Король прибыл в тот же день.

Его золоченая карета въехала во двор замка под звуки фанфар. Герцог встречал его лично, на нижней ступени крыльца, с непокрытой головой и мечом наголо — знаком высшего почтения.

Нина стояла в толпе гостей, сжав руки в кулаки.

Король оказался совсем не таким, как она себе представляла. Ему было около пятидесяти, подтянутый, с живыми серыми глазами и короткой седой бородой. Он улыбался, когда герцог представлял ему гостей.

— Барон и Баронесса фон Торн, ¬- произнес герцог, и в его голосе Нине почудилось что-то теплое.

Король посмотрел на нее и задержал взгляд дольше, чем на других.

— Та самая, о которой мне столько писал герцог? — спросил он. — Чей фарфор моя супруга теперь требует каждый день?

Нина присела в реверансе.

— Мне очень лестно, ваше величество.

— Лестно? — король усмехнулся. — Моя супруга разбила вчера чашку из вашего сервиза и целый день не ела от расстройства. Говорит, что таких больше нигде не найти.

Нина подняла глаза.

— Мои мастера сделают новую, ваше величество. Сервиз ее величества действительно, выполнен в единственном экземпляре.

Король довольно рассмеялся.

— Осторожнее, баронесса. Я могу потребовать выполнение обещания.

Он протянул ей руку для поцелуя, и Нина, повинуясь этикету, коснулась губами королевского перстня.

— Ваше величество, — сказала она тихо, — я всегда выполняю обещания.

Король еще раз посмотрел на нее — внимательно, с каким-то новым интересом — и кивнул барону.

— Вы не говорили, что ваша супруга так умна и прекрасна.

Барон не ответил, только почтительно склонил голову. Но его лицо на мгновение окаменело.

Король двинулся дальше, к другим гостям, а Нина осталась стоять, чувствуя на себе взгляды.

Элеонора сжимала бокал с вином так, что побелели костяшки пальцев.

Король разговаривал с этой… этой баронессой дольше, чем со всеми остальными дамами, вместе взятыми. Он смеялся ее шуткам. Он смотрел на нее так, будто она была единственной женщиной в зале.

А Райнер? Райнер не сводил с нее глаз с той самой минуты, как она вошла.

— Тварь, — прошептала Элеонора.

Она отошла к столу, налила себе еще вина. Руки дрожали.

Флакон с «Безликой смертью» лежал в потайном кармане ее платья — маленький, темный и прохладный на ощупь. Она привезла его с собой. Знала, что пригодится. Знала, что момент настанет.

Осталось выбрать время.

— Госпожа? — горничная, которую Элеонора привезла из столицы, стояла рядом с подносом. — Вы хотели…

— Молчи, — оборвала Элеонора. – Оставь меня все в покое!

Горничная исчезла.

Элеонора отпила вино, поставила бокал и медленно, незаметно, вынула флакон из кармана.

Достаточно нескольких капель.

В бокале вина никто не заметит.

Она подозвала слугу.

— Принеси чашу. Свежего вина. Из королевских погребов. И смотри — чистое, понял?

Слуга поклонился и ушел.

Элеонора ждала, пряча флакон в ладони.

Когда чаша с темно-рубиновым вином оказалась у нее в руках, она огляделась. Рядом — никого. Слуга отвернулся. Гости смотрели на короля.

Она открыла флакон.

Капля упала в вино, растворившись без следа. Вторая — для верности.

Флакон исчез в кармане.

Элеонора взяла чашу, улыбнулась своей лучшей улыбкой и пошла через зал.

Прямо к Нине.

— Баронесса! — голос Элеоноры был звонким и сладким, как мед. — Позвольте предложить вам вино. За наше знакомство.

Нина обернулась.

Перед ней стояла любовница мужа — прекрасная, молодая, с рубиновым ожерельем на тонкой шее. В ее глазах горел странный, лихорадочный огонь.

— Благодарю, — сказала Нина, не двигаясь с места.

— Вы не пьете? — Элеонора шагнула ближе. — Обижаете меня, сударыня. Я же от чистого сердца.

Она протянула чашу.

Нина посмотрела на вино. Темно-рубиновое, густое, с тонким ароматом.

Что-то кольнуло ее на самом краю сознания. Предчувствие. Опасность.

Но отказаться было нельзя, на них смотрели. Дама не отказывается от вина, которое предлагает другая дама при всех. Это оскорбление. Скандал.

— Благодарю, — повторила Нина и протянула руку.

Она взяла чашу.

И в этот момент ее нога зацепилась за край ковра — или за собственную юбку, или просто подвернулась. Лизхен потом клялась, что это был знак Заступников.

Нина пошатнулась.

Чаша дрогнула в ее руке. Несколько капель вина выплеснулись через край — темные, почти черные на свету — и упали прямо на вырез ее платья.

Туда, где на коже висел амулет — подарок болотной старухи.

Нина замерла.

И все вокруг замерли.

Потому что серебряный амулет, висевший на кожаном шнурке, вдруг начал меняться.

Он был темным, старым, с потускневшим металлом. Но там, куда попали капли вина, серебро вспыхнуло ярким, ослепительно-белым светом. Пятно росло, растекалось по пластине, как живое, пока весь амулет не засиял — холодным, чистым, нечеловеческим светом.

Свет был настолько сильным, что Нина на мгновение прикрыла глаза, и тут же распахнула их, почувствовав, как по рукам пробежал разряд тока. Кончики пальцев, на секунду засветились тем же холодным белым светом, что и амулет. Она моргнула — видение исчезло, осталось только жжение в ладонях и странное, давно забытое чувство... будто внутри неё кто-то проснулся и потянулся, как после долгого сна. «Это не просто детектор яда — мелькнула шальная мысль. — Он отозвался на меня». Но думать об этом сейчас было некогда.

— Всеблагие Заступники! Это бафонит! Жабий камень! – выкрикнул кто-то в тишине.

— В бокале яд! — прошептала женщина из свиты короля.

Нина смотрела на свою грудь. Амулет горел. И в этом свете капли вина на ее платье казались не темными, а багровыми — цвета запекшейся крови.

Она подняла глаза на Элеонору.

Та стояла белая, как мел. Ее улыбка исчезла.

— Что… что это? — прошептала она.

— Это, — голос Нины был спокойным, но его услышали все, — амулет, который всегда предупреждает об опасности. И если я не ошибаюсь, в вине, которое вы мне поднесли, была не только сладость винограда.

Она поднесла чашу к носу. Понюхала.

Ничего. Ни запаха, ни цвета.

Но амулет не врал.

— Ваше величество! — Нина повернулась к королю, который уже шел к ней через зал. — Я прошу вас приказать проверить это вино.

Король остановился перед ней. Посмотрел на сияющий амулет. Потом на чашу. Потом на Элеонору.

— Что это значит, госпожа фон Лансдорф? — спросил он тихо.

Элеонора открыла рот. Закрыла.

— Я… я не знаю… я просто…

— Вы просто поднесли баронессе вино, — закончил за нее герцог, подходя к ним. — И амулет изменил цвет от одной только капли.

Он повернулся к стражникам.

— Обыщите ее.