Мы скользили сквозь утренний туман, приближаясь к одному из бесчисленных островов Волжской дельты. Если бы великая река просто впадала в Каспий, это было бы грандиозное, но предсказуемое зрелище. Однако природа предпочла более сложный узор. Устав за тысячи километров пути, Волга замедляла свой бег, и всё, что она несла, ил и песок, она охотно отдавала берегам. Всё это откладывалось, потом размывалось, переносилось на новые места. Так веками рождался природный лабиринт, сотни извилистых рукавов и тысячи безымянных островков, сплетённых в единую систему.

Для человека, с его жаждой строить цивилизацию и возделывать землю, этот край был слишком дик и враждебен. Но для двоедушников, чьи жизни неразрывно связаны с первозданной природой, дельта была идеальным убежищем. Поэтому меня ничуть не удивляло, что Вила решила раствориться именно в этом хаосе.

Удивляло другое, зачем лесной деве понадобилось пользоваться мобильным телефоном?

Оставив эти мысли на потом, я сосредоточился на деле. В конце концов, быть двоедушником, это ещё и чертовски практично. Обычные вёсла без дела покоились на дне лодки, а я, взяв на себя роль живого мотора, питал наше плавсредство магией. Мы вспарывали водную гладь на впечатляющей скорости под пятьдесят километров в час, а вокруг стояла идеальная тишина, ни рёва двигателя, ни хлопанья парусов. Только стремительное, призрачное скольжение.

На носу лодки сидела Василиса. В свете занимающейся зари её лицо выглядело сосредоточенным, она смотрела в экран телефона, сверяясь с навигатором. Вот такой вот симбиоз древней силы и современных технологий.

— Сбрось скорость. Впереди резкий уход вправо, — попросила Василиса, не отрывая взгляда от карты и лишь указав направление пальцем.

Утро окончательно вступило в свои права. Воздух был чистым и влажным, а из зарослей берегов уже доносилась первая за день перекличка птиц. Я вцепился рукой в борт, филигранно направляя лодку, мы изящной дугой обогнули острую песчаную косу очередного острова.

Я уже собирался вновь разогнаться и рвануть вперёд с ветерком, но Василиса замахала рукой, давая понять, чтобы я не торопился.

Той же рукой она начала плести в воздухе сложный магический узор, зеленоватые нити заструились между её пальцев.

— Что стряслось? — напрягся я, позволяя лодке замедлиться до плавного дрейфа.

— Мы почти на месте, — шепнула она, и воздух вокруг нас слегка задрожал. — Накладываю магию тишины и сокрытия. Дальше идём прямо. Будет очень скверно, если она заметит нас первой.

— Понял. Подниму туман, лишним не будет, — также шёпотом отозвался я.

Повинуясь моей воле, над водой начала подниматься плотная пелена. Всего через минуту видимость вокруг нас сузилась до размеров вытянутой руки, и лодка, мягко шурша, вошла, раздвигая прибрежную растительность камыша и рогоза. Днище чиркнуло по мели, и я рывком втянул судно на берег.

Обменявшись многозначительными взглядами, мы без единого звука покинули лодку. У этого безымянного островка была своя особенность, он слегка возвышался над соседями. С трёх сторон его окружали протоки изумрудной речной воды, а пологие края густо заросли деревьями, чьи ветви опускались прямо в воду, образуя естественный маскировочный занавес.

— Мы не знаем наверняка, здесь она или на другом островке, — шёпотом сообщила Василиса мне прямо в ухо. — Но это самый крупный и изолированный остров. Самое логичное и идеальное укрытие.

Прокравшись сквозь прибрежные заросли, мы замерли. Внутренняя часть острова оказалась бескрайним морем высоченной, выше человеческого роста, травы. Лишь кое-где этот скрывающий всё зелёный океан разбивался островками кустарника и редкими одинокими деревьями.

— Если не возражаешь, я запущу водную линзу— предложил я.

— Действуй. Мои заклинания слишком заметны, мы можем себя выдать, — кивнула она.

Я потянулся к реке. Невидимая сила выхватила из потока объём воды примерно литров пять и скрутила его в воздухе в идеально ровную сферу. Подняв шар на метр над берегом, я пропустил сквозь него импульс очищения. Вода вздрогнула, сбрасывая вниз всю речную муть, взвесь и зелень, пока не стала кристально прозрачной. Затем я сплюснул сферу, превращая её в оптическую линзу.

Я не так уж часто прибегал к этому фокусу, но сейчас он был незаменим. Линза работала как ментальный видеоканал, картинка транслировалась прямо мне в мозг, словно от внезапно открывшегося третьего глаза. Однако тут же обнаружился изъян моего тактического плана, мой же собственный туман висел плотной стеной и перекрывал обзор. Пришлось снова использовать магию, заставляя бо́льшую часть белой пелены осесть на траву каплями росы и позволяя утреннему ленивому ветерку развеять остатки.

Теперь путь для моего водяного «беспилотника» был открыт.

Ничем не выдавая своего присутствия, линза беззвучно взмыла на тридцатиметровую высоту. Я начал неспешно патрулировать остров с высоты птичьего полёта. Место не было абсолютно необитаемым, то тут, то там виднелись проплешины вырубленного рогоза и тёмные пятна старых кострищ, возможно, следы туристов или рыбаков. Но в целом клочок суши оставался таким же диким, как и тысячи других в этой дельте.

Я понятия не имел, что именно мы ищем, пока объектив моего третьего глаза не скользнул к противоположному берегу и не наткнулся на «это».

«Это» оказалось очень интересным плавсредством, похожим на плот. Я видел подобные в социальных сетях, и эти конструкции обычно именовались термином «бухлоход». Но этот был не хлипкий плот, наспех сколоченный местной пацанвой для переправы. Передо мной вырисовывалось солидное, почти промышленно собранное сооружение размером примерно три на десять метров. В его основе лежали мощные доски и металлические бочки, а добрую половину палубы занимала основательная деревянная надстройка с полноценной крышей, судя по всему, плавучая баня. Завершал картину прикрученный к палубе столик, готовый к любым штормам и застольям.

Но главная странность заключалась в другом, этот громоздкий «бухлоход» покачивался не на речных волнах. Он был втащен немного в глубь острова, метров на сто от берега, и теперь просто торчал посреди высокой травы, кустов и деревьев.

Чтобы утащить подобную махину с мели в поле, потребовалась бы тяжёлая техника, к примеру трактор, ну или лебёдка. Но земле не было ни единой борозды, ни следов протекторов или волочения. Кто мог переместить его сюда? И главное, кому вообще понадобилась эта конструкция среди зарослей, если только этот кто-то не решил использовать её как незаметное жилище?

— Есть кое-что, — тихо произнёс я, указывая рукой в сторону аномальной находки. Василиса не имела доступа к картинке с моей «линзы» и не могла прочитать мои мысли.

— Что там? — также тихо отозвалась она. — Природный шарообразный шалаш, как на Малой Атаманке?

— Нет, всё куда прозаичнее. Творение рук человеческих. Идём взглянем? Только тихо.

* * *

Мы безмолвно скользнули в густые заросли. Высокая трава практически смыкалась над головами, а по её верхушкам всё ещё плыли рваные обрывки моего тумана. Василиса шла за мной, на ходу выплетая пальцами магические фигуры, суть которых оставалась для меня загадкой, она никак не поясняла творимые заклинания.

Обогнув очередной раскидистый куст, мы упёрлись прямо в глухую заднюю стенку деревянной надстройки плота.

И в ту же секунду тяжёлая конструкция резко содрогнулась. Оттуда с шумом огромной, застигнутой врасплох птицы, по траве, в противоположную от нас сторону метнулось «нечто».

Мы бросились следом, но природа играла против нас. Кусты хлестали по лицу, а высоченная трава путала ноги, превращая нас в подобие пьяных колхозников, пробирающихся напролом через кукурузное поле. У беглеца, а, если быть точнее, беглянки, была колоссальная фора. Пока мы топтались в зарослях, она уже вылетела к берегу и с резвостью олимпийской пловчихи, рыбкой ушла в воду.

Она сделала роковую ошибку. Пусть она была духом природы, но я дух Воды, чья сила к тому же была подключена к Мегалиту. Вода — это моя территория.

Я не стал суетиться. Просто потянулся разумом к реке и сомкнул колоссальную массу воды вокруг удирающей вилы.

— Гляди-ка… мы не ошиблись, — тяжело дыша, выдохнула Василиса, выныривая из зарослей. В её руке зачем-то был табельный пистолет.

Я лишь молча кивнул, совершая плавный пасс рукой.

Из реки, повинуясь моей воле, медленно выплыл левитирующий водяной шар диаметром не меньше четырёх метров. Я молча потянул его в нашу сторону. Внутри этой парящей тюрьмы, подобно взбесившейся молекуле в броуновском движении, неистово билась наша беглянка.

Шар тяжело завис над землёй на высоте нескольких метров. Его поверхность непрерывно бурлила и искажалась от страстей, кипевших внутри. Спустя минуту хаотичное движение чуть замедлилось, и сквозь толщу воды проступил силуэт, это была девушка в камуфляжной куртке и тяжёлых армейских ботинках. Её глаза метали молнии. Вила яростно пыталась вырваться из водного плена, она крутилась, дёргалась как дикая кошка и отчаянно пыталась сплести собственную магию, чтобы переиграть меня на моём же поле.

Разумеется, моя власть над водной стихией была абсолютной. Никакая ярость, которую лесная дева демонстрировала, выкручивая немыслимые акробатические кульбиты внутри парящего шара, не могла переломить этот баланс сил.

Пока она отчаянно металась в своей прозрачной клетке, мы с Василисой стояли на берегу у чёрного пятна старого кострища, терпеливо ожидая, когда пленница выдохнется.

— Я тут кое-что прихватила на всякий случай, — сказала Василиса, извлекая из поясной сумки тяжёлый артефакт.

Здоровенные железные браслеты толщиной в два пальца, сохранившие цвета побежалости от закалки. Соединены между собой коротким, но мощным отрезком арматуры.

Внутренняя сторона покрыта едва заметными, но цепкими насечками. Защита от побега. Гладкая кожа не проскользнёт, шансов вырваться — ноль. Магические запоры-скобы. Стальной штырь задвигается по мысленному магическому приказу, превращая конструкцию в неразрушимый единый монолит.

Теоретически способны сдержать сущность ранга «легенда». На Вие протестировать не довелось, а с драконами у нас и без того хорошие отношения. Даст судьба — проверять на «легендах» и не придётся.

Формально артефакт был привязан к моей ауре, но мы с Василисой заранее договорились разделить права доступа. В конце концов, мало ли кого и когда придётся паковать?

Вила даже не думала тонуть. Будучи духом природы, она могла с комфортом находиться в воде сколь угодно долго, пусть традиционно и предпочитала общество деревьев, шелестящей листвы и корневищ.

— Слушай, а ты сможешь нацепить на неё браслеты прямо там, внутри воды? — с сомнением спросила Василиса. Пленница в сфере хоть и замирала на секунду-другую, но она просчитывала варианты, готовая в любую долю секунды либо рвануть наутёк, либо броситься на нас.

— Давай попробуем. Кидай их прямо в шар.

Василиса с силой метнула металл. Вода, покорная моей воле, втянула в себя тяжёлые оковы.

А вот дальше… Водяная сфера надежно фиксировала Вилу в эпицентре, превратив её в своеобразное ядро прозрачной планеты. Только вот это «ядро» было невероятно ловкой, психованной барышней. Поймать её запястья в браслеты, одновременно удерживая стабильность шара, подавляя её чудовищное сопротивление и двигая кусок арматуры сквозь плотную водную толщу, оказалось задачей не такой и простой. Мне просто-напросто не хватало скорости и ловкости.

Мои страдания длились примерно пару минут. Затем терпение Василисы лопнуло.

Она резко, с грацией хищника, выбросила вперёд правую руку. С её пальцев сорвалась небольшая, но ослепительно-яркая молния, ударив прямо в шар.

Раздался оглушительный раскат грома. В ушах резко зазвенело, и я едва не потерял концентрацию, чуть было не выронив водяной шар. Но всё обошлось, внутри Вила безвольно обмякла, повиснув в воде, словно оглушённая взрывом рыба.

Пользуясь её оцепенением, я быстро защёлкнул на её запястьях оковы. Василиса тут же активировала их силу, и я с облегчением сбросил напряжение. Бо́льшая часть удерживающей массы воды с гулким шумом обрушилась вниз и стекла обратно в реку.

Теперь, управляя компактной водяной капсулой литров на сто, я плавно понёс безжизненное тело Вилы над высокой травой, направляясь к плоту-«бухлоходу».

— Она вообще жива? Выглядит так, словно мертва… — с явным беспокойством покосился я на Василису.

— Да ничего с ней не сделается. Сердце бьётся, дыхание в норме, — отмахнулась та. — Просто притворяется. Подержишь её так ещё минуту?

Не дожидаясь ответа, Василиса шагнула вперёд и начала делать широкие пассы руками. Трава под её ладонями послушно пригибалась к земле, образуя идеально круглую и ровную плоскость, словно здесь только что приземлилась миниатюрная летающая тарелка. Затем она принялась выводить в воздухе светящиеся магические знаки, которые оседали на примятую зелень идеальным кольцом.

Это был обережный круг. Василиса оставила в нём лишь небольшой разрыв. Я плавно пронёс водяной шар через эту брешь, опуская Вилу точно в центр. И как только Василиса резким жестом замкнула круг, водяные щупальца, подчинявшиеся моей воле, мгновенно потеряли форму и разлились по траве, потихоньку впитываясь в землю.

Вила осталась лежать по центру, прямо на мокрой зелени. Она не шевелилась.

— А, ну хорош придуриваться! — недовольно гаркнула Василиса.

Ресницы пленницы дрогнули. Она распахнула глаза, и в них полыхнула дикая, первобытная ярость. Сперва её испепеляющий взгляд впился в Василису, затем медленно переполз на меня.

— Твари… — прошипела она сквозь зубы. — Какие же вы твари. Ублюдки. Ненавижу вас.

— Мы сейчас не будем играть в хорошего и плохого полицейского, — спокойно произнёс я, приседая на корточки у самой границы магического круга.

Вила прищурилась и резко взмахнула рукой. Это была отчаянная попытка призвать природную магию, предполагаю, что она намеревалась вырвать из земли острый корень и проткнуть мне глаз, ну или что-то в таком духе.

Однако магии не последовало. Активированные кандалы безжалостно гасили любую искру её силы, и рука Вилы бессильно опала вниз. Эффект неожиданности был исчерпан.

Пленница с отвращением уставилась на закованные запястья. Она яростно дёрнула кистями раз, другой, в тщетной попытке сбросить металл. Само собой, магический артефакт просто так было уже не снять.

— Меня зовут Вадим. Так ты Маринка или Маришка? — спросил я, пытаясь нащупать хоть какую-то нить для диалога.

Вила уселась на примятую траву, обхватив колени руками. Она запрокинула голову и шумно, с неприкрытым раздражением выдохнула.

— А с чего мне вообще с вами лясы точить, уроды? — процедила она. — Вы же меня всё равно в расход пустите, как и моих сестёр. Разве не так?

— Не так, — спокойно ответил я. Я ухватился за эту фразу, потому что любой, даже самый агрессивный ответ, уже был диалогом. — Добрыни с нами нет. Мы здесь одни, и у нас нет особых причин тебя убивать.

Вила, склонила голову набок, прищурилась и с издёвкой цыкнула.

— Бедную девку обмануть удумали? Или вам во мне бесплатная рабыня видится? Чего от меня надобно?

— Для начала, просто имя. Так Марина, Маринка или Маришка?

— Да хоть калачом назови, только в печь не засовывай, — фыркнула она, немного сбросив градус напряжения. — Допустим, Маришка. И что с того?

— Я Вадим. Ну, это я уже говорил. Суть в другом, ты прорвалась к нам из Нави. Сюда, в Явь, ну не сюда конкретно, а прямо в Колдухин. Я хочу знать, как это вышло. О тебе, о побеге и о том, что вы там задумали вообще. Ты, считай, наш главный свидетель. Расскажешь всё?

— А мне с этого какой навар? — она дёрнула плечом. — Для таких, как я, есть программа защиты свидетелей, вообще-то, я слыхала. Чего вылупились? У меня, между прочим, этот… смартфон есть, я кино смотрю. Я столько всего пропустила! Сижу тут, зла не творю, рыбку кушаю, картошечку ращу. Батарею телефона от солнечной панели заряжаю…

Она кивнула на крышу «бухлохода». Там, в утренних лучах, и правда поблёскивала криво прилепленная простецкая, но, похоже вполне рабочая солнечная батарея.

— Через телефон тебя и вычислили, — ледяным тоном сообщила ей Василиса.

Вила, вздрогнула.

— НКВД? Опять? Их же вроде того… распустили?

— Названия меняются, работа ведётся. Мы, кстати, не Инквизиция, Маришка, — голос Василисы звучал сухо, как будто она вела допрос. — Однако по пятам за нами идёт именно она. И вот они сначала вытрясут из тебя душу с пристрастием, а потом отправят обратно в Навь.

— Они отправят. А вы, стало быть, благодетели? — глаза Вилы снова сузились.

Я переглянулся с Василисой. Та промолчала, давая мне карт-бланш.

— После прорыва из Нави ты никого в Колдухине не убила. Ну, и вообще никого… во всяком случае, мы об этом не знаем, — осторожно подбирая слова, произнёс я. — Формально у нас к тебе претензий нет. Так что мы можем заключить сделку. Ты даёшь нам исчерпывающую информацию и предельную откровенность, а мы от тебя отступаемся. Отпускаем на все четыре стороны. И живи здесь, мультики смотри дальше.

Вила хмыкнула, обнажив ровные зубы.

— Красиво стелешь. То есть вы сами принесли мне проблемы на блюдечке, приставили нож к горлу, а теперь обещаете этот нож убрать, если я выверну карманы? И это вы называете честной сделкой?

— Честной, Маришка. Абсолютно честной! — с вызовом ответил я. — Не надо корчить из себя невинную овечку. Это ты притащила к нам Вия! Это вы пытались открыть ему веки и вырезать весь мой посёлок. Да я могу прямо сейчас казнить тебя собственными руками, и моя совесть даже не шелохнётся. Я один из немногих двоедушников, кто знает, как пересечь границу обережного круга. Ты и так должна нам столько, что вовек не расплатишься.

Вила смерила меня долгим взглядом.

— Ладно, чего разорался-то? — наконец процедила она, заметно сбавив тон. — Хорошо, расскажу. Думаете, мне жалко? Но где гарантии, что вы меня отпустите?

— Никаких, — отрезала Василиса. — Только наше слово. Всё, время пошло. Рассказывай. Начни с того, кто ты такая и как вообще затесалась в прислугу к легендарному злодею. И давай как есть, без сказок и вешания лапши нам на уши. Мы ведь можем и обидеться, верно? А ты сейчас явно не в том положении.

Вила медленно отвернулась. Её взгляд, полный картинного, чисто женского трагизма, устремился на восток, туда, где над горизонтом уже поднялось ласковое утреннее солнце, заливая остров золотым светом.