Денис пришёл, как и договаривались, в восемь. С непривычно серьёзным лицом — видно, ожидал какого-то древнего мрачного ритуала.

Я уже достал с полки листовое золото, завёрнутое в тонкую папиросную бумагу. Кузьмич тоже был в боевой готовности — сидел на дверном косяке. Маленькие ноги домового болтались над порогом.

— Золото хоть хорошее? — спросил он меня, скептически принюхиваясь.

— Правильное, — подтвердил я. — Девятьсот пятьдесят восьмой пробы.

— Дед брал у Матвеича с базара, — сказал Кузьмич с сомнением. — Тот уже помер давно.

— Я брал у Хмелёва. Тоже хороший продавец.

Кузьмич промолчал, что на этот раз означало одобрение.

Я развернул фольгу.

— Придерживай вот здесь, — велел Денису, показывая на край фольги. — Не сжимай только. Она не любит, когда на неё давят.

— Она живая, что ли? — спросил Денис уважительно.

— Нет, но требует уважения.

Денис кивнул и занял позицию.

Пороговый знак над косяком был вырезан дедом глубоко и чётко. Простая магия любит простые мысли, записанные точно. Те слои, что я нанёс вчера, отлично работали. Но теперь предстояло покрыть их золотом и усилить.

Я надел медальон и взял резец номер два из пенала — самый тонкий, с гранёной рукоятью. Начал укладывать фольгу от левого угла знака. Она стразу прикипала к магической смеси соли и мела, растворялась в ней, добавляя оттенки сиянию.

Денис придерживал правый край фольги, спокойно, без лишних движений. Молодец он всё-таки. Многому научился, поумнел. Неужели у него были проблемы с маной только от недостатка нормальной практики?

Я бы спросил у него сейчас, да не хотелось нарушать тишину в мастерской.

— В прошлый раз дед делал это в новолуние, — вдруг проворчал Кузьмич с косяка. — Не абы когда делал.

— Знаю, — ответил я, не отрывая взгляда от работы.

— А сейчас у нас где луна? — не отставал Кузьмич.

— Убывающая.

— И?

— И ничего. Ты сам вчера говорил, что тянуть и ждать нам нельзя.

Кузьмич что-то пробурчал себе под нос, но слезать с косяка не стал.

Я дошёл до последней линии знака — горизонтальной черты у основания — и ещё раз провёл резцом от начала и до конца.

Знак вспыхнул, а потом засветился ровно и спокойно.

Это был тихий золотой свет, как огонь свечи в комнате. Он пробежал по рунной надписи, а потом не погас, перестал быть виден снаружи. Только если знать, куда смотреть, если иметь навыки видеть ману, можно было разглядеть, что дерево вокруг рун стало чуть теплее цветом и над ним вьётся тоненькое сияние.

Кузьмич перестал возмущаться чему-то своему и тихо внимал свечению.

Я тихонько слез с табуретки, убрал резец, сложил остатки золота в пакетик из папиросной бумаги. Его хватило бы, пожалуй, ещё на одну надпись, но совсем небольшую, вроде обережной.

— А что теперь будет по-другому? Ну, после того, как наложили золото? — с любопытством спросил Денис.

— Порог теперь лучше чувствует гостей, — пояснил я. — Кто входит с добром, пройдёт легко. Кто с нехорошим умыслом, притормозит. Неудобно ему станет, неловко. Захочется сразу уйти.

— И вот это прямо реально работает?

— Работало сорок лет. Должно и дальше работать.

— Работает! — пригвоздил Кузьмич.

Всего одно веское слово. Но от него в мастерской стало как-то по-другому: теплее, уютней. Словно небольшой сквозняк, который незаметно тянул откуда-то всё это время, неожиданно прекратился.

Я посмотрел на тихо сияющий знак порога и виновато опустил взгляд. Ведь мог бы сделать это и раньше, если бы приезжал в Зареченск хотя бы погостить.

Отец не успел обновить знак. А может, думал, что само держится. А там золото истёрлось, защита потихоньку слабела, а отец и не замечал. И вот…

Но раскисать было не время.

Денис, довольный, что поучаствовал в ремонте того, чего нет в учебниках, уже листал список заказов на планшете, что-то отмечал, что-то двигал местами.

— Так, — подвёл он итог. — Сегодня у нас Игорь Смирнов с тремя своими разобранными штуками. Потом упрямый чайник. И ещё один новый заказ — советский светильник, про него в комментариях писали.

— Игорь приедет к десяти, — я посмотрел на часы. — А мне нужно отлучиться на полчаса. Как раз успею.

Шагнул к дверям и улыбнулся: порог над дверью светился. Незаметно так, ласково. И коварно для тех, кто не знал.

В «Зелёную Аптеку» Лены я заходил, уже думая о вытяжке — пора было разобраться с кристаллом, пока не накопились другие дела.

Звякнул колокольчик над дверью. Запах ударил в нос — горячая хлебная корочка, немного мёда и что-то травяное, тёплое.

Лена стояла за прилавком в зелёном фартуке, белом от муки. В руках она держала вафельное полотенце.

— Привет, — сказала она. — Ты за Ярошевскими корнями?

— За ними, — кивнул я и показал на сумку с инструментами. — И заодно вытяжку посмотреть надо, я ж обещал.

Лена благодарно улыбнулась и ушла в лабораторию отмерять травы. Я поставил сумку на стул у прилавка и огляделся. За стеклянной дверцей лабораторной печи темнела буханка хлеба — верхушка уже поднялась и подрумянилась. Надо же: Лена печёт хлеб в лабораторной печи, и явно не магический, а самый простой.

Я вытащил стремянку из-за полки и полез к вытяжке.

Корпус был чугунный, советский, переделанный под рунный привод этак лет двадцать назад. Кристалл-регулятор держался на двух защёлках. Я поддел первую, вторую, достал тусклый, в трещинах по оси кристалл. Ещё месяц, и он мог дать короткое замыкание. Вовремя я подсуетился.

Новый кристалл вошёл отлично, как тут и был. Я защёлкнул крышку, включил вытяжку на малых оборотах. Гул стал ровным, словно сытый кот замурчал.

— Готово! — объявил я в пространство.

— Слышу! — отозвалась Лена из лаборатории. — Ровненько так звучит. Давно она так не работала.

Я спустился, убрал стремянку на место.

Лена вышла с бумажным свёртком.

— Здесь корни, сухой аир и немного можжевеловой коры. Хватит на три-четыре настоя. Если мало, скажи заранее. У меня есть ещё, но в другой партии, другой сбор. Мне бы его сначала проверить надо.

— Должно хватить. Спасибо! — Я взял пакет и убрал его в сумку. — Кто поставщик?

— Семён Аркадьевич прислал на прошлой неделе. — Лена тепло улыбнулась. — А у тебя он как, уже привёз заказ?

— Послезавтра ещё будет поставка.

— Хорошо. — Лена кивнула коротко, деловито.

Я шагнул к двери.

— Подожди пять минут, — попросила она. — Хлеб уже скоро вынимать. Отрежу тебе кусочек.

— Мне в мастерскую надо, — засомневался я.

— Да всего пять минут, — повторила она, разворачиваясь к печи.

Я сегодня успел позавтракать, но всё равно остался. Очень хотелось посидеть с Леной у печи. В её аптеке спокойно — никаких штрафов и попыток выдавить меня с рынка.

Сел на табурет у прилавка. Через стеклянную дверцу печи было видно, что корочка у хлеба стала глубокого коричневого цвета.

Лена взяла прихватки, открыла печь, вытащила форму, поставила на деревянную подставку.

Хлеб вышел из формы легко. Она взяла длинный нож и отрезала горбушку. Протянула мне через прилавок.

— Держи.

Горбушка была горячущая. Я взял, перекинул из руки в руку, остужая. С наслаждением откусил. Вкусно!

Пока я ел, Лена завернула остаток буханки в полотенце, а передо мной поставила маслёнку со сливочным маслом и блюдце с нарезанным сыром.

— Кушай, ты ведь не завтракал.

— Спасибо за Семёна Аркадьевича, — сказал я, не зная, как благодарить за еду.

Она была просто волшебная, и я решил сделать вид, что действительно не завтракал. Почему бы не поесть впрок?

Лена улыбалась, глядя как я уплетаю хлеб с маслом и сыром.

Доев горбушку, я посмотрел на часы. Десять пятнадцать! А Денис в мастерской один!

Игорь с тремя своими гаджетами должен был приехать к десяти, и Денис, конечно, справится с приёмом. Но как бы он не решил проявить излишнюю инициативу и не взялся за сложный ремонт.

Я быстро поднялся, хотя видел, что Лена заваривает чай.

— Мне надо идти, — с неохотой сказал я.

— Иди, — кивнула Лена. — Надо так надо.

Хороший она всё-таки человек.

Я поднял сумку с инструментами, улыбнулся.

— До вечера, — сказал уже от двери.

— Угу, — ответила она. — Забегай вечером. Чаю-то всё-таки надо попить.

Колокольчик звякнул, провожая меня.

На улице было свежо, пахло приближающейся зимой. Я прошёл мимо палисадника к мастерской.

Гудение услышал ещё у двери.

Негромкое, ровное, как гудит трансформатор. В мастерской такого быть не должно.

Я толкнул дверь и переступил порог.

Денис стоял у верстака спиной ко мне. Плечи приподняты, шея напряжена. Игорь с телефоном в руках стоял с другой стороны с расширенными от ужаса глазами.

На верстаке лежал смарт-усилитель сигнала Игоря — тот самый, с тремя антеннами и рунным контуром по корпусу, который блогер привёз на ремонт вместе с двумя другими гаджетами.

Усилитель был разобран наполовину. Корпус лежал отдельно, а во внутренностях что-то гудело и искрило.

Я аккуратно положил сумку на табурет у входа, разулся.

— Денис?

Он обернулся. Лицо было белое.

— Алексей Сергеич, я…

— Подожди, я сам посмотрю.

Прошёл к верстаку, не глядя ни на него, ни на Игоря. Открыл верхний ящик, достал амулет деда. Надел.

Амулет тут же отозвался, и карта потоков маны сразу развернулась у меня перед глазами.

От разобранного усилителя расходились концентрические кольца возмущения — как круги по воде. Радиус был метров десять, может, чуть больше. Розетка метрах в пяти от верстака сгорела, не выдержав этой пляски. Чайник, забытый на полке, тоже тихо-тихо гудел…

Я потянулся и выдернул его из розетки, чтобы не сгорел.

Десять метров… Что же такого сумел натворить Денис, чтобы вся электроника в радиусе десяти метров резонировала?

Взял из ящика изолирующий зажим — простая вещь, латунная скоба с рунной прокладкой внутри. Подошёл к усилителю, нашёл узловую точку контура — там, где расходились помехи, поставил зажим.

Гудение стихло.

Я постоял, глядя на верстак. Потом повернулся к Денису.

Он не выдержал — опустил глаза.

— Рассказывай, — велел я.

— Игорь раньше приехал, — сказал Денис, глядя в пол. — Как только вы ушли, он и приехал. Принёс три прибора. Усилитель я принял, записал в журнал…

Он замолчал.

— И?

— Ну и посмотрел схему. Там рунный контур — перепрошивка не сложная, я такое в колледже делал на стенде. Ну, не очень такое, но похожее. Решил попробовать, пока вас нет, чтобы вы вернулись, а всё уже готово.

Денис рассказывал с запинками, паузами, но я не перебивал.

— Одна руна легла криво, — продолжал Денис. — Я думал — ерунда, после поправлю. И тут оно как загудит… — Денис наконец посмотрел на меня. Чувствовалось, что это стоило ему усилий. — Я пытался остановить, но не знал, где зажим.

— Зажим всегда лежит в верхнем ящике, — подсказал я.

— Да знаю теперь.

Мы замолчали, и в мастерской стало тревожно и тихо. Игорь возился со своим телефоном. Кузьмич притаился в углу. Иногда он умел быть незаметным, и сейчас это был именно такой случай.

Я сел на край табурета.

Нужно было сказать Денису: «Это ты в колледже на стенде что-то умеешь. Если на стенде что-то пойдёт не так, ты получишь плохую оценку и всё. А тут можно и всю мастерскую спалить».

Но я промолчал, а потом встал и подошёл к верстаку. Ругать Дениса было бесполезно. Или сам поймёт, или гнать его надо в шею.

Только сначала нужно починить усилитель.

Я снял зажим, осмотрел контур. Криво лёгшая руна была видна сразу — третья от узла. Для начинающих такая ошибка была очень типичной: Денис спешил, не зафиксировал угол.

Я взял резец и начал аккуратно выводить новый рунный слой.

Денис подошёл к верстаку. Игорь тоже немного переместился, чтобы ему было лучше видно. Начал снимать мою работу на телефон.

— Вот здесь, — сказал я Денису, не поднимая взгляда. — Видишь угол?

— Вижу.

— Видишь, руна отклонена? Ты развернул её как на учебной схеме, а там поток условный, прямой. Здесь он идёт с поворотом, потому что корпус металлический и он сам по себе гнёт линии.

Денис наклонился поближе.

— А как это увидеть заранее?

— Приборами. Или рукой, если набил руку. У тебя пока нет ни того ни другого. Нужно было дождаться меня.

Денис вжал голову в плечи, испугался, что начну ругать. Но я решил, что и так достаточно.

Повернулся к Игорю:

— Это был технический сбой при диагностике, сейчас я всё поправлю.

Перевёл взгляд на Дениса. Он стоял прямо, руки вдоль корпуса — ждал моего вердикта.

— Больше так не делай, — сказал я. — Увидел незнакомое — жди меня. Когда будешь готов, я скажу. И сам предложу решить сложную задачу.

Денис покорно кивнул.

— Понял.

Мой телефон ожил раньше, чем я закончил работу и убрал резец в пенал.

Уведомления посыпались одно за другим. Экран светился, не переставая.

Я догадался уже, что Игорь снимал работу Дениса, но неужели он ещё и в прямом эфире её транслировал?

Закончив работу, сразу взял телефон. Открыл первое сообщение.

«Так у вас мастерская по починке или по поломке гаджетов?»

— Денис, — позвал я. — Вы что, транслировали твой ремонт в прямом эфире?

Он печально кивнул.

Я открыл ещё одно сообщение:

«Порадовался в прошлый раз, что нашёл хорошего мастера, но рано радовался. Боюсь, что с усилителем придётся попрощаться…»

Я глянул на Игоря, и он упрямо задрал подбородок. Блогер, что с него взять. Снимет что угодно, только бы привлечь внимание аудитории.

Сегодняшняя запись, наверное, наберёт ещё больше просмотров, чем вчерашняя. Сетевая популярность легко приходит, но легко и уходит.

Денис открыл страницу Игоря в соцсети и протянул мне планшет.

Я смотрел на счётчик: четыреста человек посмотрели прямой эфир с «ремонтом» усилителя.

— Прокрути комментарии, — попросил я Дениса.

Он прокрутил.

Большинство написавших сочувствовали Игорю, пара советов была про гарантию и «МинМаг». Но три-четыре комментария, самые обидные, были в адрес мастерской.

«Подождём пока туда обращаться, посмотрим».

«Хм. А я как раз хотел везти холодильник».

«Знал, что маленькие сервисы ненадёжны».

Я положил планшет на верстак. Четыреста человек посмотрели видео, а сколько ещё посмотрят?

Игорь заснял и то, как я читаю комментарии.

— Что именно произошло, объяснишь? — спросил он.

— Да, конечно.

Я взял в руки усилитель.

— Твой артефакт — смарт-усилитель сигнала с рунной матрицей. Внутри три слоя: базовый контур, усиливающая петля и экранирующий слой. Экран нужен, чтобы сигнал не выходил за пределы матрицы. Мой помощник перепрошивал усиливающую петлю, менял частотный диапазон. Задача была несложная, но у неё имелся подвох.

Я открыл крышку.

— Вот. Руна экранирующего слоя была поставлена под углом восемьдесят пять градусов вместо девяноста. Всего пять градусов. По учебнику это в пределах допуска. Но это в теории допустимо, а на практике — не всегда.

Игорь подошёл ближе, не опуская телефон.

— У тебя корпус металлический, — продолжал я. — Сплав с небольшим рунным резонансом. Такое бывает в старых корпусах, в новодел уже не идёт. Потому что металл даёт дополнительное отражение, и пять градусов отклонения превращаются в паразитный выброс. Вот его вы и наблюдали. Руну я поправил, можешь проверять работу.

Игорь проверил. Подключил одной рукой усилитель, снимая сам себя. Помех не было. Он показал большой палец и убрал усилитель в карман.

— Мой помощник взял этот заказ без моего ведома, — извинился я за Дениса. — Это моя ответственность, а потому счёт за ремонт — ноль.

Игорь посмотрел на меня удивлённо.

— Я думал, что ты будешь объяснять, почему это не совсем ваша вина, — сказал он.

— А чего тут объяснять? Вина наша.

— Это… — он покачал головой, — не то, чего я ожидал. А можно, я опубликую дополнение к предыдущей записи?

Я вздохнул. Лучше б он спросил разрешение опубликовать косяк Дениса. Теперь-то — какая разница.

— Публикуй, конечно.

— А второй гаджет сделаете?

— Сделаем, — сказал я. — Сам сделаю.

Забрав исправленный усилитель и договорившись о сроках ремонта двух других гаджетов, Игорь ушёл.

Мы с Денисом остались вдвоём. Если не считать, Кузьмича.

Кузьмич сидел тихо. Обычно он бурчит что-нибудь про сквозняк или про то, что Денис опять поставил кружку на верстак. Но сейчас он затаился, и это был плохой знак.

Я поставил чайник. А Денис уселся у верстака, сложив руки перед собой, как ученик на парту.

Решив, что чай никуда не убежит, я придвинул к себе стул с другой стороны верстака, сел напротив Дениса. Тот поднял глаза, потом опустил.

— Игорь выложит продолжение темы. Что артефакт всё-таки починили, — сказал я. — Репутацию мы не потеряли, забудется в конце концов всё плохое. Но ты должен понять, что именно сегодня произошло.

Денис покорно кивнул.

— Не торопись кивать. Послушай, что расскажу. Когда я работал в сервисном центре, взялся однажды за холодильник. Клиентка принесла старую советскую машину, шестидесятых годов. Там внутри схема была переписана от руки предыдущим мастером, каждый блок со своими поправками. Я посмотрел на оригинальный чертёж, решил, что разберусь по ходу. Не стал спрашивать у старших. Мне казалось, что всё очевидно.

Денис поднял на меня удивлённые глаза.

— Да-да, я тоже когда-то много косячил. Решил, что поломка — на пять минут. И потом три дня мучился с этим проклятым холодильником. Клиентка не жаловалась, просто приходила каждый день и спрашивала: «Ну как он там?» У неё было трое детей, август, жара. Понимаешь? У неё возникла куча проблем из-за того, что я переоценил себя.

Денис сглотнул.

— Я думал, что успею разобраться и вы не узнаете, — признался он.

— Вот это и есть проблема, — ответил я. — Не ошибка в угле руны. Не самонадеянность. Вот это: «Успею, и никто не узнает». Это не рабочая логика, Денис. А нам надо вместе работать. Доверять друг другу. Понял?

Он ещё раз кивнул.

— Завтра, — сказал я Денису, — мы с тобой вернёмся к работе над самыми простыми заказами. Делать будешь под моим присмотром. Не потому, что я тебя наказываю, а потому что тебе нужно почувствовать разницу. Вот здесь. — Я коснулся его запястья. — Между «знаю схему» и «умею делать». Пока не почувствуешь, сложное не берёшь. Договорились?

— Договорились. — Денис вздохнул: — Я испугался, что вы меня выгоните.

— Не выгоню, — ответил я и снова включил уже остывший чайник. — Ты — тоже моё дело. Нельзя бросать тебя недоученным.

Денис улыбнулся немного растерянно и благодарно. Вот теперь он, кажется, что-то понял.

— Алексей Сергеевич, — вдруг сказал он. — Я должен тогда вам во всём признаться. Я ваш артефакт брал.

— Какой артефакт? — не понял я. — Куда брал?

— В руки брал, — Денис показал мне пустые ладони. — Тот артефакт, что у вас на шее. Возьму, подержу немного и положу на место. Сначала ничего не происходило, а потом мана начала откликаться. Я его раза три всего брал. И всегда убирал на место.

«Так вот какой это был сквозняк», — осенило меня.

Я внимательно посмотрел на Дениса.

— А как тебе это вообще пришло в голову? Что артефакт поможет тебе восстановить маночувствительность?

Он вдруг смутился.

— Да я просто взял его один раз посмотреть, а оно… ну вот так…

— Ясно, — сказал я и посмотрел в угол, где затаился Кузьмич. — А больше ты ничего не брал?

— Нет, — с облегчением помотал головой Денис.

Я покивал.

Значит, сам погибай, а товарища выручай?

Ай да Кузьмич. Ведь это он подсказал Денису. Сроду тот не шарился по ящикам, которые я ему не показывал, как нужные для работы.

И ведь домовой-то чего затих? Понял, что у Дениса чешется совесть, и он готов рассказать мне всё?

А мне что делать? Простить этих двух дураков?

В общем-то, всё по правилам: Денис поступил как человек, а домовой — как нечисть. У них в грехах признаваться не принято.

Когда чайник начал фырчать, я достал с полки три кружки: одну для себя, вторую для Дениса, третью — для домового.

— Кузьмич, — сказал я негромко в сторону угла, — хочешь чаю?

Он не откликнулся. Не понял, наверное, что я себе про него надумал.

— Вот только молока нету, — развёл я руками. — Кончилось. Не принесли сегодня. Завтра с утра схожу и узнаю, в чём там беда. Может, заболела хозяйка. Вылазь, не дуйся.

Кузьмич шевельнулся, но не вылез.

— А давайте я вместо чая за молоком сбегаю? — попросил Денис. — Мне надо пройтись. Я…

— Да понял я, что тебе успокоиться надо, — улыбнулся я. — Беги.

Денис принёс молока, не магазинного, а от других соседей. Кузьмич выбрался с виноватым видом, и день мы доработали мирно и продуктивно. Работы было много, и ушёл Денис только около девяти.

Разложив по местам инструменты, я открыл ноутбук, поставил курсор в нужное поле и начал заполнять таблицу по сегодняшним клиентам.

Заказ № 48. Клиент: Смирнов И. В. Артефакт: усилитель сигнала серийный, модель МВ-220. Исполнитель: Волков Д. А. (помощник, 3-й курс, стажировка). Характер работы: рунная перепрошивка усилителя без согласования с мастером. Результат: нештатный резонанс, помехи в радиусе 10 м. Принятые меры: мастер провёл ремонтные работы; резонансная петля разомкнута, инициирующая руна стабилизирована, экранирующий контур восстановлен. Артефакт приведён в рабочее состояние. Помощнику сделано замечание с устным разбором допущенных ошибок.

Я перечитал написанное. Добавил: «Артефакт после устранения неисправности проверен диагностическим щупом, показания в норме».

Потом закрыл ноутбук.

Если МИББ придёт снова — пусть читают. Я ничего не прячу.

Кузьмич возник из своего угла, сел на край верстака и посмотрел в сторону окна, где светилась витрина аптеки. В руках у него была кружка с молоком, и он его время от времени прихлёбывал.

Домовой молчал, а я его не торопил.

— Дед говорил: мастер, который не помнит своих ошибок, повторяет их, — сказал наконец Кузьмич.

— А мне он говорил, что нет мастера, который никогда не делал ошибок.

Кузьмич вздохнул. И это уже можно было принимать за извинение. Не так уж много накосячили эти двое.

А вот личный косяк Дениса нам ещё аукнется. Видео Игоря к этому часу наверняка посмотрели ещё четыреста человек, а может, и больше. Люди любят скандалы.

И «МагСервис» — тоже не пропустит новый повод меня проверить. Если они мониторят соцсети — а они мониторят, я уже в этом не сомневался — к утру у кого-нибудь появится идея использовать это видео в следующем шаге выдворения меня с моей мастерской.

Телефон завибрировал на краю верстака.

Уведомление. Я потянулся, взял.

Игорь Смирнов опубликовал новое видео.

Я открыл его страницу.

Видео было короткое — минуты на полторы. Вот я склонился над рунами. Вот усилитель на столе, включён, работает. Голос Игоря за кадром: «Апдейт по ситуации с сегодняшним инцидентом. „Мастерская Тихоновых“ разобралась с проблемами за два часа. Денег не взяли. Уважаю».

Под видео уже шли просмотры — счётчик крутился.

Я вернулся к журналу и дописал последнюю строку на сегодня: «Клиент опубликовал подтверждение устранения неисправности. Репутационный инцидент частично купирован».

К несчастью, частично — это не совсем. И плохой след от этой истории всё же останется. Но дед тут прав — только тот, кто вообще ничего не делает не допускает ошибок.