После странного разговора с Пакулой на ресепшен Леа снова направилась тайным ходом мимо велнес-зоны к своему бунгало.

В тени пальм она шла вдоль белой стены, за которой поднимались клубы водяного пара, бурлило и булькало, а воздух был пропитан ароматическими маслами. На одной из лужаек по другую сторону дорожки как раз проходил комбинированный урок йоги и аэробики: дюжина женщин и несколько мужчин под восточную музыку двигались и вращали длинные деревянные палки.

– Что ты думаешь об этом Пакуле? – поинтересовалась Леа.

– Я уже думала, ты никогда не спросишь. Он совсем не похож на ментального коуча.

– А как выглядит типичный ментальный коуч?

– Загорелый, с ослепительно-белой улыбкой, позитивной аурой и постоянной мотивирующей ухмылкой на лице. Этот тип – полная противоположность. Бледный, болезненный вид, и мне показалось, что вся ситуация его дико раздражает.

– А почему этот ВГ в своем эсэмэс спрашивает меня, видела ли я Пакулу?

– Понятия не имею. Но ты заметила, что кто-то идет за тобой с ресепшен?

– Кто?..

– Не оборачивайся!

Леа продолжала идти прямо. Перед ней находился служебный вход в велнес-зону, над которым висело дорожное зеркало. В нем Леа сначала увидела свое собственное отражение: искаженное, в кепке, бело-голубом кимоно и с рыжим хвостом. Примерно в пятидесяти метрах позади нее шел мужчина в белых шортах и белой футболке.

– Совпадение, – решила Леа.

– Я уже видела его отражение в стекле аквариума в лобби.

– Может, он ходит тем же путем.

– Этим путем?

Леа не ответила, но Камилла, конечно, была права. Она выбрала этот тайный ход именно потому, что здесь обычно нет людей. Перед тем как она прошла мимо зеркала и потеряла мужчину из виду, Леа увидела, как он поднес телефон к уху.

– Он, наверное, звонит жене, потому что заблудился… – сказала Леа, но замолчала, когда в ее поясной сумке заиграл мобильный телефон Вики. – Вот дерьмо! – вырвалось у нее.

– Ага, жене. Он звонит тебе. Не бери трубку! – предостерегла Камилла.

– Я не дура, – ответила Леа. Впереди тропа разветвлялась: налево – к пляжу, направо – к той части гостиничного комплекса, где находился ее домик. Леа повернула налево к морю.

– Куда ты идешь?

– Хоть куда, – пробормотала она. – Хочу выяснить, действительно ли он нас преследует.

Леа прошла мимо множества апартаментов, которые в этой части комплекса имели английские названия. Сделав несколько случайных поворотов, она оказалась на асфальтированной дорожке, обсаженной орхидеями и ведущей к пляжу.

– И что теперь?

Леа вышла на широкий насыпной песчаный пляж с пальмами и соломенными хижинами. Все выглядело как обычный пляжный курорт, только лежаки стояли на большем расстоянии друг от друга и не было ни детских игрушек, ни песочных замков. Вдалеке в бухте разбивались бирюзовые волны. Некоторые отдыхающие плавали на надувных матрасах, другие прыгали с моторных лодок, пришвартованных в бухте. Приятный прохладный ветерок дул с моря над пляжем и касался лица Леа. Она чувствовала соль на губах. Все это напоминало атмосферу Карибов.

Отсюда также открывался захватывающий вид на отвесные скалы полуострова Форментор, которые тянулись еще несколько километров за бухтой и по которым серпантином вилась прибрежная дорога к мысу Форментор – самой северо-восточной точке острова, где находилась смотровая площадка с маяком.

– Отличный вид. И что теперь? – снова спросила Камилла.

Леа повернула налево и направилась к пляжному бару, где все столики были заняты отдыхающими. Рядом находилась открытая пляжная дискотека. В это время она еще не работала, но рядом с танцполом было множество зеркал. Леа прошла мимо бара так, чтобы в одном из зеркал увидеть себя и все, что было позади. И снова увидела того парня, который следовал за ней на приличном расстоянии. Если бы она хоть раз оглянулась, он бы понял, что она заметила слежку, и игра в кошки-мышки сразу бы закончилась.

– Куда теперь?

– Попробую от него оторваться. – Леа покинула территорию отельного пляжа и пошла вдоль берега к яхтенной пристани, которая граничила с гостиничным комплексом.

Все еще жаркое вечернее солнце уже ощутимо обжигало ее кожу. К счастью, она заранее щедро намазалась кремом, иначе эта короткая прогулка могла бы закончиться сильным солнечным ожогом. Она даже ощущала тепло, отражающееся от песка.

Уверенно, словно куда-то торопясь, Леа прошла мимо охранника отеля, который кивнул ей. До первого причала оставалось всего около ста метров. Во время трансфера на шаттле она прочитала в буклете, что на Майорке насчитывается тридцать восемь яхтенных марин – эта была одна из них. Всего лишь с тремя длинными причалами, ведущими в воду, она считалась скорее небольшой, зато суда, пришвартованные здесь, впечатляли. Среди них были и роскошные прогулочные катера, и маленькие парусные лодки, и большие частные моторные яхты.

Чем ближе она подходила, тем больше деталей замечала. Будучи телохранителем и часто находясь среди действительно богатых людей, Леа хорошо разбиралась в роскоши. Ни одна из пришвартованных здесь яхт не стоила меньше четырех или пяти миллионов евро. Это были плавучие апартаменты со спутниковыми тарелками, маленькими бассейнами и спасательными шлюпками.

Леа выбрала средний причал и, едва оказавшись в укрытии за первой яхтой, бросилась бежать. Вдоль берега недавно прошел моторный катер, и волны бились о деревянные сваи. В автомобильных шинах у борта, о которые ударялись лодки, булькала вода. Леа остановилась у двадцатиметровой двухэтажной яхты с турецким флагом, пришвартованной кормой к причалу. На первый взгляд на борту никого не было, и трап был поднят.

Леа спрыгнула с причала на заднюю деревянную платформу яхты, к которой была привязана надувная лодка, и быстро поднялась по лестнице на первую палубу. Прошла вдоль перил, пригнулась между столом и стульями и спряталась за тонированным боковым стеклом. Только теперь, с бешено колотящимся сердцем, она огляделась. Стеклянная дверь в салон яхты была закрыта, и Леа не видела за ней никакого движения. Похоже, на борту действительно никого не было. Осторожно подняв голову, она посмотрела через тонированное боковое стекло в сторону пляжа, где начинался причал.

Возможно, она выглядела глупо, но, если ей не повезло, мужчина последовал за ней и сюда. Какое-то время ничего не происходило, затем парень неожиданно появился в начале причала, осмотрелся и медленно сделал несколько шагов вперед.

– Кто ты, черт возьми? – прошептала она.

Чтобы Леа могла это выяснить, ему нужно было подойти ближе, но он остановился между первыми лодками и снова достал телефон.

– Проклятье! – вырвалось у Леа. Она поспешно вытащила телефон Вики из поясной сумки. На дисплее мигал пропущенный звонок. Десять минут назад. От ВГ. Дрожащими пальцами она включила беззвучный режим. Как раз вовремя, потому что в следующее мгновение увидела еще один входящий звонок от ВГ. Леа выдохнула и вытерла пот со лба.

Пока она смотрела на экран и ждала, когда звонок завершится, ей в голову пришла идея. В телефоне Вики ведь была камера. Пусть и простенькая, но все же. Она сняла солнцезащитные очки, зацепила их на козырьке кепки, подняла голову и прищурилась. Парень стоял примерно в ста метрах, солнце садилось у него за спиной, так что Леа видела только силуэт. Тем не менее она сделала несколько его фотографий на телефон Вики.

Затем она подождала. Парень все еще держал телефон у уха. Наконец он опустил его, развернулся и направился к отелю.

Только теперь Леа осознала, что все это время не дышала. Медленно выдохнув, она жадно втянула воздух. Плечи обмякли, и она с облегчением прислонилась к борту.

– Хватит тянуть! Открой фотографии и увеличь их.

– Да, сейчас…

Все еще дрожащими пальцами Леа выбрала самый многообещающий снимок – не размытый, на котором можно было хоть что-то разглядеть. Телефон Вики и правда имел функцию зума. Леа увеличила изображение настолько, насколько позволял крошечный экран. Пиксели были очень крупными, но все же можно было различить фигуру и знакомое лицо. При виде которого у Леа перехватило дыхание.

– Это… этого не может быть…

– О, черт… – вырвалось у Камиллы, затем в голове Леа вдруг стало тихо.

Она знала этого преследователя. Это был Гернот. Ее собственный парень. Такого просто не могло быть. Что он здесь делал? Он же уехал к матери в Шварцвальд.

И тут Леа осенило: аббревиатура ВГ означала Вульф Гернот.

– Этот ублюдок запланировал отпуск с Вики именно на мой день рождения, – прошептала она.

По идее слезы уже должны были катиться по щекам, но плакать ей совсем не хотелось. Вместо этого внутри поднималась ярость – на Гернота, но в конечном счете еще больше на саму себя.

– Он все идеально спланировал, – тихо сказала Камилла.

– Что? – спросила Леа.

– Этот подонок точно знал, что ты не поедешь с ним к матери, потому что дата закладки фундамента для зимнего сада была согласована еще два месяца назад.

– Хитрый мерзавец… – Дрожь исчезла, и пока пазл складывался кусочек за кусочком, Леа сжимала кулаки от злости. – Значит, все эти годы он был тайным любовником Вики, а не той вымышленной «знаменитостью» с якобы существующей дочерью.

– Если честно… – прошептала Камилла, – я уже давно подозревала нечто подобное.

– Серьезно?! – прошипела Леа. – И ты молчала? Какая невероятная забота с твоей стороны!

– Да! Я хотела тебя защитить… и потом, ты бы все равно мне не поверила.

Это правда. Не поверила бы. Ей нужно было поймать его с поличным, чтобы признаться себе в этом самообмане. Но теперь сомнений не осталось – он ей изменял. С одной стороны, узнать наконец правду было освобождением. С другой – невероятной болью.

– Больше всего мне хочется свернуть этому типу шею…

– Нам не стоит действовать сгоряча…