Утро началось с чая и благостной осенней тишины. Казалось, что ничего плохого произойти сегодня просто не может.

Я поставил кипятиться воду, достал из шкафчика кружку — любимую, с облупившейся надписью «Лучший мастер». Мне её подарил однокурсник со скверным чувством юмора. От надписи осталось только одно слово — «Лучший», что, честно говоря, мне нравилось даже больше.

За окном просыпался серый и хмурый Зареченск. Ноябрь. Скоро будет по-настоящему холодно. Зябко было и в мастерской.

Пока чайник грелся, я взял телефон. Пролистал новости, потом открыл почту.

Реклама от «РунПроектИнструменты»… Скидка на резцы третьего размера, которые мне сейчас были бы очень кстати. Квитанция на коммунальные, которые я уже оплатил вчера. Рассылка от профессионального сообщества мастеров — кто-то в Воронеже жаловался на новые требования МИББ по маркировке.

И вдруг — официальное письмо.

Синяя шапка с логотипом, жирные буквы в теме: «Уведомление об изменении условий договора».

Отправитель: «МанаКристалл Дистрибьюшн».

Я положил телефон на верстак, налил кипяток, дал чаю немного постоять — и только потом прочитал всё внимательно.

Язык был казённый, сухой. Компания вежливо уведомляла меня, что в связи с «изменением политики работы с субъектами малого предпринимательства» вынуждена расторгнуть договор на поставку расходных компонентов. Срок действия договора прекращается через три рабочих дня. Компания выражала сожаление о сложившихся обстоятельствах и желала успехов в дальнейшей деятельности.

Я сделал глоток чая. Он был горячий и немного горьковатый.

Три рабочих дня… По сути, это значит, что они уже со мной не работают. Даже если я сделаю заказ сегодня, менеджер его не утвердит. Стандартная доставка — неделя. А потому рунный лак, кристаллы-фиксаторы, связующие компоненты и ещё много чего нужного я могу доставать теперь только через перекупщиков. По ценам, которые похожи на грабёж.

Из-за верстака донеслось шуршание.

Рука Кузьмича легла на край столешницы, потом показалась борода. Он выполз на свет, спал, наверное, под верстаком. Потянул носом воздух раз, другой. Повернул голову ко мне, потом к телефону, который я держал в руке.

— Нехорошим пахнет, — сказал он. — Мёртвым.

— Такое и есть, мёртвое оно, это письмо, — согласился я. — «МанаКристалл» расторгает с нашей мастерской договор. В три дня.

— Вот оно как, — сказал Кузьмич. — Давненько такого не было.

— Давненько, — кивнул я. — И вот опять.

Я поставил на верстак кружку и достал папку, в которую сложил бумаги отца. Сверху лежали те самые злополучные три штрафа от МИББ и письмо от «МанаКристалл Дистрибьюшн» о разрыве контракта.

Нашёл нужный лист и сверил подпись.

«Руководитель отдела по работе с клиентами — В. Б. Морозников».

В. Б. Морозников. Виталий Борисович. То самое имя, которое отец вывел в черновике письма.

Я положил оба документа рядом — тогдашний и сегодняшний. Подпись была та же. Формулировка «изменение политики работы с малым бизнесом» — слово в слово. Что же всё это означает?

Кузьмич встал рядом, посмотрел на бумаги. Он не умел читать, во всяком случае, никогда не показывал, что умеет, но явно что-то чуял.

— Работают по одной схеме, — сказал я. — Повторяются. Плохо у них с фантазией.

А подумал: «Интересно, а к отцу приходил какой-нибудь лощёный тип, вроде Романа Викторовича с предложением купить мастерскую?»

А я-то дверь укреплял. Но они и не будут ломиться в дверь. Они просто уберут всё, на чём эта дверь держится. Поставщика уберут. Потом, наверное, клиентов будут отговаривать?

— Деду тоже было такое письмо, — сказал Кузьмич. — От него так же воняло.

— Догадываюсь, — кивнул я.

— Дед выстоял, а отец не сумел. Это ты виноват, — подытожил Кузьмич и ушёл под верстак.

Ответить мне ему было нечего.

Я закрыл папку. Потом взял планшет и начал писать список: что из расходников критично, сколько чего осталось и на какое время хватит по текущему темпу заказов.

Рунный лак — остаток. Кристаллы-фиксаторы — почти не осталось, считай, что ноль. Связующий раствор — полбутылки…

Итого: неделя нормальной работы. А значит, мне срочно нужен новый поставщик.

— Ладно, — сказал я, допивая остывший чай. — Будем искать поставщиков. Не все продажные. Что-то, конечно, можно будет через Лену заказывать в совместных закупках, но проблемы это не решит, нужно искать поставщиков.

Денис пришёл в половине десятого — на полчаса раньше, чем мы договаривались. Влетел, поздоровался, кинул рюкзак на стул — радостный такой. Но сразу почуял неладное.

— Что случилось? — спросил он меня.

Я стоял у верстака с планшетом в руках. Письмо от «МанаКристалла» я уже убрал в папку, но, видимо, выражение лица осталось соответствующее.

— Поставщик слился, — скупо пояснил я.

Денис моргнул недоумевающе.

— Как это — слился?

— Официальным письмом известил, что мы можем идти от него к лесным бесам. Это «МагСервис» его прижал. Выжимают меня с рынка.

Денис помолчал, переваривая.

— И что будем делать? — спросил он тихо.

— Работать, — пожал я плечами. — Искать другого поставщика. Но сначала разберёмся, что у нас вообще есть на складе. Ревизию проведём.

Дениса не надо было просить дважды. Он закатал рукава, сделал грозное лицо, и мы пошли в подсобку.

Склад у нас был устроен просто: три полки вдоль левой стены, ящик под нижней полкой, всё подписано от руки. Дед, судя по всему, вёл учёт в голове и, кажется, завещал эту привычку отцу. Я же вёл тетрадный журнал с первой недели, а вчера перенёс записи в планшет.

— Проверяй по списку, — велел я Денису. — Рунный лак.

Я снял с полки флакон и взвесил на ладони.

— На сколько хватит? — спросил Денис, завладевая планшетом.

Я покачал флакон.

— На четыре заказа примерно. Ну или на пять, если экономить.

— Записал. Кристаллы-фиксаторы?

Я выдвинул ящик. Там лежало восемь штук — четыре первого размера, три второго, один третьего. Один третьего — это почти ничего, третий идёт в каждый второй заказ.

— С ними плохо, — сказал я.

— Насколько плохо? — деловито уточнил Денис.

— На три-четыре стандартных заказа и один сложный. Потом — стоп машина.

Денис записал, не комментируя. Он понимал, что сейчас нужны цифры, а не сочувствие.

Медная фольга для контурных работ нашлась в рулоне за ящиком с паяльником. Треть рулона, может, чуть больше. С фольгой можно обождать, она не расходуется так быстро, как кристаллы.

Связующий раствор — полбутылки. Это тоже терпимо.

Проверив всё, что нужно, я прислонился спиной к стеллажу и посмотрел в потолок: может там найдётся какой-нибудь неизбалованный поставщик?

Но потолок был гладок, равнодушен и невозмутим.

— Неделя работы, — сказал я. — Максимум десять дней, если аккуратно и не тратить лишнего. А потом начинаем отказывать клиентам.

— У нас очередь расписана на десять дней вперёд. Может, не будем пока принимать новые заказы? — предложил Денис.

— Нельзя, — покачал головой я. — Репутация мастерской пострадать может. А мы ее с таким трудом нарабатывали.

— А если заказать через маркетплейс? — подсказал Денис. — «МагДетали.ру» или «АртефактШоп». Я сам там брал кое-что для колледжа. Доставка за два дня, цены нормальные.

Я покачал головой.

— Не пойдёт, к сожалению.

— Почему? Качество там вполне…

— Дело не в качестве, — перебил я. — Дело в документах. Лицензированный мастер работает с сертифицированными компонентами от официальных поставщиков. Это не моя прихоть — это требование МИББ. Каждый заказ с компонентами должен сопровождаться накладной с указанием партии, сертификатом соответствия и печатью поставщика.

Денис нахмурился.

— Но ведь на маркетплейсе тоже бывают официальные продавцы…

— Бывают. И даже с документами. Но попробуй потом доказать инспектору, что ты заказывал именно у этого продавца, а не у соседнего, который торгует серыми кристаллами без маркировки. Я сейчас не в том положении, чтобы давать им повод. — Я помолчал. — Учти это на будущее, Денис, когда будешь открывать своё дело. Серые компоненты дешевле на входе и дороже на выходе. Иногда на цену собственной мастерской.

Денис печально кивнул.

Я взял у него планшет, пробежал глазами по таблице.

— Нам нужен официальный поставщик, которого не успели перекупить или запугать, — сказал я больше себе, чем Денису. — Маленький, желательно. До маленьких у корпораций не всегда руки доходят.

— Где такого искать? — спросил Денис.

И тут меня осенило: Лена!

— Есть один человек, который знает этот рынок лучше меня, — сказал я Денису. — И я дурак, что не подумал о нём сразу.

Лена держала «Зелёную Аптеку» уже третий год. Она приобретала компоненты у самых разных поставщиков. Ей нужны разные разные — и для зелий, и для алхимии, и для бытовых артефактов.

У Лены были связи в том слое мастеровых людей, который в реестрах не значится.

Есть мелкие частники, что варят, режут и паяют в гаражах, а потом продают напрямую с полным комплектом документов, потому что иначе не дают лицензию.

Именно такие обычно и выживают, когда корпорация давит на рынок. Маленькие и незаметные.

— Ты тут справишься? — спросил я Дениса. — Первый клиент придёт в десять тридцать, у него котёл с рунным срывом. Диагностику помнишь?

— Помню, — сказал Денис. — Третий сегмент смотреть сначала, потом второй. Не наоборот.

— Именно. Если что-то непонятно — то не гадай, жди меня. Я быстро обернусь.

Денис кивнул с деловым видом.

Я надел куртку, взял блокнот и вышел из мастерской.

«Зелёная Аптека» пахла сегодня по-особому — сухой лавандой и горькой смолой.

Когда я вошёл, Лена за прилавком раскладывала травяные сборы по бумажным пакетам. На краю прилавка стоял термос. Тот самый, который уже неделю кочевал между нашими заведениями туда-обратно.

— Между делом забежал? — спросила Лена, не поднимая глаз от работы.

— Между клиентами, — поправил я. — Надо поговорить.

Она подняла голову и посмотрела на меня оценивающе. Отложила пакет.

— Случилось что-то? — в её голосе прозвучала тревога.

— «МанаКристалл» разорвал договор с мастерской, — сказал я без предисловий. — Утром пришло письмо. «Изменение коммерческой политики».

— Понятно, — сказала Лена и поджала губы.

— Нужен альтернативный поставщик, — с надеждой продолжил я. — Официальный, с документами, с сертификатами. Мне нельзя работать с серятиной — при любой проверке это конец. Только желательно, чтобы поставщик был не из корпоративной сети. Маленький, в общем. Тот, до кого руки не дошли.

Лена смотрела чуть в сторону, думала. Я не торопил — знал её манеру.

— Семён Аркадьевич должен тебе подойти, — сказала она наконец.

— А кто это?

— Частный оптовик. Работает уже лет, наверно, пятнадцать на рынке. Торгует компонентами для алхимии и маготехники. Ориентирован на маленькие мастерские и аптеки вроде моей. — Она опасно прищурилась. — Он принципиально не работает с корпорациями. Говорит, что один раз обжёгся и хватит.

— Документы?

— Полный пакет. Сертификаты, накладные. Он параноик в хорошем смысле — всё задокументировано лучше, чем у иного завода.

Я почувствовал, как тяжесть в груди слегка отпускает.

— Дорого берет?

— Дороже, чем МанаКристалл. Процентов на двадцать, иногда на двадцать пять по редким позициям. Зато он не разрывает договор по телефону в среду утром без объяснений.

— Уже плюс.

— Я сама у него беру. Не часто, только когда нужно что-то нестандартное. Но он надёжный, хороший. Могу написать, что ты от меня. Это поможет вам быстрее договориться.

— Буду должен, — улыбнулся я.

— Ну тогда поменяй кристалл в моей вытяжке, — сказала она совершенно серьёзно.

— Договорились.

Лена потянулась за своим телефоном, а я достал свой. Она продиктовала имя и номер.

— Звони ему в рабочее время, — с тёплой улыбкой сказала она. — Он человек старой закалки, ложится рано.

— Понял. Спасибо!

Я постоял ещё немного и направился к двери. На пороге обернулся. Лена уже снова раскладывала сборы, спокойно, как будто ничего особенного не произошло.

— А суп сегодня будет? — спросил я с надеждой.

— Конечно! — улыбнулась она ещё шире.

Я кивнул ей и вышел.

Снаружи было серо и по-октябрьски холодно, но меня согревало тепло, которое непонятно откуда взялось и не торопилось уходить.

Да и дела начали налаживаться.

Семён Аркадьевич. Надёжный. С документами. Принципиально не работает с корпорациями. Он мне нравился уже только из-за этого.

* * *

Лена проводила Алексея до двери долгим озабоченным взглядом, а потом подошла к окну, где за стеклом мелькнула его куртка.

Потом она вздохнула, отложила пакеты и полезла в нижний ящик под прилавком, где хранилась старая поваренная книга с пожелтевшими страницами и пометками бабушки на полях.

Она листала книгу, пока не нашла нужную страницу.

Рецепт назывался «Суп с кореньями и лесными травами» и начинался со слов: «Взять пастернак, корень петрушки и сельдерей, порезать соломкой и обжарить до золотистого цвета на хорошо промытом коровьем масле, пока дом не наполнится запахом, от которого хочется остаться в нём навсегда».

Дальше шли грибы — сушёные белые, замоченные заранее. Потом перловая крупа, ей тоже надо было дать как следует развариться. И в самом конце приправы — лавровый лист, чёрный перец горошком, а перед подачей — ложка сметаны и горсть сушёного чабреца, растёртого в ладонях молодой незамужней женщины.

Лена перечитала рецепт ещё раз.

Пастернак у неё был. Сушёные грибы тоже. Чабрец она собирала и сушила сама в августе, один пучок и сейчас висел над лабораторной печью, для запаха

Девушка закрыла книгу, оставив страницу заложенной, и вернулась к своим пакетам. Ведь такой особенный суп — дело неспешное. Его нужно сначала обдумать как следует, а уже потом варить.

* * *

Вернувшись в мастерскую, я первым делом повесил куртку, включил чайник и только потом достал телефон.

Лена сказала, что нужно позвонить поставщику пораньше. Значит, можно и прямо сейчас.

Денис возился за верстаком с обогревателем с вывалившимся нутром из рунных пластин. Видимо, его только что принесли, без записи.

Парень не поднял головы, услышав, что я вернулся, только пробормотал что-то неразборчивое.

— Работай-работай, — усмехнулся я.

А сам нашёл новый контакт в телефоне: «Семён Аркадьевич (Лена)». Набрал.

Семён Аркадьевич взял трубку после второго гудка.

— Алло.

Голос был такой, будто этот человек всю жизнь провёл на складе: хриплый, сухой, без протокольной телефонной улыбки, но и без раздражения.

— Добрый день. Меня зовут Алексей Тихонов. У меня мастерская в Зареченске. Мне вас Лена Морозова порекомендовала.

— Знаю Лену, — сказал он коротко. — Слушаю.

— Хочу уточнить, что у вас есть в наличии и на каких условиях.

— Диктуй.

Я открыл планшет и продиктовал список необходимого. Он не перебивал, не переспрашивал. Один раз только сказал «секунду», и я услышал, как он листает блокнот.

— Кристаллы есть, лак базовый есть, усиленный, партия придёт в пятницу, — начал перечислять он, когда я закончил. — Резцы — оба номера в наличии. Пластины — есть, но только стандарт, а не авиационный сплав. Флюс — тоже есть.

— Сертификаты на всё?

— Обижаешь, — произнёс он без обиды. — Всё по реестру, всё с кодами ЕМР.

— Сколько нужно будет заплатить?

Он стал называть цены, я записывал. Лена была права: по сравнению с «МанаКристаллом» — дороже примерно на двадцать процентов.

Я посчитал в уме, прикинул и сказал:

— Беру.

— Без торга? — Кажется, он слегка удивился.

— Без торга. Надёжный поставщик бывает дороже денег.

Он помолчал секунду.

— Понимаешь, однако, — в голосе проскользнуло уважение. — Тогда так: доставка послезавтра, первая половина дня. Предоплата пятьдесят процентов. Реквизиты скину на этот номер.

— Договорились. Скидывайте.

— И ещё, — добавил он, и я почувствовал, что сейчас будет что-то важное. — Лена за тебя поручилась, значит, ты у меня будешь «на старенького». Если что не так с качеством — сразу говори, разберёмся.

— Спасибо, — обрадовался я.

— Удачи с мастерской.

Он резко повесил трубку. Без прощаний, без «всего доброго». Просто закончил разговор, когда было сказано всё, что нужно.

Реквизиты пришли через три минуты, и я открыл банковское приложение.

Денис поднял голову.

— Нашли нового поставщика?

— Нашёл.

Я нажал «перевести» и ввёл сумму. Цифра была ощутимая, конечно. Половина того, что я заработал за последнюю неделю, ушла одним нажатием пальца.

Денис скосил глаза на экран и присвистнул.

— Это за один заказ?

— Это предоплата за расходники.

— За расходники? — Он помолчал, явно пересчитывая в уме. — У «МанаКристалла» такое же дешевле было.

— Было, — согласился я. — Процентов на двадцать ниже.

— А может, ещё тогда поискать поставщика? Чтобы подешевле?

— Дениска, — я устало опустился на табурет. — Ты помнишь, что произошло с «МанаКристаллом»?

— Они разорвали договор.

— Вот именно.

Парень не понял, о чём я. Он смотрел на меня растерянно, морщил лоб.

— Вы хотите сказать, что крупные поставщики нас теперь не возьмут, тоже откажутся? Ну и что теперь? Вот так просто платить на двадцать процентов больше? Всегда?

— Не всегда. Пока нет другого варианта — будем платить.

Денис помолчал.

— И Лена знает этого деда уже давно?

— Судя по всему, да.

— И он принципиально не работает с корпорациями?

— Именно так.

— Тогда надо было сразу его брать, — буркнул Денис с видом человека, который только что открыл очевидное. — И не было бы этого отказа.

— Надо было, — согласился я. — Но всё не предусмотришь.

Я вернулся к верстаку. Там лежал диагностический амулет деда. Я вытащил его утром и не успел убрать. Вот только положил я его, кажется, ближе к правому краю верстака. Или мне мерещится?

Двадцать процентов сверху! Теперь я точно не управлюсь за шесть месяцев. Хорошо, что по срокам имеется юридическая лазейка.

Я убрал амулет в ящик, открыл планшет и записал: «Семён Аркадьевич. Поставка послезавтра. Предоплата внесена».

Хотелось поставить галочку и на письме из отцовской папки. Отказ поставщика у меня теперь тоже есть, чего ждать дальше? Внеплановой проверки?

Они пришли в пятницу, половине второго, когда я как раз закончил перебирать первый пакет расходников от Семёна Аркадьевича — проверял маркировку, раскладывал по ящикам.

Двое. Форменные куртки МИББ — тёмно-синие, с жёлтой полосой на рукаве и эмблемой ведомства. Планшеты держали наготове, как оружие.

Первый был молодой — лет двадцати пяти, лицо сосредоточенное, глаза цепкие, как у бухгалтера перед годовым отчётом. Второй, наверное, за пятьдесят, плечи опущены, взгляд немного отсутствующий. Этакая рыба, вытащенная из воды.

— Магическая Инспекция Бытовой Безопасности! — браво объявил молодой, хотя куртки говорили сами за себя. — Плановая проверка. Мастерская Тихоновых?

— Она самая, — сказал я и отложил кристалл. — Прошу.

Я посмотрел на пороговый знак: интересно, он должен как-то реагировать, если у входящих дурные намерения?

Денис поднял голову от верстака. Глаза у него были испуганные. Мало приятного, когда тебя вот так «проверяют».

Молодой инспектор сразу прошёл в глубину мастерской, пробежал взглядом по стеллажам. Старший встал у порога, ткнул что-то в планшете и больше особо не двигался.

— Предъявите документы на помещение, лицензию мастера, журнал учёта заказов, — перечислил молодой, не отрываясь от стеллажа.

Папка с документами у меня лежала в верхнем ящике стола — с тех пор, как пришло уведомление от МИББ, я её туда и положил. На всякий случай.

— Пожалуйста, — я вытащил и протянул молодому папку.

Он листал быстро, но внимательно. Лицензия — ладно. Документы на помещение — ладно. Потом добрался до журнала.

— Журнал ведётся от руки? — спросил он.

— Да.

— У вас нет электронной системы учёта?

— Есть, — сказал я. — Но электронная система обязательна для мастерских третьего класса и выше. Регламент МинМага, статья семнадцатая, пункт четыре. Для четвёртого класса рукописный журнал является допустимой формой учёта.

Он чуть-чуть потупил, видимо переваривал моё знание регламента. Потом начал тыкать в планшет — проверял, видимо.

— Верно, — сказал он с явной неохотой.

Старший у порога сипло вздохнул и перенёс вес с ноги на ногу.

Молодой перешёл к стеллажу с расходниками. Доставал, крутил в руках, смотрел на маркировку. Мне не нравился этот процесс — слишком методично, слишком целенаправленно, как будто знал, что ищет. Или рассчитывал найти.

— Вот этот кристалл, — он взял один из старых, лежавших отдельно от новых. — Маркировка нечитаемая.

Я подошёл. Кристалл-фиксатор, остаток прошлой партии — стекло чуть замутилось при хранении, этикетка выцвела и действительно читалась плохо.

— Кристалл из партии по этому сертификату, — я открыл нижний ящик стола и достал нужный лист. — Дата закупки, поставщик, номер партии. Кристалл остался последний из той закупки, я его специально отложил как рабочий резерв.

Молодой взял сертификат, сверил номер. Снова что-то записал в планшет.

— Тем не менее, маркировка на единице хранения должна быть читаемой.

— Согласен. Кристалл будет утилизирован сегодня.

— Зафиксируем как замечание.

— Фиксируйте.

Сзади послышался негромкий металлический звук — Денис уронил что-то на верстак. Я не обернулся, только краем взгляда отметил: сидит, плечи напряжены, смотрит в стол. Хорошо хоть молчит.

Молодой прошёлся ещё по мастерской — заглянул в подсобку, посмотрел на диагностический стол, зачем-то измерил уровень фоновой маны у окна.

Старший устал стоять. Он дошёл до ближайшего стула, но садиться не стал — просто привалился к стеллажу.

Молодой вернулся ко мне.

— Протокол по двум замечаниям: нечитаемая маркировка на единице хранения, отсутствие электронного журнала.

— Второе — не нарушение, — сказал я. — Это ваша рекомендация к переходу. Я готов её зафиксировать, но не как нарушение.

Он посмотрел на меня, как на врага народа, но вынужден был согласиться:

— Рекомендация.

Протокол молодой распечатал прямо с планшета — портативный принтер был пристёгнут у него на поясе. Удобная штука.

Я прочитал оба пункта, расписался, получил свою копию. Бумага была ещё тёплой.

— Следующая плановая проверка через полгода, — оповестил меня молодой. — Всего доброго.

— До свидания, — сказал я и придержал дверь.

Это хорошо, что он чётко сказал на пороге «через полгода». Может, мне это ещё пригодится.

Проверяющие вышли. Я подождал, пока их куртки скроются за углом и только потом прикрыл дверь и выпустил воздух из лёгких.

— Алексей Сергеевич, — начал Денис, — я…

— Потом, — сказал я. — Всё потом.

Сложил копию протокола в папку, туда же, где лежали остальные документы. Подписал сверху карандашом дату и пометку: «МИББ. Замечания. Плановая проверка через полгода».

— Мора на них нет! И чумы!

Я обернулся.

Кузьмич сидел на краю верстака, маленький, лохматый, с недовольным видом хозяина, которому наследили в прихожей.

— Нюхали по углам, — продолжал он сердито. — Искали, что плохо лежит. Злые. Грязь свою злую оставили.

— Вижу, — вздохнул я.

— Не видишь. — Он слез с полки и прошлёпал к двери, посмотрел на пороговый знак над косяком. — Вот это — дырявое. Такие как эти двое с планшетами — они не нечисть, порог их не держит. Но если золото добавить — знак усилится, будет чувствовать, что у людей за душой. Недоброе намерение порог будет давить. Тесно им тут станет, страшно. Уйти захотят.

— Кузьмич, они инспекторы, — ещё раз вздохнул я. — Они имеют право проверять мастерскую.

— Имеют, — согласилсядомовой без малейшего смущения. — Но не со злом в сердце. Злое сердце золото не пропустит. И твоей вины тут не будет — сами они убегут. Придётся других присылать, добрее. Срочно покупай золото, говорю! Сегодня покупай!

Я взял протокол, ещё раз посмотрел на подписи. Два замечания. Оба ни о чём. Если бы было что найти — нашли бы. Но придут ещё, это я понимал.

Внёс результаты проверки в электронный журнал. Придут в следующий раз — покажу оба.

— Про золото не забудь! — напомнил Кузьмич.

— Будет тебе золото, — сказал я тихо. — Сегодня.

— А посмотреть можно будет? — спросил Денис. — Я про знак порога только читал.

— Конечно, можно, — кивнул я.

Дождь кончился час назад, но асфальт ещё не просох и из-под ног вылетали мелкие брызги. Я шёл к ювелирному магазину пешком, через дворы. Хотелось пройтись и подумать.

Денису я велел перенести в ноутбук все наши таблицы с планшета и не ждать меня. Порог будем обновлять завтра с утра.

У трансформаторной будки я заметил Виктора Палыча из ЖЭКа. Он изучал облезлую табличку «Не влезай — убьёт».

— Привет, Тихонов, — сказал он, когда я свернул к будке.

— Здравствуйте, Виктор Палыч.

Он кивнул в сторону сквера.

— Прогуляемся?

Мы свернули под тополя. Их листва уже почти облетела, только несколько жёлтых листочков держались на ветках с упрямством, не объяснимым никакой физикой.

Виктор Палыч молчал до конца аллеи, а я и не торопил.

— Жалобу в МИББ подало юридическое лицо, — сказал он наконец, глядя прямо перед собой. — Понял, какое?

Я кивнул. Чего же тут думать, если враг у меня один — «МагСервис Плюс».

— Будут ещё проверки, Тихонов, — сказал Виктор Палыч. — Я видел похожее на Заводской. Там была мастерская по пошиву, три машины и два человека. Проверки, замечания, приостановка деятельности. Через четыре месяца — всё. Сами сдались. Обложили они их, как волков флажками.

— Посоветуете что-то?

Палыч помолчал.

— Документы, — сказал он. — Каждый шаг — отдельная бумажка. Заказ принят — бумажка. Компонент куплен — бумажка. Работу сделал — бумажка. Чтобы придираться было не к чему.

Я кивнул.

— Понимаю.

— Это хорошо.

Больше он ничего не добавил. Мы дошли до выхода из сквера — там, где аллея упиралась в тротуар и расходилась в две стороны.

Виктор Палыч остановился.

— Ну, мне туда, — он кивнул влево.

— Спасибо вам, — искренне сказал я.

Виктор Палыч рисковал. У него было своё начальство, свои инспекторы, свои бумажки. Если бы выяснилось, что он предупредил фигуранта жалобы — неприятности были бы ему гарантированы.

Однако он посчитал нужным предупредить меня. И понятно было, что это — только первая жалоба в МИББ. Будут ещё.

Ну ничего, на каждую хитрую фирму найдётся кое-что с винтом…

Я поднял воротник, повернулся и зашагал в сторону ювелирного.

Ювелирный оказался закрыт на санитарный день.

Я объехал ещё два магазина, вернулся уже в сумерках с маленьким бумажным пакетиком, в котором лежали два грамма листового золота и квитанция.

Мастерская встретила запахом нагретого металла и тишиной. Денис ушёл час назад. Кузьмич тихо возился в углу: слышно было по лёгкому скрипу половиц там, где половиц быть не должно.

Я положил пакетик на верстак, включил лампу над столом и открыл ноутбук.

Денис справился с заданием — перекинул все наши таблицы с планшета. В ноутбуке вести журнал удобнее.

Я стал проверять, всё ли у меня внесено в электронный журнал.

Первая запись была про Бабу Нюру с утюгом. Дата — второе октября. Компонент — нагревательный кристалл, серия В-204, куплен у Степанова на рынке. А чека-то не было.

Я вписал «нет чека» и мысленно поморщился: это первый же заказ, и уже пробел. Ничего. Буду знать.

Часа через полтора за моей спиной возникло лёгкое тепло, признак того, что Кузьмич подошёл тихонечко сзади.

— Дед так не делал, — сказал он осуждающе.

— Дед жил в другое время.

— Оно лучше было.

Я не стал спорить. Может, и лучшее. По крайней мере, в то время никто не натравливал на тебя МИББ.

— Сейчас иначе, — сказал я. — Если не запишу в электронный журнал — считай, и не было ничего.

Кузьмич повздыхал. Потом прошёлся вдоль стола, заглянул в экран.

— Много строк, — заметил он.

— Сорок семь будет. Когда закончу.

— Сорок семь, — повторил он, будто взвешивал. — За месяц.

Домовой замолчал, а я вернулся к таблице.

Фрезеровщик Гена с Щёлковской — электробритва. Дата — восьмое. Компонент — вибромотор и рунная оплётка, куплены у Чистяковой. Накладная есть, я её даже сохранил — хорошо. Занёс скан в папку, поставил ссылку в ячейку.

Пока я переносил заказы, мысли шли своим ходом. «МагСервис» ударил сразу с двух сторон: отказ поставщика и проверка.

Следующий ход — либо ещё одна проверка, либо что-то с лицензией.

Проверки хороши как инструмент давления, но, если документы в порядке, инспектор уходит ни с чем. Значит, будут давить на лицензию.

Я внёс строку о подростке с самокатом — батарея, рунный контур, дата, всё как положено — и закрыл ноутбук. Теперь электронный журнал полностью соответствовал тому, что я вёл вручную.

Теперь пусть приходят.

На часах было двадцать два часа. Длинный вышел денёк.

Я налил себе чаю из термоса. Он был едва тёплый, сколько же можно работать?

И тут в дверь постучали. Я подскочил и бросился открывать.

На пороге стояла Лена с кастрюлькой, укутанной полотенцем, и с бумажным пакетом под мышкой. Из пакета торчал батон.

— Я не очень поздно? — спросила она.

— В самый раз, — улыбнулся я.

Она прошла, поставила кастрюлю на подоконник и размотала полотенце.

Запах был офигенный! Я ничего подобного раньше не пробовал!

— Куриный супчик, — сказала Лена. — С чабрецом.

— Ты сегодня успела аптеку закрыть, суп сварить и хлеб купить?

— Хлеб я пеку сама, — сообщила она без лишней скромности. — А «успела» — просто хорошая организация труда.

Из угла донеслось что-то похожее на одобрительное бормотание.

Лена улыбнулась. Она уже привыкла к Кузьмичу и не пугалась странных звуков, хотя и не видела ещё моего домового.

— Кузьмич, тебе хлеба отрезать? — спросила Лена.

— Положи на крайнюю полку, — сказал я. — Он сам возьмёт.

Она отрезала краюху, положила на полку рядом с блюдцем. Потом достала из кармана пальто маленький бумажный свёрток.

— Это тебе. Мята, мелисса, чуть зверобоя. Заваришь на ночь, чтобы лучше высыпаться.

Я взял свёрток, понюхал.

— Откуда ты знаешь, что я устал?

— Ты забыл поздороваться, когда открыл дверь.

На душе отчего-то стало тепло, и я засмеялся.

— Здравствуй, Лена.

— Здравствуй-здравствуй, — сказала она и стала наливать суп.