Снейдер провел ночь в следственном изоляторе при полицейском участке в Пальме. Камера находилась на третьем этаже здания Policía Local de Palma[41], имела площадь восемь квадратных метров и состояла только из туалета, койки, стола и стула. Вся мебель была металлическая, намертво прикрученная к полу. Из водопроводного крана не вытекло ни капли воды, и ему дали лишь наполовину наполненный пластиковый стаканчик. Шнурки и ремень у него забрали. Почему для допроса его привезли именно сюда – по адресу Carrer de Son Dameto[42], дом № 1, а не в Comisaría de Policía, подразделение криминальной полиции на севере города, – он не знал.

Этот участок находился на западе Пальмы, примерно в километре от моря. Зарешеченное окно в его камере располагалось на уровне головы. Встав на цыпочки, он видел высокие лиственные деревья, а если подтягивался на подоконнике и прижимал ухо к стеклу – до него доносился уличный шум.

Кинтана допрашивал его несколько раз с раннего утра, всегда в присутствии еще одного полицейского. С самого начала Снейдер говорил правду о себе и о причинах своего пребывания на Майорке – коротко, четко, без малейших попыток что-либо приукрасить. После этого Кинтана выходил, видимо, чтобы проверить его показания, а затем начинал допрос заново. Так продолжалось часами: они ходили по кругу, не продвигаясь ни на шаг, и Снейдер с каждым разом становился все раздраженнее и все меньше сдерживался в оценках Кинтаны и его коллег.

Ближе к вечеру воздух в камере стал душным, жара – невыносимой, и Снейдер буквально варился в собственном соку, закованный в наручники, – ровно так же, как он сам годами поступал со своими подозреваемыми, когда хотел их сломать.

Полностью отрезанный от любой информации, он не имел ни малейшего представления о том, что происходило в Германии, что уже знал Дромайер, удалось ли Сабине, Марку и Мийю покинуть страну или их тоже арестовали. Единственным утешением было то, что в этот день ему не пришлось проводить воркшоп для франкоязычной группы.

Без наручных часов он мог лишь приблизительно определить время, и по положению солнца и теням от деревьев предположил, что уже перевалило за пять часов вечера, когда Кинтана снова вошел в камеру.

На этот раз он не сел напротив за стол, а остался стоять. Снейдер не поднял головы. Он держал глаза закрытыми, дышал медленно и прижимал костяшки пальцев к вискам, пытаясь ослабить распирающую головную боль.

– Знаете, что говорят о вас мои коллеги? – спросил Кинтана.

Снейдер устало приоткрыл глаза.

– Откуда мне это знать? Я что, ясновидящий?

– Это был риторический вопрос, – заметил Кинтана.

– А, понятно. Тогда в следующий раз стоит об этом предупредить.

– Так вы хотите знать, что они о вас говорят?

Снейдер кивнул в сторону двери.

– Эти идиоты снаружи? Нет, оставьте при себе. – Он снова закрыл глаза. – Что обо мне думают другие – не мое дело, – произнес он скучающим тоном.

Кинтана раздраженно фыркнул.

– Наверное, вы уже страшно голодны.

Снейдер не открыл глаз и лишь сильнее надавил пальцами на виски. Чувство голода никогда особенно его не беспокоило.

– Дайте мне мои сигареты, спичку, чашку ванильного чая и сильную таблетку от головной боли, – спокойно сказал он. – И тогда никто не пострадает.

– Кстати, спорт прекрасно помогает снизить уровень гормонов стресса, если у вас с этим проблемы.

Снейдер поднял глаза.

– Сигарета – тоже.

Кинтана мягко улыбнулся, сунул руку в карман брюк, достал помятую сигаретную пачку Снейдера и бросил ему на стол вместе с коробком спичек. Затем потянулся к маленькой рации на поясе.

– Чашку чая в камеру номер шесть, – сказал он по-испански.

– Ванильного чая! – уточнил Снейдер.

– Té de vainilla, – повторил Кинтана. Он снова закрепил рацию на поясе, подошел к окну и открыл его шестигранным ключом, впустив в камеру горячий, но свежий воздух.

Спичечный коробок был из ночного клуба в Пальме. Снейдер чиркнул спичкой и закурил. Благодарно закрыл глаза, глубоко затянулся и долго держал дым в легких, прежде чем выпустить несколько дымных колец.

– С чего вдруг такая любезность? – прохрипел он.

Кинтана сел напротив него за стол.

– Мы проверили все ваши показания.

Снейдер приподнял бровь.

– Ого, да вы у нас из расторопной команды.

Кинтана проигнорировал его язвительный тон.

– По всем пунктам вы говорили правду.

– И на это у вас ушли целые сутки?

– Ваши циничные замечания нам не помогут.

– Я могу быть и вежливым, толку будет ровно столько же.

Кинтана устало выдохнул.

– Хорошо. Итак, на данный момент нас уже официально проинформировало Федеральное ведомство уголовной полиции Германии о том, кто вы, какую должность занимаете вы и ваши коллеги, над каким делом работаете, что Рона Д. Пакулы никогда не существовало, кто такие Пауль Конрад и Анна Бишофф, что оба уже несколько дней как мертвы и что именно они причастны к планированию недавних террористических атак в Германии.

Все это Снейдера не интересовало.

– Сегодня были новые теракты?

– Этого я не знаю.

– Достаточно же просто новости послушать!

– Сейчас у меня есть заботы поважнее, чем ваши жалкие несколько терактов в Германии.

– Уже с завтрашнего дня ситуация кардинально изменится.

– Мы в курсе. – Кинтана глубоко вздохнул и понизил голос: – Значит, за этим действительно стоит новое поколение РАФ?

Снейдер кивнул, приподнял связанные руки и стряхнул пепел в пластиковый стаканчик.

– БКА нужно было с самого начала действовать открыто и сотрудничать с нами.

«Ну да, конечно, отличная идея!»

– Нам пришлось принять решение в течение нескольких часов, – пояснил Снейдер. На самом деле в аэропорту Мюнхена это были даже считаные минуты, за которые они с Дромайером разработали этот план. – А вы знаете, сколько длятся официальные запросы и дипломатические контакты между Висбаденом и Мадридом. Мы бы до сих пор сидели в Германии, рассылали электронные письма и либо вообще не смогли бы установить контакт с Рамоной, либо быстро его потеряли. Даже если бы вы за это время арестовали Рамону, мы все равно ничего бы не узнали – она бы не сказала ни слова.

– А теперь она мертва – и уж точно не заговорит, – парировал Кинтана. – И есть еще Кэте ван Цвитен – убийство этой ни в чем не повинной пожилой женщины можно было предотвратить.

– Из-за терактов в Германии погибнет куда больше людей.

– Я не собираюсь обсуждать с вами ценность одной человеческой жизни. К тому же грядущая волна террора пока остается лишь теоретическим предположением. Факт же в том, что после смерти Рамоны вы знаете ровно столько же, сколько и раньше.

Снейдер поднял взгляд и холодно улыбнулся.

– Видите ли, именно в этом и заключается заблуждение, – ответил он. – Рамону кто-то убил. А значит, в отеле есть еще один человек, за которым мы охотимся.

– Ладно, – вздохнул Кинтана и развел руками. – Криминалисты смогли доказать причастность Рамоны к взлому и убийству Кэте ван Цвитен, но у нас нет ни малейшей зацепки относительно убийцы самой Рамоны.

– Я ведь уже говорил вам вчера – и сегодня повторял не раз, – повысил голос Снейдер. – Вы должны выяснить, кто дал вам наводку на апартаменты Рамоны. Тогда вы найдете и ее убийцу.

– Звонок поступил из бара рядом с пляжной дискотекой.

– Отлично, значит, вам нужно выяснить, кто находился там в это время.

– Это не так просто, как вам кажется.

– Я прекрасно знаю, насколько это сложно, hansworst¹, – значит, проявите изобретательность.

– Позвонить мог кто угодно. Там нет камер видеонаблюдения, и свидетелей, которые видели бы, как кто-то говорил по телефону, тоже нет.

– Но у вас же есть отпечатки пальцев всех гостей отеля.

– С трубки их стерли.

– Ах ты черт! – выругался Снейдер.

– Почему вы вообще так уверены, что здесь есть связь с террористической группировкой?

– Потому что так и есть!

– Я этого не понимаю.

– Лучше объяснить я не могу – только громче! – заорал Снейдер.

В дверь постучали, и в комнату вошел полицейский в форме. Он поставил перед Снейдером дымящийся пластиковый стаканчик с чайным пакетиком внутри. Снейдер сразу почувствовал запах ароматизированного фруктового чая. Пусть сами его пьют. С отвращением он отодвинул стакан, затушил в нем окурок, вытащил из пачки следующую сигарету и закурил.

Кинтана сделал вид, что не заметил этого.

– Сколько раз мне еще повторять? – спросил Снейдер, когда полицейский вышел. – Мое чутье подсказывает мне, что Вики Фукс имеет к этому отношение. Вы должны ее допросить.

– Мы и собирались… – признался Кинтана, – но она исчезла.

– Исчезла? – Снейдер поднял голову. – Вчера ночью, во время моего ареста, я еще видел ее на территории отеля.

– Возможно. Но с раннего утра она пропала. Дамы на ресепшен сказали, что она собиралась съездить в Пальму. Из этой поездки она еще не вернулась.

Снейдер зажал сигарету между пальцами и закрыл лицо руками.

– Она и не вернется, – пробормотал он. – Вам нужно проверить аэропорт и все паромные переправы.

– Мы уже этим занимаемся. Пока удалось установить лишь то, что она уехала на такси в Алькудию, а дальше ее след теряется… – Вдруг Кинтана резко вскинул руки. – Почему я вообще обсуждаю это с вами?!

Снейдер поднял взгляд.

– Потому что Вики Фукс – ваша главная подозреваемая.

– Кто руководит этим расследованием?! – заорал Кинтана, постепенно теряя самообладание. – Я или вы?!

– Судя по всему, я. – Снейдер зажал сигарету в уголке рта. – Потому что вы некомпетентны.

– А вы невероятно самонадеянны!

– Нет, – возразил Снейдер, звякнув наручниками, – я вполне реалистичен.

Кинтана долго смотрел на него, а потом скривил губы в раздраженной улыбке.

– Вообще-то я пришел, чтобы сообщить вам хорошие новости.

– Хорошие для вас или для меня?

– Для вас.

– И что это теперь значит?

– Лично я – несмотря на вашу вежливость и готовность сотрудничать – отпустил бы вас, – сказал Кинтана, – но мой начальник решительно против. И хочет, чтобы все было расследовано до конца, а до тех пор вы останетесь под стражей. – Он сунул руку в карман и достал ключ. – Но я могу снять с вас наручники.

– И это хорошие новости?

– Нет. Но ваших трех коллег из БКА – Мийю Накахару, Марка Крюгера и Сабину Немез – только что отпустили. – Кинтана расстегнул наручники.

«Значит, Кинтана и их арестовал. Снейдер глубоко вздохнул и потер запястья. По крайней мере, эти трое теперь свободны!»

– Спасибо.

– Уже при нашей первой встрече я понял, – сказал Кинтана, – что между вами и этой так называемой Анной Бишофф было что-то большее, чем просто мимолетное знакомство на воркшопе. Ее обморок на пляже был всего лишь притворством, верно?

– Конечно… – Прежде чем Снейдер успел продолжить, в дверь постучали.

Кинтана встал и открыл дверь камеры. Снаружи стоял коллега, который молча протянул ему телефон. Кинтана закрыл дверь, ответил коротким «Sí» и начал ходить по камере, внимательно слушая.

Снейдер не понимал ни слова из того, что говорил собеседник, но догадывался, что это немец, потому что Кинтана время от времени произносил короткое «Ja»¹.

Наконец он включил громкую связь и положил телефон на стол перед Снейдером.

– Ваш начальник.

Более неподходящего момента для звонка трудно было представить.

– Алло, – прорычал Снейдер.

– Боже мой, Снейдер, во что вы опять вляпались? – прогремел из трубки голос Дромайера.

Снейдер не ответил.

– Что вы уже знаете? – спросил он вместо этого.

– Меня уже обо всем проинформировали Немез, немецкое посольство и коллеги в Пальме, – продолжил Дромайер. – Когда вы вернетесь в Германию?

Снейдер взглянул на Кинтану сквозь дым.

– Это может занять недели, потому что местные коллеги слишком глупы, чтобы найти одну конкретную звонившую!

– Не раздражайтесь, Снейдер.

– Я не раздражаюсь, – громко отрезал он. – Другие меня раздражают.

– Самое раннее – завтра, – сказал Кинтана, садясь за стол и наклоняясь к телефону. – Я сделаю все возможное.

– Хорошо, спасибо, – пробормотал Дромайер. – У нас остается всего один день до начала.

Кинтана бросил на Снейдера вопросительный взгляд.

– Но все уже началось, – возразил он. – Эти взрывы в Берлине и других городах…

– Это было лишь прологом, предупреждением, – пояснил Дромайер. – С тех пор полиция приведена в состояние наивысшей готовности. Тысячи сотрудников ведут расследование по всей стране.

Кинтана нахмурился.

– А зачем вообще было сделано это предупреждение?

Снейдер бросил окурок в стаканчик. Он понял, к чему клонит Кинтана.

– Хороший вопрос. Пока что все, чего они добились, – это ужесточение мер безопасности в Германии.

– Именно, – сказал Кинтана. – Разве это разумно с их стороны?

– Мы тоже задаемся этим вопросом, пока безрезультатно, – ответил Дромайер. – Комиссар Кинтана, поторопитесь с расследованием – Снейдер нужен нам дома. И, Снейдер, ведите себя прилично, ради всего святого! Мне пора на совещание.

– Adiós![43] – Кинтана потянулся через стол, закончил разговор и убрал телефон.

– Мне нужно отсюда выбраться, – сказал Снейдер хриплым голосом.

Кинтана встал и кивнул:

– Я знаю, но, к сожалению, убийство Рамоны не единственная наша проблема. Нам еще нужно найти убийцу мужчины с пляжа.

Снейдер насторожился.

– Его убили?

Кинтана снова кивнул:

– Мы обнаружили явные признаки борьбы…