В свете фар Сабина увидела первое указательное табло, предупреждавшее о пограничном пункте в Киферсфельдене через пять километров. Уже вскоре началась пробка. Сабина так резко затормозила, что автомобиль заскользил по мокрой дороге. На первой полосе стояли грузовики, на второй – легковые машины. Очевидно, что из-за недавних терактов действовали масштабные полицейские проверки. А в худшем случае граница могла быть полностью перекрыта.

Разговаривая с Дромайером по телефону, Снейдер показал на коридор для экстренных служб. Не раздумывая, Сабина вывела машину на узкую свободную полосу и, не снижая скорости, объехала стоящие грузовики и медленно движущиеся автомобили.

Некоторые водители сигналили, но Сабина, не обращая внимания, включила аварийку и продолжила путь. Через пять километров они достигли немецкого пограничного поста. Грузовики перенаправлялись на специальную стоянку для досмотра. Сабина бесцеремонно пересекла полосу и втиснулась перед автомобилем, приближавшимся к шлагбауму. Трое немецких пограничников в дождевиках и с автоматами направились к машине.

Сабина подъехала к крытому шлагбауму и опустила стекло.

– Похоже, мюнхенские господа очень спешат, – спокойно заметил один из полицейских.

– Во-первых, я женщина, – сказала Сабина относительно дружелюбным тоном, – а во-вторых, вовсе не обязательно, что мы из Мюнхена, только потому, что у нас мюнхенские номера. – Она указала на логотип Sixt на приборной панели.

– И откуда же к нам такая торопливая дама? Прямо с Хоккенхаймринга?[49] – спросил полицейский, в то время как один из его коллег посветил фонариком на номерной знак и проверил его по рации.

Прежде чем Сабина успела что-либо ответить, Снейдер закончил телефонный разговор, наклонился к ней и заглянул в ее окно.

– У нас нет времени на любезности и светские беседы! – резко сказал он и показал служебное удостоверение. – Федеральное ведомство уголовной полиции, Висбаден. Мы при исполнении и должны срочно попасть в Австрию. И нет – мы не можем сказать вам, о чем идет речь, как бы вежливо вы ни спрашивали. Так что – опустите оружие, отойдите в сторону и поднимите шлагбаум!

Однако мужчина не сдвинулся с места, а шлагбаум оставался опущенным. Сабина тоже показала свое удостоверение. Пограничник осветил фонариком сначала документ, затем ее лицо, после чего скользнул лучом по пуленепробиваемому жилету и надетой поверх плечевой кобуре с «глоком». Не дожидаясь просьбы, Сабина предъявила и разрешение БКА на ношение служебного оружия при пересечении государственных границ во время расследований.

– Спасибо, мне нужно еще взглянуть на ваш…

Сабина уже нажала кнопку, и крышка багажника со щелчком распахнулась.

– Черт возьми, поторапливайтесь! – прорычал Снейдер, наблюдая в зеркало заднего вида, как коллеги пограничника неторопливо обошли машину, а затем посветили фонариками на заднее сиденье и в багажник. Они даже осмотрели днище автомобиля с помощью зеркала.

Тут один из пограничников постучал в окно со стороны Снейдера. Дождавшись, пока стекло опустится, он отвел в сторону автомат, посветил Снейдеру в лицо, а затем – на его пиджак, из-под которого выпирала плечевая кобура.

– У вас есть разрешение на ношение служебного оружия?

– А зачем? «Глок» работает и без разрешения, – ответил Снейдер.

– Очень смешно… могу я его увидеть? – без тени юмора произнес мужчина.

– Я что, до этого недостаточно ясно выразился? – Раздраженно Снейдер вытащил из бумажника потрепанный документ, сунул его вместе с удостоверением под нос пограничнику и демонстративно посмотрел на часы. – Я всерьез задаюсь вопросом, являетесь ли вы и ваши коллеги частью решения или частью проблемы… а может, просто частью пейзажа.

Мужчина никак не отреагировал, лишь молча забрал документы и внимательно их рассмотрел.

– Я много о вас слышал, главный комиссар криминальной полиции Снейдер. – Затем он изучил разрешение и наконец вернул оба документа. – Не думал, что когда-нибудь встречу вас лично. Вы полностью оправдываете свою репутацию.

– Вот как?

– Вам всегда нужно быть в центре внимания.

– Главное, чтобы не стоя. – Снейдер убрал документы. – Маленький совет: встаньте рядом с навесом прямо под дождь – вдруг зацветете. А теперь, наконец, поднимите этот чертов шлагбаум!

Он не стал дожидаться ответа и поднял стекло. Крышку багажника захлопнули, пограничный шлагбаум пополз вверх, и один из сотрудников наклонился к Сабине:

– Все в порядке, желаю вам…

– Поехали! – поторопил Снейдер.

Сабина нажала на газ и, разгоняясь, подняла боковое стекло. Позади раздалось громкое, раздраженное гудение машин, застрявших в очереди.

Следующий съезд уже вел на Куфштайн. Сабина свернула с автобана и последовала указаниям навигатора. Обычно она непременно упрекнула бы Снейдера за резкий тон и оскорбления – она просто не могла иначе, да и надежда на то, что он когда-нибудь изменится, умирала последней. Но из-за перелета в Мюнхен и мерзкой погоды они потеряли почти два часа и теперь отчаянно выбивались из графика. К тому же полицейская проверка и ее саму порядком вывела из себя. Поэтому Сабина промолчала.

Пока они ехали по городу, у Снейдера завибрировал мобильный.

– Сообщение от Марка, – коротко прокомментировал он. Затем его голос стал более эмоциональным: – Godverdomme, РАФ только что опубликовала заявление о причастности и манифест со своими целями и требованиями. Все газеты, радиостанции и телеканалы получили его одновременно.

– И что там?

– Марк пришлет мне сейчас скан. – Он ждал, уставившись на экран, словно завороженный. – Это тот самый боевой памфлет, который мы уже видели в Даркнете. Но теперь без пропусков… И ваше предположение было совершенно верным, – сказал он спустя некоторое время. Потом повернулся к ней и зачитал вслух.

«Борьба продолжается!

Мы – четвертое поколение РАФ – исходим из того, что после предыдущих атак в крупнейших городах Германии нам удалось привлечь ваше полное внимание. Мы требуем безотлагательной отставки правительства и роспуска Бундестага. Политики всех партий должны немедленно сложить свои полномочия. Временное правительство с экспертным кабинетом и консультативным советом должно начать работу по полному прекращению военных расходов и отказу от всех ископаемых источников энергии в течение следующих пяти лет.

Детально проработанный план действий уже более десяти лет лежит в парламентских ящиках, оставаясь без внимания и решения.

В случае, если капиталистическое, реакционное, консервативное и фашистское правительство продолжит лгать народу, наращивать вооружения и необратимо разрушать планету, мы будем ежедневно предпринимать новые меры, пока силой не добьемся этого переворота.

Наши требования не подлежат обсуждению.

Этот путь не имеет альтернативы.

Немецкое государство должно знать, что своей ложью и действиями последних десятилетий оно создало себе заклятого врага – собственный народ!

Пока немецкие концерны эксплуатируют страны третьего мира, способствуют изменению климата, а немецкое полицейское государство со своей фашистской исполнительной властью подавляет свободы граждан, мы будем бороться с этим государством вооруженным сопротивлением.

Мы свергнем монополию этого правительства на насилие, его лицемерную конституцию, коррумпированных политиков, лживую пропаганду, праворадикальный курс и капиталистическую систему разрушения с помощью беспрецедентной, концентрированной вооруженной силы и расчистим путь для новой демократии.

Другие страны последуют нашему примеру.

– О боже! – Снейдер замолчал и опустил телефон.

Сабина с шумом выдохнула задержанный воздух.

– Фух… теперь все, что они делали до сих пор, складывается в единую картину и обретает смысл.

– Даже убийство Кары Петцольд, которая собиралась уволить семьсот человек в ветроэнергетической компании.

– И банкира из Немецкого банка развития, который сопротивлялся финансированию климатических проектов, – добавила Сабина.

Снейдер кивнул:

– Курс, который они проводят, крайне радикален.

– И все же я боюсь, что у них найдется много сторонников.

– Вы действительно думаете, что есть слои населения, настолько готовые к насилию, что они поддержат даже жесткое ядро руководства РАФ в осуществлении их целей?

– Возможно, вовсе не мало таких, кто считает, что РАФ идет правильным путем… – пробормотала Сабина.

Снейдер бросил на нее удивленный взгляд.

– Вы тоже так считаете?

– Я просто говорю, что на самом деле они преследуют действительно важную цель. Но совершенно неправильными средствами. – Она сделала паузу. – А вы видите это иначе?

Снейдер молчал. Сабина знала, что не получит от него ответа. Он никогда не высказывал своих политических взглядов – и уж точно не будет высказывать в будущем. Его личная политика и единственная идеология заключались в том, чтобы ловить убийц. Независимо от их политических убеждений.

Молча, они продолжали ехать по городу. Несмотря на все еще темные грозовые тучи, иногда сопровождаемые молниями и громом, дождь стих. Сейчас лишь слегка моросило.

Снейдер прищурился и без особого энтузиазма посмотрел в окно. Затем взял с приборной панели конверт Вики и положил его во внутренний карман пиджака.

Сабина притормозила и остановилась у частного дома. – Мы на месте.