– Ну разумеется, проходите. – Снейдер сунул руки в карманы брюк, нащупал там свой набор акупунктурных игл, отступил в сторону и впустил Рамону.

Покачивая бедрами, она прошлась по его апартаментам на высоких каблуках и, жуя жвачку, огляделась.

– Мой номер чуть меньше вашего. Зато вид отсюда не хуже. Отличный выбор, сеньор Пакула.

Снейдер кивнул, разглядывая ее плотно облегающее платье винно-красного цвета на тонких бретельках. Под тканью отчетливо угадывались спортивная фигура, упругие икры, крепкие бедра и тонкая талия. Испанка крутанулась на месте, скользнув взглядом к потолку, и при этом поразительно уверенно держалась на своих высоченных каблуках. Затем она подошла к нему.

– Estic encantada de conèixer-vos i de poder fer feina amb vostè. L'admir molt per tot lo que ha aconseguit.[18]

– Мой испанский не так хорош, – сказал он, поняв лишь половину.

– Это был не испанский, а майоркинский. Диалект каталонского языка, на котором говорят на Майорке. – Она улыбнулась. – В конце концов, вы же настаивали на местной ассистентке.

– Прекрасно, но майоркинского я не знаю, – заметил Снейдер.

– Тогда с этого момента только испанский. Или можем говорить по-немецки. Я одинаково свободно владею ими, как и английским или французским. – Она снова улыбнулась. – Кстати, я только что сказала, что рада познакомиться с вами и работать вместе. Вы действительно добились многого и…

– Оставьте лесть, – перебил ее Снейдер. – Надеюсь, вы понимаете, что мне придется задать вам несколько вопросов – ради безопасности.

Она скрестила руки на груди.

– Валяйте.

– Когда вы заселились и где остановились?

– Час назад. В апартаментах «Охо Готико», недалеко от вас.

– Полное имя?

– Рамона Вилар.

– Дата рождения?

– Девятое июля.

– Что вы будете делать после того, как мы здесь закончим?

– Вернусь в Вальдемоссу и буду держаться в тени.

Снейдер удовлетворенно кивнул.

– Если это все, то теперь у меня есть несколько вопросов к вам… – сказала она, понизив голос, – сеньор Конрад.

Снейдер ничем не выдал своего удивления. Его лицо осталось неподвижным.

– Если вы еще раз назовете меня настоящим именем, окажетесь кормом для рыб в бухте. Ясно?

Она надула пузырь из жвачки и лопнула его.

– Кристально ясно, mi amigo[19], – заверила она, поднесла пальцы ко рту и изобразила, будто запирает его на замок и выбрасывает ключ.

Пока Снейдеру было неясно, выбрал ли Конрад эту ассистентку сам или же ее организовала для него Рут-Аллегра Франке, а возможно, кто-то еще.

– Итак, что вы хотите узнать?

– Знаете, что странно? – пробормотала она, перекатывая жвачку из одной щеки в другую. – Я столько о вас слышала… и, судя по рассказам, представляла вас немного старше, привлекательнее и харизматичнее.

Снейдер был впечатлен уверенностью этой молодой женщины. В то же время он ощущал, что за ее напористым поведением скрывается явная беспринципность. Опасная комбинация.

– Я должен обидеться? – ответил он, избегая каких-либо оправданий, поскольку это только усилило бы подозрения.

– Pero no…[20] – пробормотала она. – К тому же я не знала, что у вас голландский акцент. Откуда он?

– Из Нидерландов. Если бы вы получше обо мне осведомились, то знали бы, что я пятнадцать лет жил в Антверпене, на границе с Нидерландами, где говорят на фламандском, – соврал он.

К счастью, она, похоже, действительно мало что знала о Конраде. Даже, как он выглядит. Зачем ей было притворяться перед ним? Видимо, члены отдельных террористических ячеек из разных стран не знали друг друга из соображений безопасности – что имело смысл: если кого-то поймают, он не сможет сдать остальных.

– Вы кажетесь напряженным, – заметила Рамона.

– Да, я напряжен. – Если он не хотел все испортить, ему нужно оставаться как можно ближе к правде в образе Пауля Конрада. – Мне пришлось немного изменить планы в Германии, потому что меня преследовало БКА.

Рамона перестала жевать и впервые выглядела обеспокоенной.

– За вами кто-то следил?

– Нет – я успел вовремя покинуть страну с поддельным паспортом.

– Не лучше ли тогда отменить операцию?

Снейдер решительно покачал головой.

– Во-первых, Рут-Аллегра Франке это не одобрит… – рискнул он, наблюдая за ее реакцией. Она кивнула и снова принялась жевать. Значит, она знала о Рут-Аллегре Франке, и вся операция на Майорке действительно проходила под эгидой РАФ. – А во-вторых, БКА заблокировало мои счета в Германии, – продолжал Снейдер. – Мне нужен гонорар за воркшоп.

– Хорошо, тогда мы продолжим. – Она сделала паузу. – Есть ли здесь другие контактные лица, кроме меня?

Вот это и был главный вопрос. Снейдер оставался спокоен.

– Не знаю, удалось ли это. Пока что, кроме вас, со мной никто не связывался.

– Понятно. – Она пожала плечами. – Ничего страшного.

Теперь оставалось только понять, что они собирались делать в этом отеле.

– Выпьете что-нибудь? – спросил он, направляясь к мини-бару.

– Нет, спасибо. – Она снова осмотрелась в апартаментах и бросила взгляд на открытый черный чемодан. – У вас уже есть список первых участников воркшопа?

– Да, конечно, – соврал он. – Позже дам его вам. Сначала хочу распаковать вещи.

– Хорошо. – Она снова лопнула пузырь жвачки.

– Обязательно жевать? – спросил он.

Без комментариев она вынула жвачку изо рта и метко бросила в мусорное ведро рядом с письменным столом.

– Свяжетесь со мной, amigo?

– Обязательно. – Он сделал глоток из бокала.

Покачивая бедрами, она направилась к двери, небрежно помахала пальцами и, не оборачиваясь, вышла из домика. Дверь осталась открытой.

Снейдер проводил ее взглядом. «Значит, ты живешь в бунгало „Охо Готико“».

Захлопнув дверь ногой, он набрал номер Сабины. Та подняла трубку после первого гудка, будто ждала его звонка.

– Я вижу в окно, как она уходит. Похожа на настоящую убийцу.

Снейдер воздержался от комментариев.

– Мы на правильном пути. Сходите на ресепшен и возьмите у Бьянки Хагеман все данные о заявках на мой первый воркшоп. Затем сразу возвращайтесь сюда.

– А потом?

– Обсудим с БКА, как действовать дальше.