В этот же день Нина вернулась в Гранфельд.

На следующее утро она встала пораньше, позавтракала и принялась за работу.

Еще вчера она стояла перед королем с чашей отравленного вина в руке, требовала развода и чувствовала на себе взгляды всего двора. А сейчас снова глина, печи и учетные книги. И еще Лизхен, которая при каждой возможности шептала: «Госпожа, вы были великолепны».

Нина отмахивалась.

— Я просто хотела выжить, Лиззи. И спасти тебя.

Но Лизхен не унималась.

— Вы потребовали развода при короле! Это… это… я даже слов таких не знаю.

Нина усмехнулась.

— Дерзость. Это называется «дерзость».

К вечеру пошел дождь.

Нина стояла у окна в своей комнате, смотрела на серое небо и пыталась собраться с мыслями. Райнер должен был быть уже на пути в столицу. Элеонору король выслал под домашний арест. Хелен пока ничего не знала о допросе Марты. Но узнает. И тогда…

В дверь постучали.

— Войдите, — сказала Нина, не оборачиваясь.

Вошел Олаф. Голос у него был странный — растерянный и тревожный.

— Госпожа… там… барон фон Торн. Приехал.

Нина медленно повернулась.

— Что?

— Барон, госпожа. Ваш супруг. Во дворе. Спрашивает вас.

Нина подошла к окну и выглянула во двор.

Райнер стоял под дождем без плаща, в дорожном камзоле, мокрый, с волосами, прилипшими к лицу. Он смотрел на ее окно — прямо на нее.

— Не пускайте, — сказала Нина. — Скажите, что меня нет.

Олаф замялся.

— Госпожа… он ваш муж… Мы не можем не пустить.

Нина закрыла глаза.

— Пусть войдет. Но в мою комнату — ни шага. Примет его Лизхен в малой гостиной.

Олаф кивнул и вышел.

Нина осталась у окна, глядя, как Райнер исчезает в дверях.

Сердце просто выпрыгивало из груди от злости.

Она вошла в малую гостиную через четверть часа.

Лизхен уже зажгла свечи, поставила на стол кувшин с вином и два бокала. Райнер стоял у камина, протянув руки к огню. Он успел вытереть лицо, но волосы все еще были мокрыми.

Услышав ее шаги, он обернулся.

И его лицо изменилось.

Не так, как вчера в замке герцога — не жадное изумление. Это была растерянность... И, как ни странно, вина.

— Нинель, — сказал он. — Спасибо, что приняла.

— Олаф сказал, что по закону я не могу тебя не пустить, — ответила Нина, останавливаясь у двери. — Говори, зачем приехал.

Райнер поморщился.

— Не начинай с порога. Я приехал… поговорить.

— У нас был разговор вчера. При короле и всем дворе.

— Вчера… — Райнер провел рукой по лицу. — Вчера я был в шоке. Я не знал. Честно, Нинель, я не знал, что матушка так с тобой обходилась.

— Ты не знал, потому что не хотел знать, — сказала Нина холодно. — Ты был в столице, развлекался с любовницей и тратил мои деньги. Пока я сидела в подвале с крысами.

Райнер побледнел.

— Я… я не оправдываюсь. Я просто хочу сказать, что если бы знал…

— Что бы ты сделал? — перебила Нина. — Приехал? Отчитал матушку? Она бы сказала «упала», и ты бы поверил. Как верил всегда.

Райнер молчал.

— Я не за этим приехал, — сказал он наконец. — Я приехал… предложить мир.

Нина усмехнулась.

— Мир?

— Я хочу начать все сначала, — Райнер шагнул к ней. — Ты изменилась. Я изменился. Мы можем попробовать еще раз. Я… — он запнулся. — Я готов дать тебе все, что ты захочешь. Украшения, платья, дом в столице. Только вернись. Отзовись прошение о разводе.

Нина смотрела на него и не верила своим ушам.

— Ты сейчас серьезно?

— Вполне, — Райнер подошел ближе. — Ты моя жена. Моя законная жена. У нас есть шанс…

— Шанс на что? — голос Нины стал тихим и опасным. — На то, чтобы ты снова запихнул меня в каморку, когда я надоем?

— Этого больше не повториться, — сказал он. — Я обещаю.

— Твои обещания ничего не стоят, — отрезала Нина. — Ты обещал любить и защищать в день свадьбы. И что?

Райнер молчал.

Потом вдруг шагнул вперед и схватил ее за плечи. Ткань платья затрещала. Нина пыталась закричать, но барон зажал ей рот и повалил на стол.

— Послушай меня, Нинель. Я хочу тебя. Я не собираюсь тебя терять.

— Отпусти, — промычала Нина.

— Ты моя жена, — Райнер сжал пальцы сильнее и попытался задрать ее юбку, раздвигая ноги коленом. — И ты обязана…

— Я ничего тебе не обязана, — Нина отчаянно пыталась вырваться, но силы ее были на исходе. — Отпусти, я сказала!

Райнер сжал руки еще крепче.

— Ты будешь мне покорна, — повторил он. – И ты примешь меня. У тебя нет выбора.

Он потянул ее к себе за волосы, и наклонился к ее губам.

Нина оцепенела от отвращения.

И в этот момент дверь распахнулась.

— Отпустите ее, барон.

Голос герцога был спокойным, но в нем звенела сталь.

Райнер обернулся, не выпуская Нину.

— Ваша светлость? — он моргнул. — Что вы… что вы здесь делаете?

— Приехал проверить дорогу, — сказал герцог, входя в комнату. — И, как видите, не зря.

Он шагнул к Райнеру. Его плащ был мокрым от дождя, сапоги в грязи — он мчался сюда сквозь дождь и ветер.

— Отпустите ее, барон.

— Она моя жена, — Райнер повысил голос. — Я имею право…

Тогда герцог шагнул вперед и взял его за запястье. Спокойно, без видимого усилия — но Райнер побелел от боли.

— Я сказал – отпусти, мразь.

Райнер разжал пальцы.

Нина отскочила в угол комнаты, лихорадочно пытаясь привести одежду в порядок.

Райнер смотрел на герцога с ненавистью.

— Вы вмешиваетесь не в свое дело, ваша светлость.

— Барон, — у герцога желваки заиграли на скулах. — Вам нужно уехать. Сейчас.

— Я не уеду, пока не поговорю с женой.

— Вы уже поговорили, — сказала Нина. — И я сказала все, что хотела.

— Ты пожалеешь, — лицо Райнера пошло некрасивыми пятнами. — Ты думаешь, он на тебе женится? — он кивнул на герцога. — Думаешь, герцог возьмет в жены разведенную баронессу с болот? Опозоренную, брошенную?

— Я думаю, — сказала Нина спокойно, — что это не твое дело.

Райнер хотел ответить, но герцог схватил его за локоть.

— Выходите.

— Я сам выйду, — Райнер вырвал руку. — Но запомните, ваша светлость. Рано или поздно она вернется ко мне. Куда она денется?

Он посмотрел на Нину — долгим, тяжелым взглядом — и вышел.

Дверь за ним закрылась.

В гостиной повисла тишина.

— Ваша светлость, — сказала она, всё ещё тяжело дыша. Ей надо было на что-то переключиться. — Вы так и не открыли мне тайну того нападения... Кто стрелял в вас тогда, на дороге?

Герцог помрачнел. Он подошёл к окну, глядя, как в сумерках исчезает фигура Райнера с факелом, и ответил не сразу.

— Мои люди вышли на след злодеев через неделю после того, как я очнулся. Это были наёмники моего кузена, Отто фон Ауэра. Он уже много лет точит зуб на мои земли и надеялся, что без меня герцогство перейдёт к нему. — Герцог повернулся к Нине, и в его глазах блеснула холодная сталь. — Отто арестован и ждёт суда в подземелье Эрнсталя. Я не говорил вам раньше, потому что не хотел пугать. Но теперь, когда вы — часть моей жизни, я обещаю вам: никто и никогда не посмеет угрожать нам. Никто…

— Хорошо, что мерзавец схвачен, — Нина повернулась к герцогу. – Но… Зачем вы приехали на самом деле?

— Ваша светлость, — Нина повернулась к герцогу. — Зачем вы приехали?

Он молчал и смотрел на нее горящим взором.

— Я приехал, потому что не мог оставаться в замке, — сказал он наконец. — Зная, что он поедет к вам. Что он…

Герцог замолчал.

— Знаете, что я должен был сказать вам это уже давно, — сказал он тихо.

Нина замерла.

— Что сказать? Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, что уже месяц не могу спать, — сказал герцог, глядя ей в глаза. — Я вижу во сне ваше лицо, вашу улыбку.

Он шагнул ближе.

— Я влюбился в вас, баронесса, как мальчишка. И это чувство не проходит.

Нина смотрела на него. Сердце ее колотилось так, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.

Он резко развернулся и направился к двери.

— Ваша светлость, — окликнула Нина.

Он обернулся.

— Спасибо, — сказала она. — За то, что приехали.

Он кивнул и снова развернулся к двери.

— Ваша светлость, — еще раз окликнула Нина. – Вы что, так и уедете, не поцеловав меня?