Стувейра дир Тессарра изучала внутреннее устройство «Нимрода». Она изучала его десятый день, но продолжала находить что-то новое.

Корабль-зверолов оказался устроен совсем не так, как все звездолеты, на которых она бывала прежде. Звездолеты землян вообще сильно отличались от серранских, но «Нимрод» отличался и от них.

Тот же «Ахав» — просто рабочая машина, огромный космический экскаватор. На аналогичном Стувейра однажды вела расследование, когда один грязевылуп стал мутить с накладными для рудовозов. Ее тогда приписали к экипажу в качестве мастера по керамике, который ищет уникальную минеральную глину… забавная вышла история, хоть и пришлось в конце пристрелить парочку отбросов.

Но здесь такое вряд ли случится. Экипаж «Нимрода» состоит всего из пяти человек и ни один не похож на того, кого однажды придется пристрелить.

Капитан-зверолов, уже известный ей Маартен Троост. Бортмеханик, очень высокий и очень худой альтерчеловек Урс Таркас. И два кипера, обе женщины — Богуслава Иржичкова и Гедре Дауканте. Первая — тонкая в кости и ниже среднего роста, с черными перевязанными в пучок волосами. Вторая — немного повыше, с очень большими глазами и желтыми волосами.

Ах да, и еще корабельный мозг Пак Ён, конечно. Эта странная идея, когда некоторые земляне к концу жизни не уходят с достоинством в великую неизвестность, а остаются жить в состоянии одного только мозга, в специальном медицинском ящике размером с комнату. Поскольку существовать в таком виде не очень-то интересно, многие из избравших подобный путь становятся живыми компьютерами, превращаясь в центры управления заводов, космических станций или звездолетов. Фактически это биологические ИИ.

За десять дней Стувейра выучилась играть в любимую игру Пак Ёна — го. Та оказалась несложной — ставь просто белые и черные диски на доску по очереди, вот и все правила. Надо стараться окружать своими дисками как можно большую территорию, мешая то же самое сделать противнику. Кто в конце концов завоевал больше, тот и победил.

Стувейра освоила правила мгновенно, но пока что не выиграла ни одной партии. Ничего удивительного, конечно, ее противник играл в эту игру триста лет, да к тому же он по сути компьютер. Но это помогало развеять скуку, так что серранка не отказывалась.

С бортмехаником она тоже нашла общий язык. Они просто молча кивали друг другу при встречах, и обоих это полностью устраивало. Урс Таркас оказался немногословен, рта без необходимости раскрывать не любил и к появлению в экипаже старшего помощника-инопланетянки отнесся индифферентно.

Кипер Гедре Дауканте оказалась почти такой же новенькой, как и сама Стувейра. При виде серранки она аж окаменела и вытаращилась так, словно увидела гигантского паука или богомола. Реакция была настолько преувеличенной и чрезмерной, что Стувейра заподозрила актерскую игру. Возможно, что Дауканте — тайный агент спецслужб, приставленный за ней наблюдать. Она совсем не похожа, но от этого только подозрительнее, потому что тайный агент и не должен быть похож на тайного агента.

Отчасти подозрения развеяла другая кипер — Богуслава Иржичкова. Она немного рассказала и о себе, и о трусливой подруге. Сказала, что Дауканте всего двадцать четыре года и у нее совсем мало часов налета.

— Гедре с нами только второй вылет, — охотно делилась Иржичкова, показывая Стувейре корабль. — Она заменила Латишу — она стала старшим кипером и теперь работает в зоопарке. Кроме этой Гедре была только в одной экспедиции, на Бахусе, так что совсем неопытная.

— А ты? — спросила Стувейра.

— Я опытная… довольно, — ответила Иржичкова, и ее кожный покров слегка налился кровью. — Это мой восьмой вылет. Я вас… тебя видела на Ла-Форше.

Еще Иржичкова похвасталась, что их «Нимрод» сейчас совсем как новенький. С 2468 по 2471 годы экспедиций не было, потому что он проходил глобальный тюнинг и модернизацию. Все-таки за четверть века, прошедшие со дня его постройки, корабль-зверолов поистрепался, а кое в чем и устарел, так что его отправили на переделку — и дело продлилось дольше запланированного.

Процессом руководил Урс Таркас, так что ему скучать не приходилось, а вот Иржичкова, на эти годы перешедшая на стационарную должность, ужасно хотела вернуться в космос.

— А капитан? — спросила Стувейра.

— И он тоже, разумеется, — сказала Иржичкова. — Он сначала летал с кораблем-пионером, а потом два года сидел на Венере, работал в джунглях Афродиты. А это все-таки не то, что на экзопланетах. Венера слишком хорошо изучена. На «Нимроде» интереснее.

И он вправду оказался внушителен, этот корабль-зверолов. Золотисто-коричневый, имеющий форму полушара, в ширину он был вдвое больше, чем в высоту, а высоту имел пятьдесят четыре термала или шестьдесят пять земных метров. Совсем малыш рядом с громадой «Ахава», он зато был удивительно эргономичен и функционален.

Мог вместить до двух тысяч людей, серранов или других существ примерно таких же размеров. Мог кормить их в течение года без пополнения припасов — а в качестве припасов ему годились любые углеводороды. Мог развить скорость до десяти процентов световой. Мог приземлиться на любой планете без посадочной площадки.

Правда, у него не было вооружения. Это Стувейре показалось странным. На Осоре хотя бы минимальный комплект пушек имеют даже грузовики и пассажирские лайнеры. Но с чужим шипом в охотничий круг не входят, так что Стувейра не стала ничего говорить капитану Троосту. Все равно он не сможет вынуть корабельные орудия из кармана и тут же их установить.

Десять дней «Нимрод» летел в гиперпространстве — и за это время Стувейра досконально изучила новое место работы. Корабль состоял как бы из трех частей. Нижняя часть, занимающая тридцать процентов объема — машинное отделение, треть которого приходилась на гипердвигатель (земляне тоже не научились делать их маленькими), еще треть — на энергетические системы, ионный двигатель и вспомогательные механизмы, а последняя треть — ангар и трюм.

В ангаре спала армия дронов и стояли три флаера — легкий, средний и тяжелый. В трюме хранился годовой запас так называемой пищевой заправки — плотно спрессованной сверхкалорийной субстанции, которую биорепликатор превращает в любое кушанье, рецепт которого есть в базе данных.

Кроме того, в машинном отделении находился шлюз и примыкающая к нему риггерная — комната хранения скафандров. Отсюда же выпускался и трап.

Средняя часть, занимающая шестьдесят процентов объема — биокупол, в котором, собственно, и перевозят животных. В нем можно установить любую силу тяжести и состав атмосферы, а также разделить на климатические зоны и создать в каждом вольере отдельный микроклимат. Вместо решеток — силовые поля. Кормушки автономные, синтезирующие пищу в соответствии с потребностями добычи, есть система автоуборки, а обслуживанием занимаются специальные дроны.

Еще в биокуполе находился научный отсек — с ксенобиологической лабораторией, обширным лазаретом, криокамерами и генетическим архивом. Умершую добычу полагалось замораживать. Если кого-то не получалось взять живым — брали хотя бы генетический материал.

— А это что? — спросила Стувейра Иржичкову, кивая на странную деревянную палку с пучком веревок на конце. — Какой-то прибор? Или оружие?

— Штрафная швабра, — хмыкнула Иржичкова, странно изгибая губы. — Вот Гедре с ней хорошо знакома… правда, Гедре?

Настраивающая вольеры Дауканте изогнула брови и надула губы в непонятном жесте.

Верхняя же часть «Нимрода» занимала всего десять процентов объема и служила жилым отсеком и центром управления. Тут находились корабельный мозг, рубка, обеспечивающий инфосеть квантовый транслятор, уютная кают-компания, баня, камбуз и тренажерный зал. И каюты, конечно — восемь штук, из которых три пустуют. Прежде пустовали и все четыре — запас предназначен для стажеров или гостей. С кораблями-звероловами иногда летают гости — ученые, киносъемщики или просто попутчики, которым нужно на ту же планету, а рейсового звездолета ждать долго.

И, конечно, сквозь весь звездолет проходит шахта лифта.

Пока «Нимрод» в космосе, всю работу выполняют корабельный мозг и бортмеханик. Этот тощий марсианин вообще редко выбирался из машинного отделения. Капитан же, киперы, а теперь еще и Стувейра до высадки на планете могли отдыхать — так что она убивала время за игрой в го, купанием в бассейне, занятиями на магнитных тренажерах и просмотром земных фильмов на голопроекторе.

Правда, земные фильмы казались ей блеклыми, обесцвеченными. Земляне — дальтоники, в их глазах всего три цветовых рецептора вместо нормальных четырех, и именно на такое убогое зрение настроены их визоры, мониторы, голографизаторы и прочие приборы, передающие изображение.

Но как-то убивать время было нужно.

Десять дней. Не так долго, как пришлось лететь с Осора на Землю, и все же полет успел Стувейре наскучить. Когда «Нимрод» вышел из гиперпространства, она выдохнула с облегчением и принялась одеваться.

Не так, как земляне. Она немного поносила их одежду, пока проходила инструктаж и летала на «Ахаве», но перестала, как только убедилась, что земные обычаи этого не требуют. Просто в рабочее снаряжение, ременную сбрую, чтобы размещать на теле оружие и инструменты.

И облегченную инфотиару — прототип, совмещенный с инфами землян. Эта штука похожа на какой-то уродливый костяной шип, который теперь торчит над головным гребнем, но это временно. Стувейру заверили, что к ее возвращению на Землю уже будет готова окончательная версия, практически невидимая.

По стандартному земному времени было 01.03.73, 10:31 UT. Первое число означает день, второе — месяц, третье — последние две цифры года. У землян сейчас 2473 год от рождения то ли древнего проповедника, то ли выдуманного божества — Стувейра не интересовалась подробностями. Она пристально смотрела в панорамное окно, где на глазах увеличивалась Терра Нова, что на одном из старых языков землян означает «Новая Земля».

— Говорит «Нимрод», корабль-зверолов Венерианского зоопарка, шестеро человек экипажа, — произнес Троост, установив связь с планетарным лесничеством. — Прошу разрешения на посадку.

— Слышу вас, «Нимрод», — донесся из динамика взволнованный голос. — Посадку разрешаю и прошу поспешить. У нас ЧП, срочно нужна помощь.

Стувейра посмотрела на капитана. Судя по нахмуренным бровям — ответ нестандартный, обычно его приветствуют не так. Она подождала, но Троост ничего не сказал, а только скомандовал Пак Ёну приземление.

Терра Нова похожа на родную планету землян… хотя климат тут скорее как на Осоре. Зон вечной мерзлоты нет, а половина суши покрыта влажными джунглями. Открыта она пятьдесят семь лет назад, кораблем-пионером «Федором Конюховым», и уже тридцать лет является кандидатом на колонизацию. Но у землян и так целых двадцать две колонии, а желающих переселиться на далекие звезды не слишком много, так что Терра Нова по-прежнему числится в запасных. Построено на ней только планетарное лесничество, в котором работает всего десять человек, да и те постоянно сменяются.

— У вас на каждой планете такое лесничество? — спросила Стувейра, пока они с Троостом шагали сквозь тропический ливень. — Это чтобы обозначить, что планета ваша?

— М-м-м… да нет, — немного растерялся зверолов. — Мы не претендуем на владение. Хотя… честно говоря, даже не знаю. Это просто научно-исследовательские и природоохранные станции.

— Ну-ну, — скептически сказала серранка, наклоняясь к земле. — О, я поймала тебе первое животное.

— Это не животное, — ответил Троост, поглядев на червеобразное существо. — Это ягода червеплодника.

— Но она двигалась. Я могу поклясться.

— Ягоды червеплодника обладают примитивными «мышцами». Созревая, они отлетают от куста, а потом «ползут» подальше, пока не иссякнет «запал». Но в остальном это просто ягоды, и довольно вкусные. Попробуй.

— Воздержусь, пожалуй, — сказала Стувейра, разглядывая все еще извивающегося «червя».

— Зря, — взял его Троост, отправляя в рот. — Очень вкусно.

«Нимрод» сел близко от лесничества, но все-таки не вплотную. В этих широтах был пик сезона дождей, и земля превратилась в раскисшую грязь. Дождь лил штормового уровня, дул ураганный ветер, так что Троост и Стувейра даже увеличили вес в полтора раза, чтобы не падать, а в климат-контролерах включили влагоотталкивающее магнитное поле.

Для здешних мест такая погода — норма, и даже лесничество стояло на высоких сваях. Мощные платформы поднимали над землей пять шестигранных модулей, соединенных мостами. Троост на ходу пояснил Стувейре, что один из них — научный отсек, второй — обсерватория, третий — склад, четвертый — технический отсек, а пятый — жилой блок. Силовой купол был отключен, дождь поливал сами крыши и посадочную площадку, на которой мокли три флаера. Сквозь ночь светил сигнальный маяк.

Обычно Троост садился не настолько близко к лесничеству. Вокруг него фауна обычно скуднее, чем в других местах — земляне стараются животных не беспокоить, но тех все-таки отпугивают чужеродная постройка, непонятные двуногие, полеты на флаерах. Да и корабль-строитель обычно наводит шороху, пока возводит здание.

Но в этот раз Трооста недвусмысленно попросили поспешить, так что корабль-зверолов приземлился всего в километре от лесничества, неподалеку от отдельно стоящей метеорологической станции. Они со Стувейрой даже пошли пешком — это было быстрее, чем ждать, пока Таркас приготовит флаер.

— Что там может быть? — с подозрением спросила серранка, когда они вступили на подъемную платформу.

— Что-то экстраординарное, — ответил зверолов. — Они молчат. Но лучше быть готовыми ко всему — это чужая планета, а они порой преподносят невероятные сюрпризы.

Стувейра молча отключила предохранитель бластера. Троост выдал ей стопер, земной транквилизирующий пистолет, а вот бластер она оставила собственный. Правильно он называется плазменным импульсным бластер-карабином «Хассер-12». Он компактнее винтовки, но мощнее пистолета, со слегка искривленным стволом (для удлинения разгонного канала) и обладает редкой убойной силой.

Может работать в трех режимах — точечный выстрел, импульсная очередь, широкий луч. Высокотемпературная плазма прожигает броню и органику. Для выведения из строя техники может испустить электромагнитный импульс. Одиночных выстрелов делает до сорока восьми в минуту, при стрельбе очередями — до двухсот девяноста двух. Эффективная дальность выстрела — триста земных метров, максимальная — один земной километр (но на такой дистанции слабеет мощность).

Полного заряда энергетической кассеты хватает на тысячу двадцать четыре выстрела, но Стувейра носила в поясе четыре запасных. Корпус выполнен из сверхлегкого сплава с биолюминесцентными элементами. Есть прицельное устройство с искусственным микроинтеллектом. Используется военными, диверсантами и членами союза охотников.

Стувейра любила оружие.

К полученному стоперу она отнеслась с презрением. Конечно, если желаешь ловить зверей живьем, такое необходимо, но вообще это не оружие. Просто парализует нервную систему — почти безболезненно, никаких повреждений для организма, и вскоре проходит само. Стопер даже не воспринимается угрозой… в отличие от бластера.

В лесничестве их уже встречали. Комендант, высокий мужчина с короткими светлыми волосами, поздоровался с Троостом и не сдержал удивления при виде Стувейры, но от вопросов воздержался. Он провел гостей в свой кабинет, сложил руки у рта и сказал:

— Я Маркус ван дер Берг, комендант Терра Новы. Буду краток, время не терпит. У нас ЧП. В лесничестве произошло убийство.

Лицо Трооста не изменилось, но взгляд стал очень внимательным. Обычно визиты в планетарные лесничества различались только угощением и рассказами. Трооста расспрашивали о последних земных новостях, сами рассказывали о интересных местных животных, предлагали помощь в работе. Если не считать одного мелкого недоразумения почти двадцать лет назад, встречи всегда были радушными.

Стувейра же, для которой этот визит стал первым, с явным интересом облизывала глаз. Комендант невольно на это косился и в другое время наверняка стал бы расспрашивать, но сейчас он торопился сообщить о своей проблеме.

— Убит наш зоолог, Ибрагим Диалло, — сказал он, и вот на этот раз Троост не сдержал огорченного вздоха. — Вы его знали?

— Не знал, — ответил зверолов. — Но он был выдающимся специалистом по джунглевой ксенофауне, я хотел с ним встретиться.

— Боюсь, не удастся.

— Как это случилось? — вмешалась в разговор Стувейра.

— Застрелили из бластера, меньше суток назад. Инф уничтожен, считать с него данные невозможно.

— Мы очень сожалеем, — произнес Троост. — Я или мой экипаж могут вам чем-то помочь?

— Да, — кивнул ван дер Берг. — Корабль-снабженец придет только через три месяца, до этого времени мы сами по себе. Послать кого-то с нашим кораблем для экстренной эвакуации тоже не можем — под подозрением все, так что никто не имеет права покинуть место преступления. Даже если мы попросим вас пожертвовать своей экспедицией…

— Случай исключительный, мы, разумеется, пожертвуем…

— Спасибо, но даже в этом случае до Земли лететь десять суток. Значит, следователь прибудет не раньше, чем через три недели. К его прибытию все улики простынут.

— Я могу этим заняться, — тут же предложила Стувейра. — Это звучит как что-то интересное.

— … Спасибо, — промедлив, кивнул комендант. — Да, мы именно об этом хотели попросить. Мы не хотим ждать три недели, зная, что один из нас — убийца. При иных обстоятельствах мы бы провели расследование сами, но мы знали, что сегодня или завтра прибываете вы, так что единогласно решили попросить вас… то есть не вас, конечно, Стувейра, о вас мы знать не могли, а вас, Троост. Я слышал, как вы разгадали загадку Лорелеи.

— Загадка была не слишком сложная и не совсем детективная… — рассеянно произнес зверолов. — Я не сыщик… но вы правы, в данных обстоятельствах это самое логичное. Тем более, что на момент убийства мы со Стувейрой еще были в гиперпространстве, так что у нас алиби.

— Это еще одна причина, по которой мы решили обратиться к вам, — кивнул комендант. — Понимаете, на всей планете нас всего деся… девять, так что стрелял один из нас. И еще вчера я бы уверенно сказал, что никто из нас на такое не способен. Но кто-то это сделал, и мы не можем никого исключить. А вас — можем.

— Хорошо, — кивнул Троост. — Где тело?

— Все еще на месте преступления. Мы не стали ничего трогать, только прикрыли труп.

— Тогда я начну с осмотра.

Убийство случилось в одной из лабораторий. Пройдя по длинному, накрытому прозрачной крышей мосту, Троост и Стувейра оказались в научном отсеке. Подавленный комендант пояснил, что половина его занята теплицами, где изучаются местные растения, грибы и почвенные бактерии, а другая — тремя лабораториями, где изучается… в общем-то, то же самое. У Терра Новы чрезвычайно богатая флора, так что ботаников в лесничестве даже двое.

А вот зоолог был только один. Фауна планеты уступает флоре в разнообразии, крупных или опасных животных немного, преобладают травоядные и насекомоядные. И однако покойный Диалло считал ее очень интересной и изучал шестой год.

— Это была его одиннадцатая вахта, — сказал комендант. — У нас тут многие подолгу работают. Я сам уже шестнадцатую вахту тяну, почти восемь лет на Терра Нове.

— Неожиданно, учитывая здешний климат, — произнес Троост, глядя в панорамное окно.

— Вы просто прибыли посреди сезона дождей, — покачал головой комендант. — В этих широтах он дважды в году, и земля на три недели превращается в хлябь. Но все остальное время тут настоящий рай… да сами увидите, когда дождь стихнет.

Он коснулся сенсора и двери разъехались, открывая лабораторию… разгромленную так, словно в ней отбушевала монгольская орда.

Все было вверх дном. Приборы, пробирки, препараты раскиданы как попало, многие сброшены на пол, разбиты или расплавлены. Хорошо, что лабораторную посуду давно делают не из обычного стекла, а из сапфирового, иначе тут все было бы в осколках.

И здесь лежал труп, прикрытый термопокрывалом. Высокий чернокожий мужчина примерно одних лет с Троостом. Волосы стрижены ежиком, на руках ссадины и кровоподтеки, а на теле четыре бластерных ожога — насквозь пробита грудь, снесена ступня, прострелено предплечье и прожжен левый висок. Правая рука сломана и вывернута под неестественным углом.

— Зачем было стрелять в висок, понятно — уничтожить инф, — задумчиво произнес зверолов, водя анализатором. — В руке сожгли локтевой сустав, и при падении она провернулась. Но зачем отстреливать ступню?

— Выпустили целую очередь, — произнесла Стувейра, тоже доставая анализатор, только серранский. — Тут минимум двенадцать импульсов.

Троост посмотрел на черные пятна. Да, похоже, что кто-то палил тут как безумный. Вероятно, была драка.

— Это объясняет разгром лаборатории, — кивнул он. — Здесь велась запись?

— Тогда бы нам не потребовалась ваша помощь, — вздохнул комендант. — Запись не велась.

— Почему?

— Грибы.

— Грибы?..

— Местные биолюминесцентные грибы. В сезон дождей они бурно размножаются, и их безумно манит вентиляция. А в этот раз они добрались до транслятора, и чтобы его очистить, Капур, наш механик, на два часа его отключил. И вот в этом «слепом пятне» все и случилось.

— Почему он не сделал этого ночью? — спросил Троост.

— Погода, — коротко ответил комендант. — Видите, что творится? В такую погоду отключать транслятор опасно, так что мы решили утром. С утра было ясно.

— А кто знал, что будет отключение транслятора? — спросила Стувейра, осматривая рану в груди покойного Диалло.

— Все, — пожал плечами комендант. — Мы предупредили, что инфосеть на два часа исчезнет.

— Значит, кто-то решил воспользоваться удобным случаем, — произнесла серранка, облизывая глаз. — Вскрытие проводить будем?

— Способ убийства очевиден и так, а время смерти… шестнадцать часов и тринадцать минут назад, — произнес Троост, колдуя с анализатором.

— Это мы знали, — сказал комендант. — Танака и Аббас прибежали на шум почти одновременно. Но они опоздали, убийца успел удрать.

— Или им был кто-то из них… — протянула Стувейра.

— Исключено!.. хотя я сказал бы это о любом сотруднике, — вздохнул комендант. — Я лучше не буду навязывать вам свое мнение. Под подозрением все.

— В том числе вы, — внимательно посмотрел на него Троост.

— В том числе я… это не я, насчет себя-то я точно знаю.

— А мы нет, — отрезала Стувейра, открывая большой металлический шкаф. — Пусто. Тут и было пусто?

— Не знаю, — ответил комендант. — Это лаборатория Диалло, я сюда почти и не заходил.

— Серран поместится, — тут же влезла внутрь Стувейра. — Человек тоже… не самый крупный.

Она смерила критическим взглядом Трооста и коменданта. Для шкафа оба были великоваты, но комендант все-таки кое-как туда бы втиснулся. А вот Троост не помещался просто по ширине.

— Думаешь, убийца сидел тут, когда труп обнаружили? — посмотрел на серранку Троост.

— Видишь след до прыжка, — одобрительно кивнула та.

— Это исклю… хотя… — задумался комендант. — В принципе…

— Кто первым вошел в лабораторию? — спросил Троост.

— Не знаю.

— Мы выясним, — пообещала Стувейра.

Троост тем временем синхронизировал свой инф с локальной сетью лесничества. Та уже объединилась с сетью «Нимрода», так что зверолов велел Пак Ёну запереть звездолет, а Таркасу и киперам — не выходить наружу до дальнейших распоряжений и активировать дронов-охотников. Если к кораблю придет кто-нибудь из лесничества — не впускать и немедленно сообщить.

— Я бы приказала запереть корабль, — шепнула Стувейра, когда комендант не мог их слышать.

— Уже, — одними губами ответил Троост.

Он просматривал дневник покойного. Ничего особенного, в основном заметки о местной фауне. Обрывается за восемь часов до смерти — то ли Диалло ничего за это время не написал, то ли синхронизация инфа с локальной сетью шла не в реальном времени, и последний период не успел выгрузиться.

Комендант продолжал маячить неподалеку, как печальное привидение. Троост попросил у него доступ ко всем помещениям и в первую очередь проверил оружейный шкаф. Убийство явно совершено бластером, а при отсутствии вероятных угроз все бластеры хранятся в нем. Он не заперт, конечно, открыть может любой сотрудник, но сообщение об этом сразу отправится в инфосеть.

Согласно логам оружейного шкафа, его никто не открывал уже две недели. Последней это делала Эмили Чжан, пилот-рейнджер лесничества — она летала за сломавшимся дроном и на всякий случай вооружилась. Сразу по возвращении вернула бластер на место.

Проверил Троост и технический репликатор. Он не может синтезировать оружие без специального разрешения, но его тоже оформить несложно. Все-таки это научно-исследовательская станция на экзопланете, здесь может случиться что угодно, так что у сотрудников должна быть возможность самообороны.

Но согласно логам репликатора, никакого оружия он не синтезировал с самой установки лесничества. Как создал эти самые пять положенных по инструкции бластеров, так больше подобным и не занимался. Конечно, логи можно и подчистить, но сумеет это далеко не каждый.

— Несчастный случай, нападение животного или самоубийство исключены, — сказал Троост внимательно смотрящей Стувейре. — Предлагаю познакомиться с подозреваемыми.

Входя в кают-компанию, где комендант собрал всех сотрудников, Троост пожалел, что здесь нет следователя Цудзимуры. Ей такое было бы привычней. Сам он не привык допрашивать людей, это просто не входит в нормальный опыт зверолова, даже космического.

Считая коменданта, их было девять. Пять женщин и четверо мужчин. Они сидели полукругом, на двух изогнутых диванах, и смотрели «Тени Кремниевой долины», вышедший недавно археологический триллер с квантовой реконструкцией реальности.

Соединившись, инфосеть «Нимрода» передала инфосети Терра Новы всю свежую информацию, в том числе и последние развлекательные произведения. Сотрудники лесничеств часто первым делом знакомятся с новостями из родной системы… но этим, кажется, сейчас не до новостей. Видимо, кто-то просто включил случайный фильм, и никто не возразил, потому что все слишком подавлены.

— Здравствуйте, я Маартен Троост, а это Стувейра дир Тессарра, — представил себя и помощницу зверолов. — Впрочем, вы знаете, кто я и зачем здесь, вы меня сами попросили. Никто не против показать записи инфа на время убийства?

Против показа записей никто не был. Все понимали, что в данных обстоятельствах это само собой разумеется.

Поскольку у каждого человека двадцать пятого века в черепе сидит квантовый компьютер, постоянно пишущий все, что он видит и слышит, проверка алиби — дело техники. Достаточно просто продемонстрировать, что именно ты делал в момент убийства.

Это дело добровольное, разумеется. Никто не имеет права просматривать записи чужого инфа без разрешения владельца. Ни у кого нет и не может быть к ним доступа, пока ты сам его не предоставишь.

Но если ты ни в чем не виновен — что тебе скрывать?

Конечно, любую запись можно стереть или видоизменить. Но в логах инфа все равно останутся пометки о сделанных изменениях, и это станет доказательством. Чтобы вычистить все следы без остатка, нужно быть умелым специалистом в инфокодировании, а они редко встречаются среди сотрудников планетарных лесничеств.

И однако это ничего не дало. Все девятеро подтвердили алиби еще до приземления «Нимрода». Каждый продемонстрировал, где был и что делал, когда погиб Диалло — и все были в других местах, не делая ничего подозрительного. Логи тоже не выдавали никаких вмешательств.

Так что либо здесь есть что-то еще, либо кто-то все-таки сумел смошенничать с инфом.

Троост обвел сотрудников задумчивым взглядом. Те смотрели настороженно, с опаской — и не только на Трооста, но и друг на друга.

Если считать слева, первой сидела Айко Танака, невысокая черноволосая биолог-генетик, профоценка +40. Из ученых она работала в лесничестве дольше всех, уже двенадцатую вахту. Во время убийства ставила опыт в другой лаборатории, грохот услышала сразу же, но задержалась секунд на пятнадцать, потому что именно в этот момент переносила пирамиду колб с образцами.

— Я же не могла швырнуть их на пол, — сердито сказала она. — Извините уж, что сначала поставила их на стол.

Вторым сидел Карлос Мендес, один из двух ботаников, профоценка +32. Смуглый, кудрявый и бородатый, он смотрел растерянно, теребя шляпу со встроенным климат-контролером. Руки у него были в царапинах от колючек. Во время убийства он был снаружи, проверял опытные делянки, обнаружил там буйную поросль местных сорняков и занимался прополкой, когда его огорошили страшным известием.

— Я… я должен был вернуться раньше… — бормотал он. — Диалло просил меня помочь, а я задержался. Думал, что ничего страшного… это же заняло бы всего четверть часа…

Третьей сидела Надежда Волкова, метеоролог, профоценка +43. Высокая девушка с собранными в тугой пучок светлыми волосами, на Трооста она смотрела холодно, скрестив руки на груди. На ней был рабочий комбинезон с кучей датчиков — во время убийства она была в обсерватории, составляла синоптический прогноз.

— Я была далеко и ничего не слышала, — отрезала она почти грубо. — Мне жаль Диалло, но я ни при чем.

Четвертым сидел Раджив Капур, механик, отвечающий за системы жизнеобеспечения и просто нормальную работу станции, профоценка +51. Очень волосатый, с длинной черной бородой, он смотрел спокойно, почти бесстрастно, и только тени под глазами выдавали то, что он давно не спал. Во время убийства он возился с транслятором, боролся с грибной угрозой.

— Здешняя природа не так уж безобидна, знаете ли, — произнес он, глядя Троосту в глаза. — Я тут уже на четырнадцатой вахте, и это уже семнадцатый инцидент, связанный с ксенофлорой. Да, я считаю. Да, извините.

Пятой сидела Софи Леруа, второй ботаник, профоценка +16. Самая здесь молодая, с веснушками на крохотном носу, только на первой вахте и всего три года как со школьной скамьи, она была до смерти перепугана и ничего толком не могла сказать. Во время убийства она была у себя в каюте и отсыпалась после ночного дежурства, а когда ее разбудили — пришла в дикий ужас и до сих пор мелко дрожала.

— Я… я ничего не видела… — только и пролепетала она.

Шестой сидела Эмили Чжан, пилот-рейнджер и оператор разведывательных дронов, профоценка +35. Очень маленького роста и совершенно лысая, она смотрела сенсорными глазами, переплетя пальцы кибернетических рук. Киберимпланты обычно маскируют под обычную человеческую плоть, но Чжан была из тех, кто относится к такому с пренебрежением. Как и Леруа, во время убийства она была у себя, только не спала, а читала интер-комикс.

— Мне жаль, — коротко сказала она. — Хороший был человек.

Седьмым сидел уже знакомый Троосту комендант Маркус ван дер Берг, профоценка +46. Он во время убийства совершал обход лесничества, но был на противоположной его стороне, между складом и техническим отсеком. Все, что он мог сказать, он сказал еще при первой встрече.

Восьмой сидела Лейла Аббас, миколог и микробиолог, профоценка +28. Выдающийся, хотя и молодой специалист по грибам и почвенным бактериям, она тоже была в научном отсеке, только не в лаборатории, а в теплице. Звуки выстрелов и грохот она слышала приглушенными, так что не забеспокоилась, решив, что это просто что-то упало, и проверять пошла без лишней спешки.

— Я же не знала!.. — почти прорыдала она. — Откуда я могла знать⁈

И девятым сидел Томас О’Шей, интендант лесничества, профоценка +20. Внешне он напоминал самого Трооста — такой же высокий, тучный и бородатый, только гораздо моложе, а волосы не каштановые, а рыжие, как лисий мех. И не в комбинезоне, а в шортах и футболке, с надписью «Не ешьте неизвестные грибы!». Во время убийства он был на камбузе, готовил обед вручную, причем с использованием местных ингредиентов.

— На этой планете много вкусных фруктов, — потерянным голосом сказал он, глядя в пол. — И грибов. Тут куча съедобных грибов. Я… что-то придется сделать с животными Диалло…

— Да, я хотел о них спросить, — сказал Троост. — Согласно его дневнику, у него было четыре местных жизнеформы, но в научном отсеке я их не нашел.

— Он держал их в своей каюте. Они все маленькие, и он к ним привязался.

На этом Троост закончил импровизированный допрос. Все показания совпадали с записями инфов, но в то же время ни у кого не было алиби в классическом смысле. Во время убийства каждый из сотрудников был в одиночестве и теоретически мог расстрелять Диалло, а потом подделать данные своего инфа.

Мотив тоже не просматривался. Покойного все знали хорошо — все-таки годами работали бок о бок. Он ни с кем не ссорился, не конфликтовал. Чжан сказала, что на той неделе они поругались из-за разбитого дрона, а Аббас сквозь слезы призналась, что вчера накричала на него, потому что он без спроса взял микроскоп с важным образцом, но из-за таких вещей людей не расстреливают.

По словам коллег, Ибрагим Диалло был прекрасным человеком — молчаливым, рассеянным и довольно безалаберным, но серьезных недостатков у него не было. Танака часто ворчала, что он разводит грязь в лаборатории, О’Шею не нравилось, что он забывает возвращать на место оборудование, а Леруа считала его чересчур угрюмым, но и только-то.

Но кто-то здесь, возможно, лжет. Кто-то, возможно, был с Диалло в плохих отношениях. Настолько плохих, что это закончилось убийством.

Было бы неплохо провести сеанс менталоскопии, но ни в лесничестве, ни на «Нимроде» нет для этого ни оборудования, ни специалистов. Психотерапевт-нейробиолог — сложная профессия, и ими не снабжают экипажи, в которых меньше двадцати человек.

— Всем спасибо за уделенное время, — сказал Троост, поднимаясь с кресла. — Я осмотрю каюту убитого и проверю животных.

— Мы можем пойти спать? — осведомился Капур. — Я вторые сутки на стимуляторах.

— Да, — поколебавшись, кивнул Троост. — Думаю, теперь торопиться уже некуда.

Каюта убитого зоолога была типовым жильем сотрудника лесничества. Видеокно, гигиенкомплекс, стол-мультирепликатор, встроенный шкаф… вот разве что кровать с подушкой из натурального пуха выбивается. Стены, пол и потолок из «умного» пластика. А в одной из ниш установлен домашний вольер — с проточной водой, автокормушками и робочистильщиком.

В четырех ячейках сидели четыре зверька размером с собаку. Согласно дневнику Диалло, это тетрапитек четырехглазый, планикс круговзорый, ультрацебус инфрарукий и крисохейр золотистый. Все названия самим Диалло и даны, земные таксономисты пока не утвердили, но обычно это формальность.

Все животные явно в близком родстве. У всех по несколько глаз (от трех до пяти), причем основная пара близорукая, а вспомогательные глаза дальнозоркие. Местная фауна использует комбинацию из нескольких картинок и отлично видит на любом расстоянии.

Похожи они были и в остальном. Все покрыты шерстью, с четырьмя лапками и длинными хвостами. Но все-таки есть и заметные отличия, это безусловно разные виды.

У тетрапитека шерсть переливчатая, а глаз четыре, причем верхние глаза больше нижних. У планикса между лапок перепонки, как у белки-летяги, шерсть серая, а глаз только три — основная пара и большой на макушке. Ультрацебус крупнее остальных, с сине-фиолетовой шерстью и довольно коротким хвостом, а глаз пять, основная пара и три мелких. Крисохейр самый мелкий, с золотистой шерстью, очень длинными гибкими пальцами, хвост усеян колючками, а глаз тоже пять.

Все четверо при виде человека оживились, засуетились. Тетрапитек мелодично защебетал, крисохейр издал звук, похожий на заливистый смех, планикс метнулся к своей миске и принялся постукивать ею об пол, а ультрацебус поднялся на задние лапы, просовывая передние сквозь прутья и скребя силовой барьер. Похоже, держал покойный этих четверых давно, и те привыкли к огромному двуногому.

— Бластерами они явно не вооружены, — только и сказала Стувейра, тут же утратив интерес к питомцам убитого.

Пока Троост читал об их повадках и рационе, а потом проверял работу кормушки и поилки, серранка обыскала стол и шкаф. Ничего необычного там не нашлось — обычная одежда, рабочие инструменты и приборы. Несколько памятных безделушек, в том числе толстая бумажная книга — «Охотник за насекомыми» Уильяма Мортона. Причем с памятной надписью и автографом, так что это настоящий антиквариат — великий энтомолог скончался еще в двадцать третьем веке.

Но вряд ли это имеет отношение к убийству.

Зато к нему явно имела отношение другая находка. Закончив со шкафом и столом, Стувейра осмотрела кровать — и нашла под подушкой бластер.

Неучтенный и незарегистрированный. Стувейра бережно взяла его магнитными щипцами, а Троост обследовал анализатором и вывел на голоэкран увеличенную рукоять.

— Что это? — спросила Стувейра, когда там отобразились папиллярные линии.

— Отпечатки пальцев… но только самого Диалло…

— Что?.. — повторила серранка в недоумении.

Троост коротко объяснил, что земные приматы и некоторые другие млекопитающие замечательны дерматоглифическим узором на подушечках пальцев. А поскольку он практически никогда не повторяется, по отпечаткам можно точно сказать, какой именно человек касался той или иной поверхности.

Стувейру эта информация привела в восторг. На Осоре нет млекопитающих или близких к ним животных, а у самих серранов чешуйки на пальцах хотя и расположены немного по-разному, уникальных узоров не образуют и пото-жировых следов на твердых поверхностях не оставляют. Так что дактилоскопия у них не прижилась.

— Это же все упрощает! — заявила она. — Почему ты сразу не сказал? Мы просто снимем все отпечатки в лаборатории…

— Это ничего не даст, — покачал головой Троост. — Любой отпечаток мог быть оставлен в любое время задолго до убийства. Преступника уличили бы только отпечатки на рукояти бластера — но здесь нет других, кроме владельца.

— Но мы хотя бы точно узнаем, кто был в лаборатории, а кто нет.

— Не узнаем, потому что если чьих-то отпечатков там нет — это всего лишь значит, что отпечатков он не оставил.

Стувейра раздраженно потелепала языком. Ей слишком понравилась эта удивительная особенность землян, и она хотела извлечь из нее какую-нибудь пользу.

Троост же тем временем связался с комендантом и спросил насчет находки. Тот ужасно удивился, узнав, что у Диалло был собственный бластер.

Конечно, быть вооруженным нормально, если вы работаете на экзопланете, а для зоолога так в особенности. У Трооста тоже есть бластер. Для самозащиты, поскольку существуют животные, на которых стопер не действует или действует очень слабо — и некоторые из них смертельно опасны.

Но странно, что он не зарегистрирован. Диалло не требовалось протаскивать оружие контрабандой, он имеет на него право просто по роду занятий. Он в любой момент мог взять бластер из оружейного шкафа, а если хотелось иметь личный — достаточно подать заявку, которую почти наверняка удовлетворят. У Ибрагима Диалло была профоценка +53, так что поводом отказать могла стать разве что его рассеянность…

— Возможно, это не его бластер, — предположила Стувейра. — Его мог подкинуть убийца.

— В этом есть резон, — кивнул Троост. — Примем в качестве рабочей гипотезы.

Из сотрудников лесничества об этом неизвестном бластере никто не знал. Троост не спрашивал, но об этом они бы точно упомянули. Утром он решил опросить всех еще раз, уже по отдельности, но ночь посвятил просмотру возможных вариантов событий.

Личный коммуникатор Стувейры отличался от земных. Серраны не вживляют в мозг мыслечип, а используют внешнее устройство. Оно прилепляется либо прямо ко лбу и кажется просто «родинкой» или дополнительной чешуйкой, либо носится на специальном головном обруче. В отличие от мыслечипа, его без труда можно снять, что серраны и делают, когда, скажем, участвуют в реалити-шоу. Но возможности он предоставляет примерно такие же, и хотя прямую синхронизацию осуществить все еще не удалось, Стувейра могла видеть допреальность Трооста с помощью двунаправленного инолинка — творения серранских инженеров.

Он торчал у нее над головным гребнем, посылая картинку прямо на глаза, так что Стувейра прекрасно видела, как инф Трооста деконструирует вчерашние события. В допреальности появилось лесничество в разрезе, а в десяти местах — разноцветные точки, обозначающие сотрудников, включая убитого.

Три в научном отсеке, три в жилом, одна в техническом, одна в обсерватории, одна на мосту рядом со складом и одна — за пределами чертежа, где-то в лесу. Координаты Троост получил непосредственно с инфов подозреваемых. Сейчас они двигались в точности так, как вчера, и он размышлял над тем, которая из точек лжет.

— В норме просматривается и пишется вся территория лесничества, кроме личных кают, — произнес Троост. — Но на время технических работ лесничество ослепло — и этим воспользовался убийца. Полагаю, случайность исключена, он специально дождался аварии или даже сам ее подстроил.

— Транслятор отключил Капур, — произнесла Стувейра, тоже внимательно глядевшая на точки. — Он сам выбирал время. Мог дождаться самого удобного для себя.

— Но это не было самое удобное для него время, — возразил Троост. — Капуру проще было дождаться ночи и убить Диалло у него в каюте.

— Так он бы заперся перед отходом ко сну, — сказала Стувейра.

— У нас обычно не запираются.

— Правда?.. Чудные вы.

— К тому же Капур выбирал время не один, а вместе с ван дер Бергом.

— Сообщники? — тут же предположила Стувейра.

— Не хочется думать, что здесь целых двое убийц, но отвергать такую версию нельзя, — вздохнул Троост. — Но это все же маловероятно, поскольку для такого преступления нужен по-настоящему серьезный мотив. Каким он может быть сразу у двух коллег Диалло?

Мотив по-прежнему не просматривался, если не считать психических отклонений. Никто из сотрудников лесничества от смерти Диалло ничего не выигрывал. Никто не был знаком с ним до прилета на Терра Нову. Убийство из ревности или ненависти исключалось, если только Диалло и его убийца не ухитрились стать врагами втайне от всех остальных. Случайная ссора и нападение в состоянии аффекта плохо сочетались с явной продуманностью преступления… правда, на это зато указывали множественные выстрелы.

— Давай рассмотрим варианты, — предложил Троост. — Итак, предположим, что убийца — Раджив Капур. Как это могло произойти?

Точки в допреальности задвигались, на субэкранах появились схематичные лица сотрудников. Троост не стал запускать детальное моделирование, в нем не было нужды. Раджив Капур прошел в технический отсек, в последний раз проверил по геолокации, где кто сейчас находится, и рысцой побежал в научный отсек. Технический отсек находится в центре лесничества и соединен мостами с остальными модулями, так что Капур успел очень быстро…

— Стоп, — сказала Стувейра. — Убийство случилось через пятьдесят девять ваших минут после отключения транслятора. Чего он дожидался?

— Уточним маршрут Диалло, — сказал Троост.

Здесь все было просто. За завтраком зоолога видели все. Из-за стола он вышел одним из первых и отправился к себе в каюту, где проверил питомцев и сразу вышел. Это видела Леруа, которая как раз вернулась с ночного дежурства и ложилась спать. Из жилого блока он прошел в научный отсек, где встретил Танаку, с которой имел короткий и не очень вежливый разговор о том, что в лаборатории снова свинарник. После этого Диалло прошел к себе и принялся за работу. Тринадцать минут спустя Капур отключил транслятор, а еще через пятьдесят девять случилось убийство.

— Значит, Диалло все это время был в одном и том же месте, где его никто не видел, — подытожил Троост. — Да, Капуру ждать было незачем. Более того, ему необходимо было поспешить, поскольку Диалло мог уйти из лаборатории.

— Но это касается всех подозреваемых, — заметила Стувейра.

— Нет, поскольку только у Капура был доступ к транслятору и возможность проверить геолокацию. Все остальные должны были сначала разыскать Диалло, что и объясняет разрыв во времени.

— Все равно много, — сказала Стувейра. — Всю станцию можно обыскать за полчаса, а в лабораторию лично я заглянула бы в первую очередь. Как и любой с интеллектом выше тридцати.

— Значит, по этой же причине отпадает Айко Танака. Она точно знала, где сейчас Диалло, и была от него в сорока метрах.

— Если только причиной не были психические отклонения. Она могла войти зачем-либо через час, увидеть, что в лаборатории стало еще грязнее, и впасть в неконтролируемую ярость. Земляне впадают в неконтролируемую ярость?

— Случается, конечно. Но я бы не стал принимать это в качестве основной гипотезы.

— Хорошо, рассмотрим других, — согласилась Стувейра. — Аббас тоже была в научном отсеке, но в теплице, гораздо дальше от убитого. И она не знала, где он. Леруа, Чжан и О’Шей были в жилом блоке, это еще дальше, но все еще близко. Как насчет ван дер Берга?

— В отличие от остальных, он не сидел на месте, — сказал Троост. — Комендант обходил станцию с проверкой и постоянно перемещался. На момент убийства он, по его словам и координатам инфа, был на мосту между складом и техническим отсеком. Это уже довольно далеко от лаборатории, а порт-кабин в лесничестве нет, так что он либо невиновен, либо лжет и перекодировал инф.

— Я подумала, — сказала Стувейра, облизывая глаз. — Не надо исключать тех, кто в жилом блоке. Кто-то же спрятал бластер в каюте убитого. Проще всего было это сделать тому, кто сразу после этого вбежал к себе в каюту.

Троост увеличил и расцветил схему жилого блока. Двенадцать кают, столовая-камбуз, кают-компания, игровая, баня, медпункт и тренажерный зал. Диалло жил в четвертой каюте, Леруа — в третьей, Чжан — в одиннадцатой. Третья каюта одной дверью левее от четвертой (если стоять ко входу лицом), а одиннадцатая — одной дверью правее, только на противоположной стене.

Вот О’Шею пришлось бы труднее. Спальный модуль соединяется со столовой и камбузом. В нем, в общем-то, нет особой нужды, еду в основном синтезирует биорепликатор, но на случай форс-мажора в лесничестве есть и кухонное оборудование. Иногда кому-то приходило желание покулинарить, и особенно часто — интенданту, довольно искусному повару-любителю.

— Он не успел бы, — сказал Троост, трижды прогнав симуляцию. — Ему пришлось бы пробежать по мосту, заскочить в четвертую каюту, спрятать бластер под подушку и успеть добраться до камбуза. Тревога поднялась сразу после убийства, Леруа и Чжан его бы заметили.

— Тем более, что он жирный и плохо бегает, — добавила Стувейра. — А успели бы это Леруа и Чжан?

Троост снова запустил симуляцию. Да, обе девушки успевали, особенно Чжан. Она отличалась спортивным телосложением, обладала кибернетическими ногами, прекрасно бегала, да к тому же — по словам обеих — первой вышла из каюты. Леруа проснулась не сразу и сначала не могла понять, что происходит — для нее это была первая реальная тревога.

— Если бластер под подушку сунул убийца, подозреваемых у нас всего два, — произнес Троост. — Но мы не знаем точно, из этого ли бластера убили Диалло.

— Знаем, — возразила Стувейра, держа оружие магнитными щипцами. — Из этого недавно стреляли — есть трача заряда и микрочастицы горелого.

— Это может быть для отвода глаз, — сказал Троост. — Убийца не мог не понимать, что в каюте убитого бластер найдут очень быстро, спрятать его там не удастся. Если он хотел выдать это за самоубийство, бластер следовало оставить возле тела… и стрелять аккуратнее. Значит, он хотел на кого-то свалить вину. Он заранее спрятал в каюте Диалло один бластер, а убил из другого.

— Это вздор, — зателепала языком Стувейра. — Хочешь свалить на кого-то вину — в его каюте и прячь. Вы же не запираетесь.

— Согласен, смысла в этом немного, — согласился Троост. — Но другие варианты тоже маловероятны.

— Хорошо, оставим это пока и давай для начала кого-нибудь исключим, — сказала Стувейра. — Кто точно не мог убить этого землянина?

— Надежда Волкова была в обсерватории, — увеличил участок карты Троост. — Обсерватория на таком же расстоянии от научного отсека, как и жилой блок. Дойти до лаборатории она успела бы без труда. Но вот добежать до жилого блока и спрятать бластер, а потом вернуться в обсерваторию было никак не успеть.

— Но это отпадает, если верна твоя гипотеза о том, что бластер был положен заранее, для отвода глаз. Кстати, я снова подумала. Твоя гипотеза объясняет, почему убийство случилось только через час после отключения транслятора. Убийца вначале спрятал бластер и только потом пошел в лабораторию.

— Это все еще не объясняет, почему он сделал это у Диалло, а не у кого-то еще.

— Зачатки совестливости, — предположила Стувейра. — Он не хотел перекладывать вину на кого-то определенного, а просто хотел запутать следствие.

— К тому же у этого определенного могло оказаться железное алиби, и стало бы очевидно, что его подставили, — кивнул Троост.

— Но мы можем исключить хоть кого-нибудь?

— Карлоса Мендеса, пожалуй. Он единственный был за пределами станции. В пешей доступности, флаера не брал, но все равно ему очень сложно было незаметно вернуться, а потом так же незаметно уйти.

— Но не невозможно, — потелепала языком Стувейра, прикинув расстояние. — При средней скорости землянина он дошел бы всего за пятьдесят ваших минут, а если бы бежал — то и за двадцать. Именно в его случае хорошо объясняется, почему убийца ждал целый час.

— Здесь ты права, но станция фиксирует каждого вошедшего или ушедшего… нет, погоди. Эта система ведь тоже отключилась вместе с транслятором…

Троост прищелкнул языком. Да, этот час ожидания косвенно указывает на Мендеса, всем остальным незачем было так долго ждать. В то же время это очень слабая улика, да к тому же от противного. Ему нужен был этот час, остальным — нет… но что это доказывает?

— Еще раз, — вновь высветил схему лесничества зверолов. — Итак, убийца, зная об отключении транслятора, выжидает некоторое время, а затем либо направляется сразу в лабораторию, либо сначала идет в жилой блок и прячет под подушку бластер. В лаборатории он убивает Диалло целой очередью, а потом быстро убегает…

— Или сначала прячется в тот шкаф, — перебила Стувейра. — Он мог переждать там, а выйти потом.

— Мог бы, если бы это был кто-то неучтенный, неизвестный человек, — покачал головой Троост. — Но когда поднялась тревога, сотрудники собрались очень быстро, и лабораторию за это время без присмотра не оставляли. Нужно было проявить цирковую ловкость, чтобы спрятаться, а потом выйти и смешаться с остальными так, чтобы те этого не заметили.

— Чтобы успеть сбежать, спрятать бластер — ему в любом случае пришлось бы его прятать, один он был или два! — а потом вернуться, требовалась не меньшая ловкость.

— Тут ты права, — согласился зверолов. — Давай перечислим все загадочные места в деле. Первое — этот самый час ожидания.

— Второе — разгромленная лаборатория и двенадцать выстрелов там, где хватило бы одного, — добавила серранка.

— Третье — полное отсутствие мотивов.

— Четвертое — неизвестно чей бластер.

— Да, бластер… На нем ведь есть отпечатки пальцев Диалло. Значит, бластер либо все-таки принадлежит именно ему, либо убийца неким хитроумным способом заставил жертву взять его в руки.

— Перестрелка! — вскинулась Стувейра. — У Диалло тоже было оружие, и они с убийцей либо вступили в стихийную перестрелку, либо устроили дуэль… у землян бывают дуэли?

— Бывали, но очень давно. Сейчас это крайне маловероятно.

— Тогда стихийная перестрелка. Это объясняет большое количество выстрелов. Когда Диалло погиб, убийца испугался, запаниковал, схватил его бластер и отнес в жилой блок, где спрятал под подушку. От своего же избавился другим способом.

— Слишком странное сочетание внезапных и бессмысленных поступков с тщательно продуманными. И здесь мы предполагаем, что в лесничестве было уже два человека с незарегистрированными бластерами, которые еще и вступили в перестрелку. Мотив совершенно не прослеживается.

— Ну а что ты хочешь? — начала терять терпение Стувейра. — У землян есть жанр детектива? О том, как следователь раскрывает преступление?

— Да, это один из самых популярных жанров.

— У нас тоже. Один из классических циклов повествует о благородном детективе Саррато дир Мадшерре. Он говорил, что если вычеркнуть все, что точно не могло случиться, то оставшееся и будет разгадкой, даже если она выглядит неправдоподобно.

— Забавно, — не сдержал улыбки Троост. — У нас почти слово в слово то же самое говорил Шерлок Холмс.

— Потому что законы логики во всех мирах одинаковы, — сказала Стувейра. — Мы не можем найти мотив, поэтому надо найти убийцу. Так говорил другой наш литературный детектив, Магутак Дзекшерре.

— Ты любишь детективы?

— Да. А ты?

— Только классику, девятнадцатый и двадцатый века. Шерлок Холмс, Эркюль Пуаро, Ниро Вульф, патер Браун. Эдгара По, конечно. Он написал очень мало, но его «Убийство на улице Морг» — это…

Троост вдруг запнулся. Его лицо изменило выражение, но Стувейра пока плохо изучила мимику землян. Она уже поняла, что люди, с их мягкой и пластичной кожей, многое сообщают, искажая лица, но из всех гримас уверенно распознавала только оттягивание углов губ кверху — это улыбка, она означает позитивные эмоции.

— Идея безумная… — медленно произнес Троост. — Но я обязан проверить.

Дождь все еще лил. К утру немного ослаб, но продолжал поливать затопленные джунгли. Проснувшиеся спозаранку сотрудники лесничества сидели понурые, со страхом и недоверием глядя на космического зверолова и чешуйчатую инопланетянку.

— Вы в самом деле узнали, кто это сделал? — спросил комендант.

— Да, — кивнул Троост. — Но вы мне не поверите, поэтому потребуется демонстрация. Мы можем снова отключить транслятор? Ненадолго.

Ван дер Берг и Капур переглянулись, и механик пожал плечами. Отключить так отключить.

В трансляторную пошли всей гурьбой, одиннадцатером. Отключение транслятора — процедура не самая простая, так что пару минут пришлось подождать. Но в конце концов Капур дернул банальный механический рубильник, и вокруг стало темно. У Эмили Чжан засветились глаза, из кибернетической руки тоже полился свет.

— Теперь давайте посмотрим, — сказал Троост, открывая свою допреальность.

На визорах остальных появился вид из каюты покойного Диалло. Зверолов оставил там дрона-разведчика. Все увидели кровать, стол, шкаф, вольер, видеокно…

— Скорее всего придется подождать, но в этот раз, думаю, не так долго, — сказал Троост, сложив руки на животе. — Однако все равно запаситесь терпением…

— Подождите, вы же не имеете в виду!.. — перебила Аббас, глядя на зверьков в клетках. — Я поняла, что вы хотите, но… но этого не может быть! Ну да, силовое поле отключилось, но обычные-то запоры остались!

Она запнулась. Тетрапитек четырехглазый, планикс круговзорый и ультрацебус инфрарукий с исчезновением силового поля остались сидеть, где сидели, а вот крисохейр золотистый сразу засуетился. Его длинные гибкие пальцы затеребили задвижку. Та открывалась не так-то просто, нужно было потянуть за прикрепленный к скрытой пружине шарик и покрутить колесико, одновременно нажимая на кнопку… и крисохейр это сделал.

— Я совершил ошибку, не обратив на это внимание, — произнес Троост, пока зверек осторожно выбирался наружу. — Понимаете, в зоопарке и на «Нимроде» в вольерах вообще нет механических запоров — только силовые поля. У нас все системы дублируются, так что случайное отключение почти исключено. Но с домашним вольером самый простой способ продублировать силовое поле — поставить еще и обычную механическую дверцу. Тем более если речь о лесничестве, где на всё хватает одного транслятора и выключают его только в случае аварийных ситуаций. Но механические запоры обычно представляют собой просто задвижку, прадедовский кусочек пластика. Именно таковы они на клетках трех остальных жизнеформ. Но у этой особи — и только у этой! — механический запор удивительно заковырист, и мне следовало сразу занести это в список важных фактов.

Крисохейр издал похожие на смех звуки и спрыгнул на пол. Круглая голова повертелась вокруг своей оси, как на шарнире. Глаз на макушке смотрел в потолок, остальные обшаривали взглядом каюту.

— Вторую ошибку я совершил, сразу не ознакомившись с лабораторным журналом покойного, — сказал Троост. — Я ограничился его обычным дневником, поскольку именно там надеялся найти что-то, имеющее отношение к его гибели. Но там ничего подобного не было, а просмотреть лабораторный журнал мне не показалось делом первостепенной важности. Но именно в нем Диалло тщательно описывал работу, которую вел не в научном отсеке, а прямо у себя в каюте — чтобы наблюдать за этими четырьмя особями постоянно. И в нем особое внимание уделено крисохейру… кстати, его зовут Сорванец. Согласно записям Диалло, остальные трое тоже довольно умны, примерно на уровне земных мартышек, но все же не являют собой ничего выдающегося. А вот Сорванец оказался на редкость толковым зверьком и проявил удивительные способности в частности в открывании дверец. Диалло сам отключал силовое поле и следил, как тот сначала открывает задвижку, а потом справляется со все более сложными запорами. Диалло конструировал их сам, и это третья моя ошибка — следовало проверить по логам, что он синтезировал в техническом репликаторе.

— А бластер⁈ — не выдержала Леруа. — Откуда взялся бластер⁈

— Он принадлежал самому Диалло. В его дневнике не было ни одного упоминания «бластера» и вообще оружия, но пролистав на пять с половиной лет назад, я нашел запись о некоем «подарке», сделанном убитому бабушкой.

— Бластер от бабушки⁈ — выпучила глаза Аббас.

— Остается неизвестным, где эта добрая леди его взяла — возможно, синтезировала втемную, получила от кого-то в обход правил или имела на него право по должности. Об этом придется спросить ее саму, когда мы вернемся на Землю. Так или иначе, Диалло написал в дневнике, что зря бабуленька о нем так волнуется, что подарок смущающий, и в целом по характеру записи можно счесть, что речь идет о вязаном свитере или чем-то в этом роде.

— Так может, о нем речь и шла, — сказал Мендес.

— Возможно, — не стал спорить Троост. — Но держу пари, что окажусь прав. Так или иначе, это уже не столь важно. В числе прочих экспериментов Диалло совершал на виду у крисохейра и других особей разные простые действия — надевал обувь, причесывался, писал карандашом на бумаге. Потом он наблюдал, как Сорванец выбирается наружу и повторяет за ним. Знаете, в старину так ловили обезьян — мазали у них на виду веки патокой, а потом оставляли горшочки с клеем. Любопытные зверьки все повторяли за людьми и оказывались беспомощны.

— А бластер? — спросила внимательно слушающая Чжан.

Крисохейр золотистый тем временем запрыгнул на кровать Диалло, пошарил под подушкой и достал бластер. В его крохотных ручках тот казался автоматом. Зверек покрутил его так и сяк, прицелился в стол, отключил предохранитель и надавил кнопку… все невольно вздрогнули.

— Не волнуйтесь, я его разрядил, — сказал Троост. — Я не думаю, что Диалло учил крисохейра в том числе стрелять из бластера. Он был рассеянным человеком, но не безрассудным. Скорее всего, он просто не придавал значения его присутствию, если вообще помнил, что тот у него есть. Хранил под подушкой… возможно, по совету все той же бабуленьки… даже не подозревая, что это станет причиной его гибели.

Сорванец тем временем вместе с бластером прыгнул на дверь, повис на ручке — и дернул за нее. Дверь отъехала в сторону.

— Достаточно, включайте транслятор обратно, — сказал Троост. — Что было дальше, полагаю, понятно. Диалло, в отличие от остальных, дверь в свою каюту запирал — именно из-за Сорванца, — но не подумал, что электронный замок тоже управляется с транслятора. К тому же, согласно его журналу, именно этот, последний запор на клетке Сорванцу никак не давался, так что Диалло спокойно отправился после завтрака в лабораторию. Сорванец же именно в этот раз с запором наконец справился, обшарил в отсутствие хозяина каюту, нашел под подушкой бластер, заинтересовался интересной штучкой, а потом вместе с ней пошел искать приключений. У этих жизнеформ острое обоняние, так что выбравшись из каюты, он направился прямо по следу Диалло… и по дороге выяснил, как отключается предохранитель. Все эти события как раз и заняли около часа. Я могу предположить, что увидев на своем пороге зверька с бластером, Диалло испугался и попытался его схватить или чем-нибудь кинул — а Сорванец тоже испугался и случайно нажал на спуск. Выпустив целую очередь и в ужасе пометавшись по лаборатории, он испугался еще сильнее и удрал сломя голову по старому маршруту. Оказавшись в каюте раньше, чем из своих вышли Леруа и Чжан, он вернул бластер под подушку, а сам прыгнул обратно в клетку и заперся изнутри. Вот и все.

Стало очень тихо. Сотрудники лесничества ошалело молчали, а уже все это знавшая Стувейра стояла, прислонившись к стене.

— И что теперь? — наконец произнес комендант.

— Полагаю, это можно считать несчастным случаем, — сказал Троост. — Вряд ли имеет смысл обвинять в убийстве животное, пусть и настолько сообразительное.

— А он не может оказаться… ну… как эти…

— Нет, крисохейр золотистый безусловно неразумен, — покачал головой Троост. — Но в Венерианском зоопарке ему будут очень рады. А теперь давайте-ка поймаем его, пока он не устроил еще что-нибудь.