнул челюсть вниз. Она заклинилась в неестественно распахнутом положении, парень захрипел, пытаясь закрыть рот, но мышцы его не слушались.

Отдавая себе отчёт, что сам он такой вывих не вправит, я просто отпихнул этого недоученного боксёра, он мешком рухнул на песок, хватаясь за лицо здоровой рукой.

Я переключился на «оратора», схватил его за ворот рубашки.

Ткань запрещала.

— Слышь, урод, да ты знаешь…

Что именно я знаю или не знаю, он опять-таки не договорил. Потому что я резко, с силой, толкнул его, аккурат между двумя другими «хулиганами», и он пролетел метра три, врезавшись в пассажирскую дверь их бордовой «десятки». Дверь прогнулась, и только чудом не разбилось стекло.

«Оратор» сполз по двери на землю, хватаясь за грудь.

— Вы двое, — я ткнул пальцем в тех, кто пока не участвовал в конфликте. По их глазам я видел, что они прекрасно осознавали перспективы стать в этой драке грушами для битья. — Забрали своих товарищей и свалили.

— А… — попытался сказать что-то третий, но я перебил, громко, жёстко, не оставляя возможности для торга:

— Свалили. Или я вас по частям в багажник засуну и отправлю по почте во все концы нашей Бескрайней.

Уговаривать их не пришлось. Они подхватили первого, помогая ему встать, но «оратор», уже пришёл в себя, навёл на меня налитые кровью глаза.

— Ты! — прохрипел он, сплёвывая кровь. — Мы тебя найдём. Ты за всё ответишь. Ты и шмара твоя.

Я не ответил. Просто нагнулся, подобрал с песка увесистый камень и не торопясь размахнулся. Я сделал это с некоторой медлительностью, давая ему время понять, что сейчас будет, и пригнуться.

Он дёрнулся в сторону, я не стал целиться в него. Камень со свистом пронёсся мимо и с грохотом разбил только что чудом устоявшее боковое стекло. Осколки посыпались на сиденье.

— Следи за языком, падаль, — всё тем же ровным тоном произнёс я. — Или я тебе его оторву.

Этого хватило. Те, кто был на ногах, мгновенно запихали в машину побитых товарищей. Двигатель взревел, колёса с пробуксовкой взрыли песок, и «десятка» умчалась прочь, оставляя за собой только клубы песчаной пыли.

Я выдохнул.

— Прости, что-то я вспылил, — сказал я, поворачиваясь к Марине. — Понимаю, ты бы их и сама могла, но ты же девушка… Неправильно это. Даже вон, Михалыч…

— Я Михалыча тоже прогоняла, — вздохнула Марина. — Хотя он уверял, что будет только бухать с видом на озеро и всё. Купание в его планы не входит.

Я подошёл к распростёртому телу Михалыча. Он уже начинал подавать признаки жизни, тихо постанывал и пытался приподнять голову.

— Подними бутылку, — сказал я Марине, кивая в сторону валяющейся на песке «Зубровки». — Там, кажется, ещё что-то осталось. Перенесу его к Печке.

Я подхватил словившего удар, но не сбежавшего Михалыча на руки, как невесту, хоть он и весил изрядно, и отнёс к беседке. Гайк успел не только построить её, но и покрасить. Свежий слой лазурно-синей краски всё ещё пах растворителем. Мы усадили нашего отважного алкоголика на лавку, и я применил магию оздоровления, насколько умел. Честно говоря, здесь Василиса справилась бы куда лучше, а моих скромных способностей хватило, чтобы привести его в чувство, сознание вернулось, а цвет лица перестал напоминать сырую глину.

— Вот гады! Ударил меня, а! — возмутился Михалыч, приходя в себя, и первым делом скосил глаза на бутылку. То, что уровень жидкости в ней заметно упал, его здорово расстроило, он даже с досады поморщился. — Но мы их прогнали? Прогнали, Вадим?

— Да, — кивнул я, усаживаясь напротив. — Я двинул пару раз тому, кто на тебя накинулся.

— Да он вообще… За счёт фактора неожиданности! — Михалыч потёр ушибленную челюсть, но в голосе его послышалась гордость. Он явно считал, что если бы не подлый удар, он бы показал этим бритым, где раки зимуют.

— Да, — подтвердила Марина, подходя ближе. — Они, как Вадим стукнул пару раз, сразу и сбежали.

Она говорила это с лёгкой улыбкой, и я понял, что Русалка всё-таки оценила мой героизм.

— Ну, хорошо, — Михалыч снова потрогал челюсть, проверяя, не сломана ли, и с облегчением выдохнул. — Жаль только, что подлецы нарушили мои планы по культурному досугу. Я как раз настроился на философские размышления с видом на воду…

— Михалыч, если посидишь тут, поохраняешь Марину, — я улыбнулся ему, — я могу тебе пивка привезти.

— И рыбки! — оживился он, будто и не лежал только что в нокауте. — Там у Гайка рыбка есть, копчёная, вкусная.

Я покорно кивнул. Рыцарю положено и пивко, и рыбка — святое дело.

* * *

Гайков сельмаг уже перебрался в соседнее здание. Таким образом, ушлый предприниматель убивал двух зайцев сразу, сдавал основное помещение «Пятёрочке», которая хоть и повесила свою вывеску, но ещё не открылась, и одновременно сохранял собственную торговлю. У него, конечно, не было шансов конкурировать с сетевым гигантом, но хоть часть выручки оставалась пока при нём.

Я закупился продуктами и для себя, вернулся, снабдил обещанным Михалыча, он даже прослезился от такой заботы, а я покатил домой.

Вечером я спокойно готовил ужин, когда в дверь, без стука, вошла Василиса.

Она была хмурой. И что-то в её походке неуловимо намекало, что хороших новостей не будет.

— Слушай, ну ничем по-нашему Лжедобрыне не порадую, — сходу сказала она, едва переступив порог.

Я чистил картошку и только согласно кивнул, не отрываясь от занятия.

Она умылась под краном прямо на кухне, отряхнула руки и устроилась на своём любимом стуле. Я уже давно заметил эту её привычку, она неосознанно отдаёт предпочтение одному из четырёх совершенно одинаковых на первый взгляд стульев. Я даже специально менял их местами, она всё равно садилась именно на него, будто у стула была своя энергия, которую она чувствовала.

— Так вот, — продолжила она, устраиваясь поудобнее и поджимая под себя ногу. — Документы из «Мерседеса», которые я отфоткала, а там были и его паспортные данные, оказались чистым вымыслом. Серия и номер паспорта принадлежат какой-то тётке из Твери. Я как могла, проверила её, паспорт она не теряла. Скорее всего, у него чистой воды подделка.

Она нахмурилась, потянулась к фильтр-кувшину, налила себе воды.

— Ну, опять-таки это предположение. Может быть, у него нет даже и этих документов. Всё же если его кто-то останавливает, он может просто применить ментальную магию и всё. Некоторые двоедушники так делают, ну, те, кто умеет вообще её применять.

— А что насчёт того, что он может быть тем чернокнижником из «Сорока Сороков»? — спросил я, разрезая каждую картофелину на четыре части. Мой взгляд упал на луковицу.

— Может. Может быть, и просто совпадение, — Василиса взяла протянутую мной луковицу, задумчиво покрутив её в руках. — Внешности того, из Нави, мы не знаем, уточнить не у кого, никто его не рассмотрел. Так что это чистое предположение. Однако оно строится на допущении, что наш мистер Икс способен свободно перемещаться между мирами.

Я протянул ей нож. Она чуть склонила голову и принялась чистить луковицу, непослушная светлая прядь волос скользнула ей на щеку. У меня вдруг рефлекторно дрогнули пальцы, на секунду возникло мимолётное желание поправить этот локон ей за ухо, но я лишь пододвинул поближе мусорное ведро. Шелуха с лука полетела вниз.

— Ну-у-у, при помощи мощных ритуалов это вполне возможно. Особенно в новолуние и ночью, — произнёс я, задумчиво глядя, как ловко и изящно двигались её пальцы. — Я сегодня был в Нави, общался с Русланом, но про записи с камер спросить не догадался. Впрочем, он бы наверняка сам сказал, если бы заметил что-то подозрительное.

— Он же не смотрит в мониторы безотрывно, — Василиса пожала плечами, возвращая мне очищенную луковицу и нож. — Я просила его архивировать данные хотя бы за месяц. Он поворчал, конечно, но согласился. Только вот что именно они там показывают, он в жизни не проверяет. То драконом занимается, то играет. Ну, видео дурацкие и фильмы смотрит, это да.

— Он ещё и работает удалённо, — вступился я за оборотня. Привычным жестом провёл несколько раз лезвием по мусату и принялся крошить лук. Мелко-мелко, чтобы в готовом блюде он давал только сок, а не хрустел на зубах. Глаза немного защипало. — Прямо в вагончике сидит, стучит по клавишам.

— Да я его и не виню, — её голос смягчился. — Просто нельзя полагаться на камеры сами по себе. Если вторженец не дурак, он пройдёт так, что Руслан ничего не заметит. Тем более, камеры появились только после вторжения Вия. Если мистер Икс просочился раньше, то записи нам ничем не помогут.

В кухне повисла уютная тишина, нарушаемая лишь мерным стуком ножа о деревянную доску. Я сгрёб нарезанный лук в глубокую миску, где уже лежал свежий фарш идеальной консистенции, сочный. Гайк всё-таки знал толк в хорошем мясе. Я щедро сыпанул соли и чёрного перца, разбил пару яиц и плеснул немного ледяной воды. Закатав рукава, погрузил руки в прохладную массу, вымешивая её, а затем с силой отбивая о дно миски, чтобы будущие котлеты получились пышными.

Василиса всё это время задумчиво молчала, и я чувствовал, как она обдумывает следующую мысль.

— С другой стороны, — наконец произнесла она, следя за моими руками, — если он сам из Нави, то почему не пошёл вместе с ними?

— Значит, он им не доверяет, — рассуждал я, формируя в ладонях аккуратные, ровные биточки. Я выкладывал их на присыпанную мукой доску. — Но против отождествления того чернокнижника и бородатого Лжедобрыни выступает тот факт, что потом-то лжебогатырь начал сам же их и истреблять. Зачем такие сложности? Зачем тогда освободил их из тюрьмы? Просто хотел убить? Для чего тогда отправлять в Явь? А если его целью было позволить им проехаться по нам катком, достаточно было просто им не мешать.

Смыв с рук остатки фарша, я поставил на плиту кастрюлю с водой для картошки. Ждать, пока она закипит сама, я не стал. Приложил ладонь к холодному металлу и уже через несколько секунд со дна кастрюли начали подниматься крупные пузыри. Вода забурлила. Бросив щепотку соли и поправив кастрюлю, чтобы стояла ровнее, я засыпал нарезанную картошку.

Василиса молча наблюдала за моими действиями. Я поставил на соседнюю конфорку тяжёлую чугунную сковороду и налил масло. Я кожей чувствовал на себе её взгляд.

— Да, странно, — согласилась Василиса. — И в то же время со Стрыгой он тебя подставил, это факт. Если Лжедобрыня ни в чём не виноват и у него есть какое-то логичное объяснение, почему так вышло, зачем ему было сбегать из своего логова с весёлым дедом в Супруне? В общем, как ни крути, чернокнижник в «Сорока Сороках», это пока что просто ещё одна непонятная переменная. А вот Лжедобрыня наверняка где-то здесь, в округе, и представляет реальную опасность.

Я кивнул, полностью разделяя её мысли, смотря, как картошка мерно булькает в кастрюле. Вооружившись деревянной лопаткой, я осторожно поддел первую партию котлет. Они легко отошли от чугуна, корочка получилась идеальная, поджаристая, я перевернул их одну за другой. Кухня наполнилась дразнящим ароматом жареного мяса и специй. Я чуть убавил огонь, чтобы биточки хорошо пропеклись внутри.

— Кстати, если это всё же одна и та же личность, — произнёс я, — то получается, он умер. То есть уже умирал, попал в Навь и каким-то образом способен оттуда выходить.

— Это ты к тому, что если его изгонять, то так, чтобы он сам попал в «Сорок Сороков» в качестве постоянного «постояльца»? — Василиса чуть склонила голову. — Но разрешение на проведение подобного ритуала нужно у инквизиторов спрашивать.

— Я с Денисом всё равно планировал общаться, чтобы разузнать про Стрыгу. Заодно могу спросить и за ритуал, — предложил я, накрывая сковороду крышкой.

Василиса вздохнула.

— Тогда тебе придётся пояснять, зачем нам вообще сдался такой специфический ритуал. Рассказывать про все наши расследования, подозрения… — она отрицательно покачала головой. — В общем, не стоит. Нужно ещё подумать. Ритуал-то нужный я сама найду, в книгах.

— Кстати, про ритуалы, — я решил сменить тему на более лёгкую, попутно проверяя готовность картошки кончиком ножа. — Руслан сегодня вовсю намекал, что пора бы уже пригонять тяжёлую технику и копать катакомбы для дракона. Ну, или проводить ритуал геокинеза.

— Дракон же ещё маленький? — она удивлённо приподняла брови.

— Не маленький, — усмехнулся я, представляя этого чешуйчатого кабанчика. — Ты его давно видела? Он уже размером с хорошую собаку. Хорошо, что Руслан меня сейчас не слышит, но он, блин, уже с приличную овчарку габаритами вымахал, а ему всего ничего.

— Ну, Ядвига нас предупреждала. Понятно, растёт, значит. — Василиса по-хозяйски оперлась локтями о стол. — Как насчёт того, чтобы провести ритуал сегодня ночью?

Я замер с приподнятой крышкой от сковороды.

— А почему не днём? — искренне возмутился я. — Мы сейчас поужинаем, расслабимся, а потом ты предлагаешь двигать на тот свет, заниматься колдовством и земляными работами? Мы когда-нибудь будем спать по ночам, как нормальные люди?

— Это ты меня поторапливаешь, а не я, — на её губах появилась лёгкая полуулыбка, от которой у меня внутри приятно ёкнуло. — Ждёт до завтра? Тогда давай в обед. Там, по идее, недолгий процесс. Мы же не бункер генсека копаем, обычная дыра в земле, два выхода на всякий случай, объёмом кубометров сто-двести. Как хороший дом, в общем-то. Хватит такой дракону?

Я задумчиво пожал плечами, снял готовую, сочную партию котлет и принялся за приготовление картофельного пюре.

— Давай считать, что хватит. Руслан нам чётких технических параметров не давал. А в крайнем случае, накопаем потом ещё.

— Ну, значит, договорились, — кивнула Василиса и указала взглядом в сторону плиты. — У тебя масло на сковороде дымит, кстати.