Утро следующего дня выдалось тревожным. Мой день начался на берегу Камколя.

— Я сообщила тебе, потому что ты вроде как куратор водоёма… — Русалка неловко мялась, не зная, как выразить мысль. — Ты же Водяной, в конце концов!

— Всё правильно, можешь ничего не объяснять, — тихо отозвался я, глядя поверх её плеча.

Пляж, обычно безмятежный и залитый солнцем, сейчас напоминал зону отчуждения. Вдоль кромки воды бродили хмурые люди в защитных комбинезонах и респираторах. Чуть поодаль маячил глава администрации Павел Семёнович. Он то и дело бросал в нашу сторону долгие, многозначительные взгляды, а вид имел исключительно несчастный.

— Ты просто скажи мне, что случилось? — попросил я.

— Рыба из озера выбрасывается на берег. Как киты или дельфины, понимаешь? Только у нас тут пескари да краснопёрка, — мрачно доложила Марина.

— А эти, в костюмах… Санэпидслужба? — уточнил я, кивнув на людей в комбинезонах.

— Ага. Я сразу доложила Павлу Семёновичу и Василисе, а они уже вызвали бригаду, — Марина сделала широкий жест в сторону водной глади Камколя. — И теперь я в какой-то дурацкой неопределённости. Понимаю, что это вроде как не моя вина и вообще не моя сфера ответственности. Я же отвечаю за пляж, за людей. Никто ведь не утонул!

В этот момент раздался скрип тормозов. Из припарковавшейся машины выскочила Василиса. Бросив нам на ходу короткое «привет», она быстрым шагом направилась к Павлу Семёновичу, чтобы оказывать поддержку и демонстрировать нерушимое единство органов власти перед лицом опасности. Причём, что именно это была за опасность, пока не понимал никто.

— Марин, не надо оправдываться, к чему всё это? — я постарался успокоить её. — Ты совершенно права. Ты Русалка, твоя официальная должность — спасатель на пляже. Ты на полставки следишь за чистотой берега и на совершенно бесплатной основе отбиваешься от назойливых ухаживаний всей мужской половины Колдухина. С последним, кстати, я при всём желании ничего поделать не смогу.

На её лице мелькнула слабая, но искренняя улыбка:

— Да всё нормально, Вадим, так везде. Красивая девушка в купальнике, естественно, постоянно пытаются познакомиться, я уже привыкла, не переживай за меня. Вчера, правда, завалилась компашка из райцентра, весьма асоциального вида, но я их быстро построила. В конце концов, я физически сильнее любого, даже самого крупного мужчины, не говоря уже о том, что умею управлять стихией. Это, конечно, на крайний случай. Но всё равно… у меня такое чувство, будто в этой ситуации с рыбой виновата именно я.

— Рыба — не навки. И ты не Рыбнадзор, чтобы контролировать её поведение, — отрезал я.

Разговор был окончен. Я прикрыл глаза и, обратившись к своей стихийной магии, начал медленно сканировать глубины Камколя.

Я просканировал всё озеро и получил вполне закономерный результат. Вода на месте, берега в норме. Рыба, конечно, металась в панике, но её крошечных рыбьих мозгов попросту не хватало, чтобы объяснить, что именно сводит стаи с ума. Какие-либо другие магические сущности поблизости не ощущались. В самом центре водоёма, как и положено, бочка — моё убежище, на всякий, которым я так ни разу и не воспользовался.

— Некоторые рыбёшки перекушены пополам, — задумчиво произнесла Марина, разглядывая берег. — Хотя, это могло случиться уже и после выброса, бродячие собаки, к примеру, могли часть сожрать… Но большинство-то целые. А вдруг и правда какая-то бактерия? — она поёжилась — Если пляж закроют, меня ведь уволят, да? Сезон только начался. Я, конечно, могу вернуться в Анапу, там спасатели всегда нужны, или по побережью поискать… Но как же Серёжа? Он ведь только-только нормально устроился, обучение заканчивает, за сырьём следит…

Она расстроилась, голос дрогнул, и в уголках глаз блеснули слёзы. Я снова посмотрел поверх её плеча, вдалеке хмурые люди в рабочих комбинезонах что-то торопливо строчили в планшетах. Они то и дело бросали взгляды на главу администрации и участковую, перебрасываясь с ними короткими фразами.

— Отставить панику, — мягко, но твёрдо сказал я. — Марин, послушай меня. Я обещал оплатить тебе весь сезон — значит, заплачу.

— Но ты же платишь за пляж, а его могут закрыть!

— Могут, — не стал спорить я. — Но, чтобы ты понимала картину в целом, в масштабе моих проблем это совершенно несущественно. У нас тут… короче, будет этот пляж работать или не будет, свой гонорар ты получаешь в любом случае и в полном объёме. Можешь даже не забивать себе этим голову. Договорились?

Успокоив девушку, я достал телефон. Решил сработать на упреждение. Была одна причина совершенно не магического характера, сугубо прозаичная, способная устроить в озере подобный локальный апокалипсис.

— Виктор Сергеевич, приветствую, — произнёс я, как только директор кирпичного завода взял трубку.

— И тебе доброе утро, Вадим. Что-то срочное? — в его голосе промелькнуло напряжение. — Если ты насчёт роялти, то перевод запаздывает на пару дней, уж извини. Ты по этому вопросу?

— Нет. За свои финансы я не переживаю и по пустякам людей не дёргаю.

— Ничего себе пустяки! — нервно усмехнулся в трубку директор. — Чтоб я так жил! Восемь миллионов только за этот месяц.

— Пустите половину на благоустройство посёлка. Только от своего имени, — поморщился я.

Деньги и в самом деле не имели сейчас критического значения. Я привык жить скромно, да и статус владельца львиной доли недвижимости Колдухина давал более чем солидную подушку безопасности.

— Звоню совсем по другому вопросу.

— Внимательно слушаю, — тон Виктора Сергеевича мгновенно стал по-деловому серьёзным.

— Из озера массово выбрасывается рыба. Прямо на берег. И если это не вторая в истории Земли попытка эволюции водных обитателей в сухопутных, то…

— То это либо инфекция, либо химические отходы, — мрачно закончил за меня директор. — А на берегу озера стоит только один завод. Наш.

— Именно так. Поэтому, во-первых, звоню предупредить. Ждите гостей. Наверняка к вам вскоре нагрянут и СЭС, и Рыбнадзор.

— Понял. Спасибо за сигнал, — вздохнул Виктор Сергеевич. — А, во-вторых, ты, наверное, хочешь спросить, не сбросили ли мы какую-нибудь дрянь в воду?

— Именно это я и хотел выяснить, — подтвердил я. — Так что скажете?

В трубке на мгновение повисла пауза, а затем раздался спокойный, уверенный голос Виктора Сергеевича:

— Могу тебя успокоить. По факту мы используем воду в весьма скромных объёмах. Да, моем оборудование, литейные формы, пресс-машины, окатываем колёса грузовикам перед выездом. Душ, туалет на территории — всё как положено. Но на этом всё. Мы не сливаем сотни тонн, да и химических процессов у нас на производстве попросту нет. К тому же, если помнишь, на территории завода два собственных пруда — пожарный и санитарный. Вся техническая вода сбрасывается во второй. Из него, кстати, регулярно берут пробы. Но раз такое дело, сейчас же отправлю людей, пусть возьмут свежие анализы из обоих. В общем, в само озеро наш слив не идёт, можешь не переживать. Причина точно не в нас. А проверяющих встретим, отработаем, справимся. Буду считать, что ты просто очень болеешь душой за родной завод.

— Болею. Я за всех переживаю, потому и звоню предупредить, чтобы не было сюрпризов.

— Добро. А насчёт спонсорской помощи посёлку… ты ведь не шутил?

— Никаких шуток, — серьёзно ответил я. — Сделайте совместно с Семёнычем нормальный парк или ещё что-нибудь полезное для людей. Но уговор прежний, моё имя нигде не упоминать.

— Помню-помню. Не по годам мудрое решение, не светить своим истинным статусом, Вадим. Я редко тебе об этом говорю, но за это я тебя искренне уважаю. Всё, отбой, пойду давать распоряжения нашему химику.

— Ой, подождите, последний вопрос, суперкороткий! — успел бросить я до того, как он положил трубку.

— Давай. Что там ещё?

— Наш новый инженер, Сергей. Как он? Нормально справляется?

— Нормально-нормально, втягивается, — отмахнулся директор. — Всё у тебя, Вадим?

— Всё. Больше не отвлекаю.

Я завершил вызов и убрал телефон в карман. Тем временем к нам, медленно, всем своим видом излучая вселенскую скорбь, брёл Павел Семёнович. В руке он, словно белый флаг, сжимал слегка помятый лист бумаги. Василиса же всё ещё вела переговоры с хмурыми инспекторами.

— Всё, Марин, — обречённо выдохнул глава администрации, подойдя ближе. — Закрывают пляж. Вот официальное распоряжение.

Марина, которая уже успела успокоиться, зная, что её зарплата в полной безопасности, сочувственно посмотрела на главу.

— Это же… если они сейчас в воде какую-нибудь болотную лихорадку найдут, все эти проблемы свалятся прямиком на мою голову! — простонал Семёныч, вытирая испарину со лба.

— Павел Семёнович, есть проблемы — мы, чем сможем, поможем, — уверенно произнёс я, чтобы хоть немного привести его в чувство. — В трудную минуту не бросим. Понадобятся лекарства какие от лихорадки — закупим, привезём. Что вообще говорят эти проверяющие?

— Да ничего они толком не говорят! Только жути нагоняют, — нервно всплеснул руками чиновник. — Они знают столько страшных слов на латыни… и, кажется, перечислили их все. Мне в какой-то момент даже показалось, что они этими своими заклинаниями прямо тут нам демона из ада вызовут!

Он раздражённо махнул рукой в сторону берега.

— А пока собрали образцы грунта, набрали воды, собрали дохлую рыбу. Напугали меня многомиллионным штрафом, пригрозили уголовной ответственностью и вынесли предписание: озеро закрыть до конца проверки. То есть, пока результаты из лаборатории не придут. Господи, да что же с этой рыбой стряслось? А если у меня сейчас народ в посёлке помирать начнёт, а⁈

— Давайте всё-таки не будем драматизировать, — спокойно осадил я его панику.

— Легко тебе рассуждать… — протянул Павел Семёнович, хитро прищурившись. — А ты не думал стать молодым главой администрации, Вадим Иванович? М?

— Нужно всего лишь дождаться результатов и не бежать впереди паровоза, — не поддался я на провокацию.

— Ладно, — Павел Семёнович тяжело вздохнул. — Поеду к главе района, доложусь. Знаешь золотое правило? Кто первый доложился, тот и создаёт ту версию правды, в которую поверит начальство.

— Понятия не имел, — соврал я. — Теперь буду знать. Денно и нощно учусь Вашей неисчерпаемой мудрости, о сенсей!

Павел Семёнович посмотрел на меня с подозрением и поджал губы, пытаясь определить, была ли в моих словах издёвка и сарказм. Затем снова опустил обречённый взгляд на бумагу в руке и в очередной раз тяжко вздохнул.

— Марин, — обратился он к Русалке. — Они тут сейчас всё сигнальной лентой затянут, таблички понавешают. Ты уж присмотри, чтобы наша местная школота эту ленту не стырила. Или бабки… Бабки даже хуже школьных хулиганов. Им эта плёнка может для огородов приглянуться, подвязывать что-нибудь. И ведь, в отличие от малолеток, этих божьих одуванчиков не больно-то и отругаешь.

Выдав эту тираду на одном дыхании, Павел Семёнович развернулся и побрёл к своей машине.

Вскоре освободилась и Василиса. Сотрудники санэпидслужбы и впрямь стали огораживать береговую линию полосатой лентой, тем самым прикрывая нам пляжный сезон.

— Как думаешь, они экспертизу в местной ветлаборатории будут делать? — задумчиво поинтересовался я, смотря, как «космонавты» натягивают ленту.

Василиса резко повернулась ко мне, смерив долгим подозрительным взглядом.

— Ты с какой целью интересуешься? — спросила она. — Хочешь смухлевать с результатами? Ты вообще понимаешь, насколько это всё серьёзно?

— Мне почему-то кажется, что это какое-то проклятие, Василиса Александровна. Согласись, всякая хтонь, которая у нас тут регулярно происходит, ещё ни разу не оказывалась банальной сибирской язвой. Фальсифицировать анализы я не собираюсь. А вот ускорить процесс пятью бутылками хорошего коньяка и узнать результат самым первым — очень даже хочу.

— Как представитель правоохранительных органов, я категорически предостерегаю тебя от дачи взяток! — с абсолютно серьёзным лицом заявила Василиса.

— Да, Вадим, ты же у нас работник почты, — со смешком встряла Марина, к которой вернулось отличное расположение духа. — Что бы по этому поводу сказал почтальон Печкин?

— Он бы сказал, что «его надо в поликлинику сдать, на опыты», — усмехнулся я в ответ. — Видите? Печкин тоже был ярым сторонником науки. Ну а если серьёзно, я звонил Котлярову, он стоит на том, что кирпичный завод тут ни при чём. Никаких выбросов с их стороны не было.

— Ты озеро сканировал? — спросила Василиса.

— Да. Всё чисто. И правда, наверное, нужно просто дождаться результатов. Но ухо держать востро, — задумчиво произнёс я. — У нас, вообще-то, не так давно завёлся один «друг», который вполне мог наложить проклятие или выкинуть ещё какой-нибудь мрачный фокус. Кстати, Марин, — я повернулся к Русалке. — Видишь вон ту каменную печь?

— Вижу. Гайк, конечно, сильно расстроится, что пляж закрыли. Он как раз собирался жарить там шашлыки на продажу.

— Шашлыки — это прекрасно. Но ты, как лицо, ответственное за эту территорию, должна знать, эта печь ещё и капище.

Марина задумалась.

— Ладно, допустим. Теперь я в курсе, хотя могла бы и сама догадаться. Вода, Огонь, Воздух, Земля… И что мне с этой информацией делать?

— Если вдруг у печи появится какой-то посторонний человек, — ответила за меня Василиса, — и начнёт возле неё колдовать, даже не думай его останавливать. Просто сразу звони мне или Вадиму. Но лучше — мне. Всего мы тебе пока рассказать не можем, но Вадим прав, причина этого рыбьего безумия может оказаться не бактериальной и не химической.

— Ну и страсти же у вас в Колдухине кипят… Вернее, теперь уже у нас. Я ведь вроде как тоже стала частью посёлка, — пробормотала Марина.

Покачав головой, она направилась к берегу, помогать проверяющим, которые ухитрились запутать сигнальную ленту в прибрежных кустах, из-за чего весь процесс изоляции пляжа застопорился.

* * *

Вся эта суета с озером, какими бы тревожными ни были симптомы, не могла отвлечь меня от главной, нависающей над нами угрозы — от Лжедобрыни. Массовый падёж рыбы мог, конечно, оказаться совпадением, но уж слишком подозрительным оно выглядело.

Быстро раскидав накопившиеся почтовые дела, а неразобранных и не розданных конвертов и извещений за время наших поездок по дельтам Волги и посёлкам Ростовской области набралось изрядно, я прыгнул в машину и рванул в райцентр. Я решил не отступать от своего плана и действительно договориться с лабораторией.

— Это ты так сильно за поселковое озеро переживаешь? — с усмешкой спросил седой работник лаборатории, неспешно и с явным удовольствием разглядывая бутылки элитного коньяка.

— Я сам на этом озере живу и люблю поплавать по утрам. Мало ли что? Вдруг у нас там в воде какая-нибудь чума завелась?

— Чума в озёрах не водится, — авторитетно заявил эксперт, убирая презент в шкафчик. — Вероятнее всего, у вас там вспышка аэромоноза. Если подтвердится, придётся озеро спускать и чистить дно. Извини, если напугал, но приятного в этом, действительно, мало, — он сочувственно развёл руками.

— В любом случае, вы уж мне первому маякните, к чему нам, местным, готовиться. А с меня ещё коньяк.

— Обязательно уведомим. Даже не сомневайся.

* * *

На обратном пути я свернул с трассы и проехался по полям, чтобы проверить старое место силы. Прошлое капище оставалось разрушенным. И всё же меня не отпускала мысль, что кто-то действительно мог провести тёмный ритуал проклятия воды.

Хотя… Разве я, как Водяной, не должен был почувствовать чужеродное воздействие на свою родную стихию? Я же неразрывно связан с этим озером. Достаточно сильное проклятие не просто привлекло бы моё внимание, оно ударило бы по мне физически. Я бы почувствовал отравление водоёма как тяжелейшую хворь, навалилась бы слабость, подскочила температура, началась бы тошнота и раскалывающая череп головная боль.

А я был абсолютно здоров. Ничего подобного не ощущал. И моя связь с озером молчала.

Утомившись бесцельно колесить по просёлкам и полям, я, прямо в лесополосе на краю поля, открыл портал в Навь, к Руслану. Я недавно обнаружил своеобразный пространственный «баг» портала. Можно было, скажем, шагнуть в Навь от дома Ядвиги, а обратно открыть выход уже прямо в подвал моего дома. Таким образом, используя изнанку мира как промежуточный пункт, можно было экономить время и перемещаться на значительные расстояния в пределах Колдухина.

Правда, прибегал я к таким фокусам крайне редко. Открытие врат не было, как в кино, щёлкнул пальцами и свет включился в «умном доме». Процесс требовал концентрации и вытягивал энергию и из меня, и из Мегалита, заставляя напрягаться мою собственную душу.

И всё же сейчас мой УАЗ уверенно выкатился из пространственного разлома прямиком к строительному вагончику. С тех пор, как я выровнял ландшафт на этом участке берега Смородины, машина шла плавно, больше не подпрыгивая на острых угловатых каменюках с риском пробить колесо.

Заглушив мотор, я вышел наружу, привычным движением нацепив респиратор и замер, наблюдая совершенно умилительную картину. Руслан выгуливал своего… даже не знаю, как точнее выразиться — питомца? Или всё-таки приёмного ребёнка? В общем, дракона.

Ефим, как мне показалось, стал ещё крупнее. Сейчас он носился вокруг Руслана, как гигантская неуклюжая, озорная собака вокруг хозяина. Дракон подпрыгивал, кружился, а затем шутливо толкнул оборотня массивной головой. Руслан потерял равновесие и плюхнулся на пятую точку, и Ефим тут же радостно облизал ему лицо, отчего Оборотень лишь заливисто рассмеялся. Я заметил, что респиратор висит у него на шее, Руслан проводил в Нави так много времени, что, по моим наблюдениям, уже прекрасно адаптировался к местной вони.

— Привет, Вадим! — заметив меня, Руслан радостно помахал рукой.

Ефима тем временем заинтересовала машина. Он проворно подбежал к УАЗу, шумно обнюхал металл, привстав на задние лапы. Затем полез под днище, толкнул лапой колесо, в мгновение ока вскарабкался на крышу и тут же резко спрыгнул вниз, изящно смягчив падение мощным взмахом кожистых крыльев.

— Он сказал своё первое слово. «Папа»! — с нескрываемой отцовской гордостью заявил Руслан, поднимаясь на ноги.

— Прям сказал? Круто, поздравляю! — я искренне обрадовался за друга и, подойдя ближе, ободряюще похлопал его по плечу.

— Ну, не вслух, конечно. Ядвига говорила, что у драконов голосовой аппарат развивается довольно поздно, — пояснил оборотень, с нежностью следя за перемещениями Ефима. — Но я ему читаю сказки, он меня прекрасно понимает, а отвечает телепатически. Пока что выдаёт не больше одного слова за раз. Знает «папа», «мама», «кушать» и «ка…» ну, в общем, обратный процесс пищеварения для него пока базовая потребность. Гадит он, кстати, будь здоров! Я уже заманался с лопатой бегать, закапывать это добро за вагончиком. Да и сам вагончик нам с ним, честно говоря, очень быстро становится тесен.

— Намёк понял, — усмехнулся я. — Нам с Василисой эти пару дней немного не до того было, но обещаю, буквально завтра же мы займёмся его пещерой.