Низко нависшие черные тучи грозового фронта затянули небо – от привычных вечерних сумерек не осталось и следа. Сабина уверенно вела арендованный автомобиль по залитой дождем трассе; дворники работали на пределе, ливень не ослабевал, время от времени гремел гром, а фары встречных машин ослепляли. По крайней мере, скоро они должны были достигнуть германо-австрийской границы – сразу за ней находился Куфштайн.

В последние часы все пошло совсем не так, как они планировали. Авиасообщение из Германии за границу было полностью приостановлено по соображениям безопасности. Им повезло получить два места на рейсе «Люфтганзы» из Франкфурта в Мюнхен, где они взяли машину напрокат. Уже больше часа они ехали на юг.

После новых терактов в Штутгарте, Кёльне и Дортмунде, – о которых стало известно вскоре после телефонного разговора Снейдера с Вики, – часть железнодорожного сообщения была остановлена. Взрывы унесли жизнь политика, которая находилась в своем автомобиле на подземной парковке вокзала; превратили в руины центральный серверный центр страхового гиганта; разрушили верхний этаж офисного здания газового концерна, где погиб менеджер по связям с общественностью. Никто не знал, что произойдет дальше.

Но новости уже поступали. Снейдер, сидевший рядом с Сабиной на пассажирском сиденье, одновременно просматривал новостную ленту в телефоне и перебирал станции на автомагнитоле в поисках специального выпуска.

«…Последними целями стали издательский и медийный дом в Лейпциге, а также частный телеканал в Ганновере, – раздался голос диктора из динамиков. – Однако оба теракта, по словам пресс-секретаря полиции, удалось предотвратить в последнюю секунду».

– К счастью… – Сабина почувствовала, как ее напряженные плечи опустились.

– Спецподразделения обнаружили и обезвредили по девяносто килограммов пластиковой взрывчатки C4, – добавил Снейдер, листая новости на телефоне. – Издательство и телеканал эвакуировали. Если бы бомбы сработали, погибли бы десятки людей. – Он тяжело вздохнул. – Что заставляет террористов взрывать частный телеканал?

– Какой именно?

– «Niedersachsen Konkret»[48].

– Ага… – пробормотала Сабина, чувствуя, как пересохло в горле.

– Что значит «ага»?

– Ну… этот канал известен своей реакционной подачей новостей и активно подпитывает всевозможные теории заговора своими репортажами… По крайней мере, как утверждает Марк, – объяснила она.

– Если так пойдет и дальше, скоро начнется ад.

«Разве он уже не начался?» – подумала Сабина.

– Были ли еще запланированные теракты, которые удалось предотвратить?

Снейдер снова пролистал ленту.

– Нет, пока нет. Поэтому Дромайер в настоящее время находится на связи с БНД.

– И все же в целях не прослеживается никакой закономерности, – размышляла Сабина, мысленно перебирая предыдущие атаки. – Полугосударственное предприятие, уволившее семьсот сотрудников, банкир из Немецкого банка развития, менеджер оборонной промышленности, два политика, нефтяная компания, газовый концерн, страховая фирма, издательство, телеканал… Чего они добиваются? Где общий знаменатель?

– Возможно, его вовсе нет, – предположил Снейдер. – Они просто хотят посеять анархию и хаос. А случайность целей лишь усложняет попытки предугадать их следующий шаг.

– Вы правда так думаете?

Снейдер пожал плечами.

– Вообще-то нет. Но в данный момент другого объяснения не имею.

Сабина некоторое время молчала, сосредоточившись на дороге. До пограничного пункта в Киферсфельдене оставалось всего несколько километров. Она думала о многочисленных жертвах и о страданиях, причиненных терактами. Обо всех родственниках, оплакивавших погибших. Несмотря на опасность своей профессии, Сабина не могла представить, что будет, если с Марком что-то случится. Или с ее семьей в Мюнхене. Она почти завидовала Снейдеру, у которого, кроме его бассета Винсента, не было никого близкого, по кому он мог бы скорбеть.

– Можно задать вам один личный вопрос? – спросила она.

Краем глаза она заметила, как Снейдер отложил телефон и поднял взгляд.

– Хм? – буркнул он.

– На вечере быстрых свиданий в Аугсбурге вы рассказали мне о своем друге… Арне Роте. – Она сделала паузу. – Вы сказали, что он умер от иммунодефицита.

Снейдер ничего на это не ответил.

– Вы тогда были у него в Женеве?..

– Об этом я расскажу вам в другой раз – не сейчас, – прервал он ее.

– Слишком личное?

– Нет, просто мало времени, чтобы все подробно объяснить.

– Понимаю, если вы не хотите об этом говорить, я…

– К тому же я хочу это послушать. – Он указал на радио, где только что начались вечерние новости австрийского канала.

«Теракт против немецкого политика от НПД Астрид Веспенталь-Рёмер шокировал соседнюю страну. Совсем недавно она попала в заголовки газет из-за своей скандальной автобиографии. Связано ли ее убийство с заявлениями в ее книге – пока сказать невозможно. А теперь перейдем к региональным новостям. Инсбрук – двое подростков…»

Снейдер убавил громкость.

– Вам тоже стоило бы написать мемуары, – пошутила Сабина. – Будет настоящий бестселлер. «Жизнь на грани – в трех кратких и точных предложениях». – Она повернула голову и посмотрела на него.

– Хорошая идея, – задумчиво произнес он. И, похоже, не шутил. – Тогда я смогу украсть собственную книгу из магазина «Хаитал» и одновременно…

– Подождите… – перебила Сабина. Ей только что в голову пришла мысль, которая мгновенно вернула серьезность. – Вы знаете, в каком издательстве вышла книга Веспенталь-Рёмер?

Снейдер на мгновение задумался.

– Нет… – Затем что-то набрал на телефоне. – Я знаю только, что год назад вокруг нее был большой медиашум… Ага, вот. В издательстве «Кёльпель» с офисом в…

– Лейпциге, – опередила она его. – Это тот самый медиахолдинг, который чуть не взорвали, верно?

– Да.

– О чем была книга?

– Насколько я помню, она там преуменьшала проблему климатических изменений и пропагандировала уголь, нефть и газ как безопасные источники энергии. Кажется, если я правильно понимаю… – он прокручивал экран на телефоне, – это не единственная публикация издательства на данную тему.

Сабина кусала нижнюю губу.

– Погуглите имя банкира, который работал в Немецком банке развития, в связи с проектами по охране окружающей среды и климата.

Снейдер принялся печатать в телефоне.

– Вы угадали… – сказал он через некоторое время. – Этот человек выступал против финансирования возобновляемых источников энергии и вместо этого одобрял кредиты на сотни миллионов на развитие угольных технологий.

Сабина задумалась.

– А у кого застрахован тот ганноверский нефтяной концерн, замешанный в скандале с фиктивным экологизмом?

Снейдер застучал по экрану телефона.

– В филиале международного страхового гиганта «Медеен и Ллойд» в Штутгарте.

– А где застрахован нефтяной концерн, чье офисное здание сегодня взлетело на воздух?

– «Медеен и Ллойд», – сказал Снейдер спустя некоторое время. – Которые сами сегодня стали мишенью теракта. – Он продолжал просматривать телефон. – Кстати, эта страховая компания также участвует в капитале крупного банка, который глубоко завязан в нефтяном бизнесе.

– И, возможно, он следующий, кто взлетит на воздух, – хмыкнула Сабина.

Снейдер кивнул:

– Постепенно все нити сходятся в один красный узел.

У Сабины побежали мурашки по спине. Это новое молодое поколение РАФ боролось вовсе не с фашистским полицейским государством, как стояло в их памфлете, а конкретно с реакционным правоконсервативным течением, которое своими взглядами и действиями безжалостно эксплуатировало и уничтожало планету.

– Эти люди из джетсета и высшего общества со своими лимузинами, виллами, яхтами и частными самолетами, которые за последние пять лет были ограблены членами РАФ, – размышлял Снейдер, – с точки зрения террористов своим расточительным образом жизни несут значительную долю ответственности за изменение климата.

Похоже, он пришел к тому же выводу, что и она.

– А похищенное имущество сразу же поступает в фонды движения, – добавила Сабина. – Значит, все-таки существует конкретный план.

Снейдер кивнул.

– РАФ больше не та исключительно политически мотивированная коммунистическая террористическая группировка 70-х, это современная левая РАФ 2020-х годов с глобальными целями…

– Которая при этом идет по трупам безжалостнее, чем когда-либо, – добавила Сабина.

Снейдер снова кивнул. Затем он позвонил Марку, который к тому времени разместился с Мийю в офисе отдела киберпреступности БКА в Меккенхайме. Когда Марк снял трубку, Снейдер даже не дал ему вставить слово, а сразу сообщил о возможном предстоящем нападении на крупный банк. Затем быстро продолжил:

– Как только РАФ опубликует заявление о причастности, я хочу немедленно быть проинформирован.

– Тебе не придется долго ждать… – Голос Марка был полон отчаяния. – РАФ только что заявила о себе.

– Чего они хотят?

– Пока не могу сказать. Сообщу, как только узнаю больше.

Снейдер опустил телефон.

– Теперь началось настоящее дерьмо.