Леа сидела в вагоне-ресторане французского поезда, который, следуя из Лиона, как раз пересекал границу со Швейцарией.

Было почти десять вечера, и примерно через пятнадцать минут она должна была достичь южной оконечности Женевского озера и в Женеве пересесть на поезд Швейцарских федеральных железных дорог, идущий через Берн в Цюрих. Этот путь – через всю Швейцарию до Австрии – был самым критическим отрезком всей поездки, ведь именно здесь она сначала покидала ЕС, а затем вновь в него въезжала.

Напряженно Леа смотрела на монитор над головой. Еще четырнадцать минут до Женевы.

– Нервничаешь? – спросила Камилла.

– Нет, – солгала она.

Говорить особенно тихо не было нужды, так как за последние четверть часа вагон-ресторан почти полностью опустел, остались лишь две пожилые дамы. И Леа было все равно, что подумают эти женщины, игравшие в карты и оживленно болтавшие на швейцарском диалекте.

Несмотря на пустой вагон, она так разложилась за столиком на четверых – кофейная чашка, тарелка с пирожным, журналы, салфетки и поясная сумка, – что ни у кого не возникло бы желания подсесть к ней.

Если она сосредотачивалась, то, несмотря на ярко освещенный вагон, сквозь собственное отражение в окне могла разглядеть пейзаж, проносящийся мимо. Леа подперла подбородок ладонью и прижалась носом к холодному стеклу.

За деревьями, полями и лесами время от времени появлялся берег Роны, вдоль которого тянулись рельсы. Вдали темнели горы – она узнавала их лишь потому, что на склонах, ведущих к вершинам, светились огни отдельных домов.

Она покосилась на дверь в соседний вагон, затем снова взглянула на монитор. Еще тринадцать минут.

– Не будь такой напряженной.

– Я не напряжена.

– Меня не обманешь. Расслабься! Для въезда в Швейцарию тебе не нужна виза, только действующий документ.

– А если будет выборочная проверка документов, и они по какой-то причине зарегистрируют мой паспорт?

– Мы почти в Женеве – а дальше ты совершенно спокойно проедешь через всю Швейцарию.

Да уж, совершенно спокойно! Леа допила последний глоток кофе и стала собирать с тарелки крошки от пирожного. Она как раз облизывала палец, когда за ее спиной с шипением открылась автоматическая дверь. Вздрогнув, она резко обернулась, но тут же с облегчением опустила напряженные плечи. Это была всего лишь девочка лет шести – в джинсовой юбке и куртке, с ленточкой в волосах, – вошедшая в вагон вместе с молодым пятнистым биглем коричнево-бело-черной масти.

Пес дергал поводок и пытался стянуть намордник, цепляясь мордой за скамейку.

– Спайк, сюда! Рядом! – позвала девочка на милом швейцарском диалекте и укоротила поводок.

Судя по всему, девочка ехала с теми самыми пожилыми дамами – они дали ей понять, что скоро им выходить. Пока женщины складывали карты, Спайк дотащил девочку до столика Леа и начал обнюхивать ее ногу.

– Смотри, как бы этот песик от радости тебя не описал, – предупредила Камилла.

– Ну и что, он же еще щенок.

– Мне вообще показалось странным, что ты кормила того бездомного пса у отеля. С каких это пор ты полюбила собак?

– С недавних. Собака, например, никогда бы меня не предала. Животные так много нам отдают.

– Да, особенно луковицы цветов, посаженные неделю назад…

– Не будь такой циничной.

– Ладно, ладно, – пробормотала Камилла. – Мне даже жаль людей, у которых нет собаки.

– Вот именно.

– Им приходится самим поднимать еду, которая падает на пол.

– Ну ты и ехидна.

Леа наклонилась и почесала бигля за ухом. Пес тут же запрыгнул на скамью и положил морду на край стола.

– С кем ты разговариваешь? – спросила девочка.

– Сама с собой, – ответила Леа.

Малышка тыльной стороной ладони вытерла нос и нечаянно размазала по щеке шоколадное пятнышко.

– А почему?

– Иногда ей нужен компетентный совет, понимаешь, малышка? – вмешалась Камилла.

Леа рассмеялась.

– Потому что… я часто бываю одна.

– Моему псу ты нравишься.

– Я вижу. – Леа погладила бигля, который продолжал тянуть морду через стол и обнюхивал все вокруг, пока не уткнулся в ее поясную сумку. – Хотя мне кажется, его больше интересует моя сумка.

– А что у тебя там?

– Мы знаем, что там! Убери собаку! И избавься от девчонки, черт возьми!

Дверь распахнулась, и в вагон-ресторан вошел контролер в сопровождении полицейского. Медленно они двинулись вдоль прохода между столиками.

– Давай же!

Леа попыталась отодвинуть бигля от сумки, но пес с одержимым упорством продолжал ее обнюхивать.

– Он сегодня что, еще ничего не ел? – спросила Леа как можно спокойнее.

– Ел.

Контролер и полицейский, погруженные в разговор, подошли ближе, остановились у их столика и замолчали. Только теперь девочка наконец стащила пса со скамьи и отошла в сторону.

– Excusez-moi…[44] – пробормотала она, опустив взгляд.

Двое мужчин прошли дальше и продолжили свой разговор.

– Тебе очень повезло, – заметила Камилла.

Леа опустила плечи, стараясь не показывать своего напряжения.

– Разве тебе уже не пора быть в постели? – спросила она девочку.

– Сегодня мои две прабабушки ездили со мной к папе, – с гордостью сказала та, вытащила из кармана куртки розовый телефон и посмотрела на экран. – Через полчаса мы будем у мамы.

– Боже мой, ей от силы четыре года, а у нее уже телефон!

– Тебе, наверное, уже семь, да?

– Да, шесть с половиной. – Девочка сияла.

– Ну да, разумеется! В наше время и ребенка в лесу не оставишь – у всех телефоны с GPS.

– Не будь такой злой!

– Что? – переспросила девочка.

– Да ничего, я так… сама с собой разговариваю.

– Скажи этой маленькой Леони-Шанталь-Шайенн, чтобы она наконец исчезла.

Леа покосилась в другой конец вагона-ресторана и увидела, как проводник и полицейский выходят из него.

– А как тебя зовут? – спросила она.

Девочка снова просияла.

– Бине.

– Все дети на поезде спешат, а Бине на рельсах лежит – вот так!

– Все, с меня хватит!

– Простите… – пробормотала девочка, теперь уже заметно испуганная. – Я сейчас уведу Спайка. Нам все равно скоро выходить.

– Нет-нет, я совсем не это имела в виду! – поспешно воскликнула Леа.

– Именно это ты и имела в виду!

Бине подтянула бигля к себе и повела его к прабабушкам; одна из них платочком стерла шоколадное пятно с ее щеки. Затем обе женщины, ребенок и собака покинули вагон-ресторан.

– Молодец, – бросила Леа. – Теперь я даже с маленькой девочкой поговорить не могу, только потому, что ты такая грубая.

– А я, между прочим, очень люблю быть милой, – возразила Камилла.

– Тогда почему ты так редко ею бываешь?

– Это должно оставаться чем-то особенным.

Леа поднялась и застегнула поясную сумку на талии. Поезд дернулся и заметно замедлил ход. Когда они проезжали по мосту, локомотив подал протяжный гудок. Леа наклонилась к окну и вдалеке различила огни Женевского вокзала.

Поезд опаздывал на полчаса. Если она поторопится на платформе, то еще успеет на пересадку и окажется в Цюрихе в два часа ночи. А оттуда до Инсбрука останется всего несколько часов.

Леа быстро собрала посуду на поднос и убрала его в сервировочную тележку. Направляясь к двери, она нащупала в поясной сумке свой мобильный телефон. Он был выключен с утра понедельника, и сим-карту она вставит обратно только в Австрии – ни секундой раньше.

При этом она втайне надеялась, что пропущенных звонков и сообщений будет немного. Включая встревоженные вопросы по поводу ее молчания, за которое ей потом придется извиняться.