Утро началось раньше, чем мне бы хотелось.

Будильник должен был зазвонить в семь, но уже в шесть сорок я лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок подсобки.

За стеной бормотал Кузьмич. То ли сам с собой разговаривал, то ли с домом — в его случае это не имело большой разницы. Наверное, он меня и разбудил.

Лежать под это бурчание не было смысла, всё равно уже не уснуть. Я встал, натянул свитер и прошёл в мастерскую.

И вот сюрприз: на верстаке меня уже ждали материалы для порогового знака.

Кузьмич подобрал всё сам: небольшой бумажный кулёк с заговорённой солью, мел, огарок восковой свечи. Рядом лежал кусочек чистой холстины.

Сусального золота на верстаке, конечно, не было. Я его и не ждал — золото стоило денег, а лишних у нас не имелось. Ну что ж, обойдёмся пока без золота. Зато есть ингредиенты, что хранились у домового, а в них — особая сила.

Кузьмич, когда я начал его благодарить, засопел и засмущался.

Я же, едва умывшись, не завтракая, взялся за работу. Достал из ящика щётку для расчистки рунной надписи и поставил табуретку под дверной косяк.

Пороговый знак был вырезан прямо над входной дверью. Дедовский, тёмный от времени. Он состоял из нескольких линий, замкнутых в фигуру, которую я с детства воспринимал как часть интерьера, не задумываясь, что это вообще такое. Потом вырос, выучился и всё равно не задумывался. А зря.

Я надел на шею дедов амулет, забрался на табуретку и очистил надпись специальной волосяной щёткой. Потом поднёс кусок мела к косяку и начал обводить контуры.

Работа была странной для тех, кто не видит потоки маны.

Без амулета и я бы просто обвёл рунную вязь мелом, не понимая сути работы. Но теперь я видел, как мел искрит и заставляет надпись светиться. Не везде, а там, где она откликнулась, пробудилась.

И я ещё и ещё раз обводил мелом места, которые никак не хотели активироваться.

Наконец надпись вспыхнула так, что её стало видно и без амулета. Я проверял: то снимал его, то опять надевал.

Теперь было нужно было вдавить соль в мел, что тоже ещё совсем недавно показалось бы мне не более, чем странной древней рекомендацией. Что называется: делай как сказали и не выдумывай.

Но теперь я видел, как крупинки соли успокаивают свечение, маскируют, прячут. Знак должен быть незаметным, скрытым. В этом тоже часть его смысла.

Воск ждал своей очереди. Его требовалось нанести в самом конце, тонким слоем, чтобы зафиксировать обновление знака. Это был последний штрих.

Я работал и думал о том, что дед вырезал рунную надпись чуть ли не до открытия мастерской. Он всегда заботился о безопасности.

А вот отец, скорее всего, не обновлял знак порога ни разу. И не потому, что не верил в него, а потому что некогда было — бумаги, штрафы, долги. Земные проблемы заставили его позабыть о магической защите.

Скрипнула входная дверь.

— Алексей Сергеич? — послышался удивлённый голос Дениса. — Вы чего тут делаете?

— Табуретку починяю, — ответил я нарочито весело.

— Солью?

Я закончил обработку, слез с табуретки, сдвинул её, давая пройти Денису, и осмотрел надпись. Мана усилилась, но внешне, без амулета, это было совсем незаметно.

— Пороговый знак обновляю, — сказал я уже серьёзно. — Заходи уже и закрой дверь, не лето чай! Ну! Не стой на пороге!

Денис вошёл, закрыл дверь, поставил рюкзак и уставился на косяк с видом человека, который только что узнал, что в доме завелось привидение. Страшное и технологичное — с мотором.

— Это типа… защитная магия? — догадался он наконец.

— Не «типа», а именно она и есть. Пороговый знак — древний инструмент. Фильтрует всё, что заходит в дом вместе с людьми. Случайный сглаз, нечистая мана с улицы, злой умысел. Человек с хорошим намерением заходит и не замечает ничего. А тому, кто с плохим — становится неуютно.

— А это работает?

Я провёл по надписи пальцем.

— Работает. Дед знак ставил. У нас в мастерской за сорок лет ни одного серьёзного конфликта не было, ни одного ограбления, ни одного клиента, который ушёл бы с чужим артефактом. Может быть, ты скажешь, что это совпадение… — Я помолчал. — А я в совпадения верю избирательно.

Денис открыл планшет и покопался в нём.

— А почему без золота? — спросил он. — В учебнике по рунической символике написано, что пороговые знаки требуют металлической основы для проводимости.

— Потому что золото у нас пока не в бюджете.

Я взял огарок свечи и достал спиртовую горелку, чтобы прогреть его. Воск должен был стать мягким, но не жидким.

— А без золота разве получится? — засомневался Денис. — Или просто знак выйдет слабее?

— Да, золото усиливает сигнал, — согласился я. — Без в полную силу знак не войдёт. Добавим потом, когда будут деньги.

— Можно взять золотую фольгу, — сказал Денис задумчиво. — У меня в рюкзаке есть фольга от шоколадки. Технически — это же тоже металл?

Я посмотрел на него.

— Нет, — сказал я. — От шоколадки — нельзя. Это не та магия, где можно «технически».

Денис покивал понимающе.

Из-за стеллажа выдвинулся Кузьмич.

Он вразвалочку подошёл к двери, запрокинул голову и долго, придирчиво смотрел на косяк. Я стоял рядом и ждал. Когда Кузьмич делал такое лицо — смесь судьи и человека, у которого изжога, — лучше было помалкивать.

— Левая сторона кривовата, — сообщил он напыщенно.

— Насколько кривовата?

— Так… — Он покрутил рукой в воздухе. — Чуть. Но соль хорошо легла. Воск давай теперь.

Я быстро нанёс воск — тонко, как и планировал.

Кузьмич снова уставился на косяк, почесал за ухом.

— Держаться будет, — сказал он с интонацией человека, который ожидал худшего и готов признать, что ошибся. — Золото добавь потом обязательно, я напомню.

— Уже записал в блокнот.

— Записал он. — Кузьмич фыркнул, но без злости. — Дед не записывал.

— У деда было сорок лет практики, — обиделся я. — А мне пока сложно держать всё в голове.

Кузьмич не ответил. Постоял ещё немного у порога, как будто убеждался, что знак на месте. Потом исчез за стеллажом так же тихо, как появился.

Мел и соль я использовал до последней крошки, а воск остался. Я отнёс его в подсобку, пригодится ещё.

Вернулся в мастерскую и остановился у входа, поглаживая медальон и любуясь эффектом. Надпись светилась ровно, по всему контуру. Кузьмичу бы только придраться.

Снял медальон и с удовольствием убедился, что в мастерской стало чуть светлее. Знак работал, словно бы солнышка добавлял.

— Ладно, — сказал я. — Открываемся. Пора принимать клиентов.

И тут дверь, как по волшебству, распахнулась так, будто за ней накопилось давление — резко и с размахом.

Первым вошёл кофр. Чёрный, плоский, с алюминиевыми уголками и замками на магнитных защёлках. За кофром протиснулся его владелец: парень лет двадцати пяти, в куртке с нашивками фестиваля «Друзья дракона», в наушниках на шее и с телефоном, уже выдвинутым вперёд, как щуп.

— Доброе утро, — осторожно сказал я.

— О, да! Вот это я понимаю — атмосфера! — Парень крутанулся на пятках, обводя взглядом мастерскую. — Живая мастерская! Всё настоящее! Смотрите, подписчики — это вам не сетевой сервисный центр с белыми стенами и девочкой на рецепции.

Я посмотрел на телефон парня.

— Вы сейчас ведёте трансляцию? — спросил я.

— Ну а как же! — Он наконец опустил кофр на пол и протянул руку. — Игорь. Техно-блогер, канал «МагаджетЫ». А вы точно Тихонов? Мне посоветовали именно вас.

Я решил не удивляться. У всех свои гуси. Обновлённый охранный знак его пропустил, значит недобрых намерений у парня нет. Так что, буду действовать по ситуации.

Пожал протянутую руку.

— Точно Тихонов. Принесли что-то в ремонт?

— Сейчас, сейчас, подождите. — Игорь поднял телефон выше, снимая стеллажи, верстак, инструменты на крючках. — Вот, смотрите — это настоящий живой мастер. Четвёртый класс, лицензия, всё по-честному. Сейчас он будет чинить мой любимый усилитель прямо в прямом эфире, и мы всё это покажем крупным планом!

За моей спиной что-то едва слышно скрипнуло — половица или стеллаж. Я не обернулся, но краем сознания отметил: Кузьмич нервничает.

Денис стоял у верстака с паяльником в руке и смотрел на гостя так, как будто увидел не человека, а явление природы.

— Это Игорь Смирнов, — произнёс он шёпотом, адресованным исключительно мне. — У него двести тысяч подписчиков.

— Я понял. — Кивнул на кофр. — Открывайте, показывайте свой усилитель.

Игорь уже сам расстегнул замки и откинул крышку. Внутри, в фигурном поролоне, лежал техномагический артефакт.

Я шагнул ближе.

Это был артефакт-усилитель для съёмки — такие ставят на профессиональные камеры, чтобы усиливать свет или магический сигнал. Серийная основа: стандартный корпус из матовой бронзы, заводская крепёжная планка. Но кто-то и дополнительно над ним поработал. По боковым граням шла кустарная рунная вязь: чуть неровная, живая. Узор пересекался с заводским рисунком, но не копировал его, а дополнял.

— Кто дорабатывал? — спросил я.

— Мастер из Питера. Очень известный. — Игорь снова поднял телефон. — Он добавил в артефакт усиление магического спектра для ночной съёмки. Три месяца работало отлично, а потом при последней съёмке — артефакт стал давать засветы. Не постоянно, а через раз, понимаете? Снимаю — нормально. Снимаю — белая вспышка.

— Понятно. — Я взял артефакт в руки.

Заводская часть была тёплой и активной. Питерская надпись была гораздо холоднее. Хотя сделано всё было грамотно. Питерский мастер знал, что делал.

Денис подошёл ближе и уставился на артефакт через моё плечо.

— Пирамидальная структура усиления, — произнёс он полушёпотом. — Три уровня. Нижний — заводской, средний — Питер, верхний…

— Верхний не закончен, — сказал я.

— Что? — Игорь сдвинулся, пытаясь поймать в кадр артефакт и мои руки одновременно. — Что значит не закончен? Мне же сказали, что всё сделано!

— Контур есть, заряд есть. — Я повернул артефакт, разглядывая торец. — Но ключевая руна на верхнем ярусе — смотри, вот здесь — написана без замыкающего штриха. Мастер либо торопился, либо планировал доделать позже и не успел. Хотя артефакт всё равно должен был работать, но только если нет сильных нагрузок.

Я положил артефакт на верстак, взял лупу с рунным фильтром и наклонился.

— Так, — сказал я. — Начнём с диагностики. Денис, принеси щуп — второй, с синей рукоятью.

— Уже несу! — Денис метнулся к стеллажу с инструментами.

— Подписчики, видите? — Игорь зашептал в телефон, продолжая направлять его на меня. — Настоящая работа. Никаких компьютеров, никакого сканера — руки и глаза. Вот почему я сюда и приехал. Это живое ремесло, понимаете?

Щуп привычно лёг в ладонь. Я начал первичный прогон маны по контурам — методично, от нижнего яруса к верхнему.

Заводская схема ответила ровно. Средний ярус дал лёгкое дрожание на стыке с заводским — терпимо, сбоить не должно. А вот верхний ярус молчал, начиная подавать сигнал только в самом конце, у незамкнутой руны.

— Нашли поломку? — спросил Игорь.

— Нашёл, — сказал я. — Найти-то несложно. Сложнее будет замкнуть правильно контур рунной надписи — там чужой почерк.

— Что значит «чужой почерк»?

Я поднял взгляд на Игоря. Телефон смотрел мне прямо в лицо.

— Каждый мастер пишет руны немного по-своему, — сказал я. — Это как личная подпись. Мне нужно понять логику питерского мастера, прежде чем дописывать его незаконченную работу. Иначе руны будут конфликтовать.

Игорь помолчал секунду и сообщил телефону:

— Вот это, подписчики, вы нигде больше не услышите. Это называется высший класс!

Я снова опустил взгляд на артефакт.

Амулет деда я достал почти машинально — сунул руку в карман, и пальцы сами нашарили кожаный шнурок.

Игорь немедленно сдвинул телефон.

— О, а это что? Это не заводское. Подписчики, смотрите — вот это особенно интересно!

— Диагностический инструмент, — сказал я, не поднимая взгляда. — Самодельный.

Костяной овал лёг в ладонь. Я поднёс его к артефакту-усилителю. Мана в помещении отозвалась мягко, как вода, когда опускаешь в неё руку.

И сразу стало понятно всё. Это я бы не сумел выяснить с помощью щупа.

Рунная цепь усилителя светилась неравномерно, что я и ожидал. Но верхний ярус не потускнел, он полыхал там, где полыхать ему совсем не следовало. А всё потому, что два кольца-регулятора на торце артефакта стояли не в исходном положении.

Кто-то их сдвинул. Без понимания, на глазок. Результат вышел предсказуемый: мощность действительно выросла, а рунная цепь начала трещать по швам. И недописанная руна предсказуемо стала сбоить.

— Игорь, — спросил я. — Вы крутили вот эти два кольца?

Блогер замялся.

— Ну… — Он переложил телефон в левую руку. — Я только чуть-чуть. Там же написано «регулятор мощности», вот я и…

— Угу, — сказал я с улыбкой.

Игорь смутился и начал объяснять в камеру немного быстрее обычного:

— Подписчики, вот тут я должен признаться — я немного поэкспериментировал с настройками, хотел улучшить картинку… Что? Почему такие сердитые смайлики? Это вполне логичное решение было!

Я взял пенал с резцами деда, открыл, выбрал второй и четвёртый номера.

— Это как газ в плите сильнее открыть, чтобы борщ быстрее сварился? — спросил Денис.

Он стоял у стеллажа и с трудом удерживался от смеха: кумир же всё-таки.

— Примерно, — согласился я. — Только тут вместо борща — рунная цепь с не закрытым контуром, и она уже начала подгорать.

Игорь посмотрел на артефакт с видом человека, который только сейчас понял, что натворил.

— А он не взорвётся?

— Уже нет. — Я сел поудобнее и поднёс резец к верхнему ярусу. — Но если бы вы с ним ещё неделю поработали — вот тогда лучше бы не держать его возле лица.

Я взялся за руны. Работа эта красивая: лёгкий росчерк мастера заставляет материал светиться, а потом рунная надпись тонет, как в воде.

— Вы это видите? — восторженно обратился Игорь к своему чату. — Видите?

Редкий мастер позволяет клиенту наблюдать за такой тонкой работой. Это нужно иметь железные нервы. Даже собственное дыхание может сбить руку, а тут — восхищённый рёв.

Но у меня нервы, пожалуй, покрепче железа. Иначе я не вернулся бы в родной Зареченск. Не сумел бы признать, что обманул сам себя, пытаясь сделать карьеру на ниве технологичной современной магии.

Тому, у кого сердце живое, а руки чувствуют рунную вязь без приборов, место здесь, в родовой мастерской. Вот только понял я это лишь тогда, когда «МагСервис» сам вышвырнул меня за ворота. Разоблачил чужеродное звено.

Исходная схема питерского мастера оказалась добротной и его логику я поймал быстро. Аккуратный наклон в замыкающих штрихах, характерный узел на переходах между ярусами. Почерк был понятный, даже красивый.

— Что вы сейчас делаете? — спросил Игорь.

Он ходил вокруг верстака в поисках угла для идеальной съёмки.

— Снимаю напряжение с перегруженного контура, — пояснил я. — Потом восстановлю исходное положение регуляторов. Потом замкну незавершённую руну итоговым штрихом.

— Именно в таком порядке? — уточнил Игорь.

— Только в таком. Если сначала замкнуть руну, а потом снимать напряжение — получится как разжать пружину. Ещё и в физиономию можно получить. Видели ожоги на лицах мастеров?

— Нет, не видел, — признался Игорь. — Придётся потом погуглить. О, подписчики уже кидают фото в комментарии. Действительно ожоги! Ох, какой шрам!

— Технику безопасности надо учить! — добавил Денис со значительным видом. Вот тут он был на коне. — Интерференция рунных полей при несбалансированной нагрузке опасна! Когда верхний ярус перегружен, он создаёт резонансное возмущение в точках пересечения с нижним контуром, что приводит…

— Денис, — прервал я его, — резец с красной рукоятью.

— А? Да-да. — Денис метнулся к стеллажу.

— Слышали? — Игорь зашептал в телефон с видом документалиста, снимающего редкого зверя в естественной среде обитания. — Мастер молчалив как Корбен Даллас. Помните «Пятый элемент»? Брюс Уиллис там почти ничего не говорит, просто делает дело, и всё само получается. Но его подмастерье, Денис, открыл нам сейчас сложные производственные тайны!

Денис покраснел от удовольствия.

Он протянул мне нужный резец, секунду помолчал и добавил — уже без академического тона:

— Алексей Сергеевич, там третий регулятор тоже чуть сдвинут. Вот этот, крайний.

Я посмотрел. Точно — на пол деления.

Едва не пропустил. Всё-таки съёмки отвлекают.

— Хорошо, что заметил, молодец, — похвалил я.

Денис, красный от возбуждения, стал, кажется чуть выше ростом. Неужели тоже мечтает стать блогером?

Ещё минут двадцать мы работали в относительной тишине, которую Игорь заполнял негромкими комментариями, но это уже стало фоном, как гул холодильника. Я перестал его замечать.

Замыкающий штрих лёг точно. Угол был выверен, давление резца выдержано на нужном уровне. Руна закрылась с лёгким внутренним щелчком, который никто в комнате не слышал, кроме меня.

Я отложил резец. Взял усилитель, повертел в руках, проверил в последний раз.

Всё работало как надо. Все три яруса были в балансе. Регуляторы стояли на исходных делениях.

— Готово, — констатировал я.

— Уже? — Игорь поднял телефон повыше, чтобы дать картину целиком.

Я нажал пусковой контакт на торце артефакта.

Усилитель ожил. Рабочий кристалл в его сердце налился мягким синевато-белым светом.

— О! — сказал Игорь с восторгом.

Сообщения в его телефоне посыпались с частотой пулемётной очереди, я краем глаза видел мелькание экрана.

— Подписчики, вы видите это? — Игорь повёл камерой от артефакта ко мне и обратно. — Видите этот свет? Это и есть настоящая работа руками и резцом. Двадцать минут, и вещь ожила!

Я поставил отремонтированный артефакт на верстак и вытер руки ветошью.

Где-то за стеллажом тихо скрипнула половица — Кузьмич подкрался поближе, но в кадр выходить категорически не собирался.

Я его понимал, не дело скромному домовому показываться на публике.

Игорь убрал телефон в карман и достал пачку купюр.

— Сколько я вам должен?

Я назвал сумму. Он отсчитал и положил на верстак, потом добавил ещё две купюры сверху.

— Это за что? — спросил я.

— За то, что не выгнали меня с камерой. Я же без предупреждения и без предварительной договорённости.

— Многие выгоняют? — уточнил я.

— Большинство. — Игорь пожал плечами. — Автосервисы, техцентры, у них регламент: никаких съёмок, подписка о неразглашении, и всё такое. А мне нужна живая съёмка, понимаете? Не постановка. Подписчики сразу такое поймут.

Я убрал деньги. Чаевые мне достались впервые, и не маленькие. На золото для порогового знака теперь хватало.

— Алексей Сергеевич! — Денис возник у локтя со своим телефоном, развёрнутым экраном ко мне. — Смотрите!

На экране мельтешил счётчик просмотров. Цифра менялась быстро, всё увеличиваясь.

— И что это значит? — спросил я.

— Почти три тысячи просмотров! За двадцать минут! — Денис потряс телефоном. — Это огромная цифра для прямого эфира в нашем маленьком городе!

— Вообще-то семь с половиной, — поправил Игорь, и достал убранный было телефон. — Смотрите, вот аналитика подтянулась. Она запаздывает.

Я посмотрел. Действительно — цифра была значительной. Я не разбирался в том, что считается успехом для прямых эфиров у местных блогеров, но даже мне было понятно, что «семь с половиной тысяч» — это не «посмотрели родственники и три подписчика».

— Хорошо, — улыбнулся я.

— Хорошо? — Денис на секунду потерял дар речи. — Алексей Сергеевич, да это же реклама! Бесплатная! Нас смотрят люди, которые раньше про нас вообще ничего не знали!

— Спасибо Игорь, — сказал я блогеру. — Выходит, мы принесли друг другу обоюдную пользу.

За стеллажом тихо скрипнула половица. Потом ещё раз.

Игорь огляделся по сторонам с той рассеянной внимательностью туриста, который ищет, чего бы ещё сфотографировать.

— Тут у вас скрипит что-то… — начал он.

— Сквозняк, — ответил я с той же улыбкой.

— За стеллажом? — удивился он. — А я подумал, что там как будто…

Из-за стеллажа показалась косматая голова Кузьмича.

Игорь вскрикнул от неожиданности — не так уж часто домовые показываются чужим людям. Да и не много тех, кто может показаться крепеньким старичком, а не бесплотным духом.

Кузьмич выглянул одним глазом и вышел полностью. С видом хозяина, который вернулся к себе в дом, а там беспорядок.

— Бесстыжий глаз в ящике! — объявил он громко и сердито. — Весь дом обшарил!

— Это домовой? — Игорь присел на корточки с таким восхищением, что Кузьмич отступил на полшага.

— Это хозяин, — поправил я. — Кузьмич, это Игорь. Наш клиент.

Кузьмич степенно кивнул, не отводя взгляда от Игоря. Принюхался. Наморщил нос.

— Сложную вещь принёс, — выдал вердикт домовой. — Сгоревшую.

— Починили уже, — сказал Игорь с улыбкой. — Всего за двадцать минут!

— Слышал, — буркнул Кузьмич.

Игорь поднял телефон, но я покачал головой.

— Понял, понял, — блогер убрал гаджет. — Без камеры хочет познакомиться. Уважаю. Ну, может, потом удастся его подснять. Вот это будет контент!

Игорь поднялся, оправил куртку.

— Значит, я ещё вернусь, — сказал он. — У меня, кстати, ещё три гаджета починить нужно. Один я, честно говоря, сам немного… э-э… разобрал. Чтобы посмотреть, чего он барахлит. Ну, вы понимаете…

— Понимаю, — кивнул я с улыбкой. — Записывайтесь!

— Обязательно! Теперь обязательно заранее запишусь! — Игорь помахал рукой Денису, мне, Кузьмичу и мастерской. — Спасибо, ребята!

Я проводил его до двери и вернулся к верстаку.

Денис сидел, уткнувшись в телефон с такой довольной физиономией, будто его там пирожками кормили.

— Вот, — сказал он и повернул экран ко мне. — Комментарии уже есть. Читайте.

Я прочёл несколько. Фраза: «А это где, адрес напишите?» — повторялась раз пять с вариациями.

— Видите? — Денис был совершенно счастлив.

— Вижу, — улыбнулся я.

Это действительно было хорошо. Но я думал и о том, что Игорь пообещал вернуться с тремя гаджетами, которые «немного разобрал». А справлюсь ли я с такой работой?

Клиент с камерой — это не только реклама, но и любая ошибка тоже идёт в прямой эфир.

Денис ушёл в начале восьмого.

Я протёр верстак, убрал инструменты, поставил чайник.

Потом сел и разложил перед собой заработанные за сегодня деньги.

Пересчитал дважды. Не потому, что не доверял себе, а просто процесс был уж очень приятный.

Оплата за гаджет Игоря вышла хорошая, чаевые — неожиданно щедрые, блогер явно остался доволен. Плюс два заказа, которые Денис закрыл сам: электрокотел у бабы Нюриной соседки и зарядник со сбитым рунным каналом.

Итого вышло больше, чем я рассчитывал заработать за этот день, а значит — и неделю закрою лучше.

Я сидел с карандашом и блокнотом, складывал и вычитал, и где-то на третьей строке поймал себя на том, что тихо улыбаюсь.

Дед считал в уме. Отец — в тетрадке в клетку. Я завёл блокнот с листами в линейку, потому что мне так удобнее, и карандаш, потому что ошибки проще стирать. Семейная традиция с поправкой на характер.

— Ну что? — спросил я в пространство. — Неплохо, ага?

Кузьмич устроился на верхней полке стеллажа. Он был уже совсем не похож на тот пыльный комок, что я встретил в первый день своего приезда. Домовой стал чистенький, сытый. Борода у него распушилась, глаза были довольно прищурены.

Я налил чай, поставил блюдце с молоком на подоконник.

— Кузьмич, — спросил я. — А пороговый охранный знак долго стоит, если по правилам сделан?

— Дедовский сколько стоял, помнишь?

— С сорок восьмого года, кажется.

— Вот! — Кузьмич наставительно поднял палец.

Он спрыгнул с полки и начал деловито ходить около порога — проверял что-то своё, мне невидимое. Принюхивался, касался косяка пальцем, качал головой.

Телефон пиликнул.

Номер был незнакомый, но я открыл сообщение.

«Добрый вечер, увидел видео. Это же вы ремонтируете артефакты? У меня мамин светильник, старый, советский. Он мне очень дорог как память, а в „МагСервисе“ его не берутся ремонтировать. Можно записаться?»

Я смотрел на экран секунды три.

Видео Игоря. Комментарии с адресами и вопросами. И вот первый клиент…

Набрал в ответ: «Добрый вечер. Да, конечно, приходите. Могу записать вас на следующую неделю».

За окном уже совсем стемнело, а на душе у меня было светло.

Похоже, что я не только закрою долги отца. У меня есть своя ниша, свой ресурс для работы. И мастерская в Зареченске будет жить успешно и долго.