Статуя Горана получилась настолько хорошо, что это сильно вдохновило меня на новые свершения. Я дал себе немного времени, чтобы восстановиться, и практически сразу вернулся к работе. Хотя Киара, судя по ее виду, была немного обеспокоена тем, с каким напором я взялся за следующий проект.

Второй стала хранительница Эйна Валор, известная как Серебряная Стрела.

Она жила около пятисот лет назад и не принадлежала к главной семье, да и вообще пришла в секту из внешнего мира. Все же у нас нет приверженцев чистоты крови, так что тот, кто готов идти нашим путем и быть верным секте, вполне может в нее вступить.

Эйна Валор — дочь охотника, случайно обнаружившая сродство со стихией ветра, а затем ставшая одной из лучших лучниц своего поколения, что тоже немного необычно, ведь лучники пусть и обучались в нашей секте, но были далеко не самым сильным и большим отделением. Даже в то время было достаточно сект, которые гораздо больше специализировались на дистанционном оружии, чем наша, и тем не менее эта талантливая женщина выбрала секту Небесного демона.

Правда, как я понял по хроникам, характер у нее был весьма взрывной, и некоторые ее товарищи звали за глаза Эйну Штормовым ветром. Так что, возможно, дело как раз в этом.

В хрониках её любили изображать стоящей на крепостной стене и выпускающей стрелу в небо, но мне больше понравился другой эпизод. Во время сражения у реки Керин противник сумел подобраться к ней почти вплотную. Лучники обычно стараются держать дистанцию, и враг решил, что победил, но Эйна бросилась навстречу врагу, уклонилась от клинка и выпустила стрелу практически в упор.

Такой я её и попытался сделать. Одна нога скользит в сторону, волосы летят следом, тетива натянута лишь наполовину, а наконечник стрелы смотрит прямо в лицо невидимому противнику. Разумеется, сделал я её не сразу, а предварительно проведя много времени в своей Духовной обители, пытаясь воспроизвести тот момент.

Когда я закончил с лучницей, то вместо того, чтобы пойти отдыхать, переключился на третьего героя. Им стал копейщик Харвен Мор, защищавший южные врата секты во время Великого Раскола.

В старых записях говорилось, что противник осознавал начало атаки уже после того, как наконечник входил в тело, так что поймать движение даже с помощью Духовной обители было сложно, поэтому момент я избрал более статичный. Копейщик в сцене стоял в низкой стойке, копье прижато к боку, а плечи будто бы расслаблены. Не могу сказать, что я в полной мере оказался доволен статуей, но и неудачной её язык не поворачивался назвать. Скорее, просто не тот образ, который мог бы сеять настоящую угрозу.

Четвертой я создал статую хранительницы — Сайру, сражавшейся парными клинками. Её изобразил в момент разворота после уклонения, когда один меч отводил оружие врага, а второй уже шел к его горлу. Врага тоже пришлось делать, но лишь частично, так, блеклый, едва оформленный силуэт, что пал в схватке и не был достоин увековечения в истории. Просто этакая тень, безликий образ противника.

Пятым стал небесный наставник Бейран — мастер рукопашного боя. Его я изобразил без оружия, тяжелой брони или красивой развевающейся одежды, а как простого мужчину в тренировочной форме, немного согнувшего колени и вытянувшего открытую ладонь. Согласно хроникам, именно так он встретил главу культа Железной крови, который был на две ступени выше него.

Статуи Сайру и Бейрана я делал уже на следующий день, потому что после того, как закончил с Мором, осознал, что сильно устал и продолжать лучше на следующий день. Даже занятия в пагоде алхимиков решил в этот раз пропустить, сосредоточившись на ледяных изваяниях. Тем более, пока был настрой, не хотелось прерываться на что-то другое.

Последнюю, шестую статую, я долго не мог выбрать. В итоге я остановился на человеке, который не был ни богом секты, ни хранителем, ни даже небесным наставником. Я решил сделать статую ученика по имени Тарис. Он погиб молодым, едва достигнув ранга внутреннего ученика. Во время нападения на караван секты Тарис остался прикрывать отступление раненых и продержался до прихода помощи. Ничего необычного по меркам нашей истории, ведь за тысячелетнюю историю таких было очень много.

Но вместе с этим он не стал отступать, когда мог бы, не бросил товарищей, стоял до самого конца. И учитывая то, что случится через девять лет… это не могло не отзываться в моей душе.

Тариса я изобразил со сломанным мечом. Одежда порвана, одна рука прижата к боку, вторая удерживает обломок клинка. Он стоял неровно, почти падая, но продолжал решительно и самоотверженно смотреть вперед, не выказывая страха перед врагом. И главное, удалось передать его взгляд, полный воли сражаться дальше.

Да, именно то, что нужно.

Когда закончил, то ещё долго стоял перед статуей, не выпуская резец из руки.

Она слишком напоминала мне арену Нарака и меня самого, поднимающегося раз за разом, чтобы сражаться. Я в какой-то момент даже уловил, что невольно придал этой статуе немного своих черт. Не настолько, чтобы это было именно моей статуей, но все же больше, чем требовалось. Но не переделывать же теперь.

* * *

В итоге на шесть статуй у меня ушло примерно два дня, но это если считать только время, проведенное в реальном мире. Если же учитывать то, сколько времени я провел в Духовной обители, то счет легко может перевалить за недели или даже месяцы. Я давно перестал вести точный счет. Но результат точно того стоил.

Шесть фигур стояли на постаментах в центре полигона, и каждая отличалась от остальных. У каждой было собственное движение, собственный характер и тот самый тонкий след намерения, который я как-то по наитию научился оставлять внутри льда.

Я не знал, можно ли считать это техникой. В книгах ничего подобного не встречал.

Артефакторы умеют оставлять в предметах духовные отпечатки, формации могут хранить образы, но я не использовал ни один из этих способов. Я просто много раз повторял движение, понимал его, а затем оставлял внутри статуи то, что чувствовал.

— Знаешь, мне странно это говорить, но в этих ледяных глыбах будто бы есть жизнь, — сказала Киара.

Она стояла перед статуей Тариса и впервые за долгое время не пыталась пошутить.

— Не слишком ли громкое заявление?

— Вообще-то, я серьезно, — немного рассердилась девушка, но тут же смягчилась, опять взглянув на статуи. — Я, ещё когда ты первую делал, немного удивилась, но теперь, смотря на них все, я понимаю, что ты каким-то образом словно сумел передать их намерение. Готовность к атаке, решимость. Удивительно…

Вскоре появились рабочие.

В этот раз их пришло больше десятка вместе с двумя специалистами по формациям и с тем самым младшим распорядителем, который предложил открыть павильон. Мужчина долго ходил между статуями, разглядывая каждую, и с каждым новым кругом выражение его лица становилось всё более довольным.

— Вы превзошли все ожидания, молодой господин, — глубоко поклонившись мне, наконец произнёс он.

— Их получится перевезти? — стараясь сохранять невозмутимое выражение лица, спросил я.

— Да. Мы подготовили специальные платформы и поддерживающие формации. Ни одна не пострадает.

Но когда статую Гарана увезли с полигона, внутри неожиданно стало немного пусто. Следом исчезла Эйна, потом Харвен, Сайра, Бейран. Последним забрали Тариса, и когда не стало и его, я ощутил настоящую тягучую пустоту.

Может, Киара была права, и я вложил в них кусочек души, сам того не понимая?

— Передумал? — спросила Киара.

— Нет.

— Тогда чего у тебя лицо такое, словно у тебя любимую игрушку отобрали?

Я задумался над ответом.

— Наверное, непривычно отдавать то, во что вложил столько сил.

— Можешь сделать ещё.

— Могу, но не в ближайшее время. Я слишком сильно вложился в них, чтобы делать подобные статуи постоянно. Искусству требуется время, — с важным видом произнес я.

— Хорошо сказано, — одобрила демоница.

* * *

Павильон искусств находился в стороне от основных торговых рядов Духовного узла. Место не самое удачное, но и выставки тут проводились не так часто. Мимо не проходили толпы учеников, рядом не было популярных алхимических лавок, оружейных залов или площадок, на которых торговали редкими ингредиентами. Раньше помещение использовали для сезонных выставок, но большую часть года оно пустовало. Всё-таки в секте воинов искусство далеко не на первых местах.

Но когда управляющий Лоран увидел статуи, сотворенные Александром Кейром, то просто не смог пройти мимо. Они настолько его захватили, что он был готов выкупить их даже за очень большие деньги. Конечно, жаль, что юноша не стал их продавать, но тот факт, что он согласился одолжить их для выставки, уже было огромным достижением. Ведь главное — привлечь внимание, а дальше можно что-то, да придумать.

И все же он не рассчитывал на серьезный ажиотаж. Да, статуи были красивыми. Да, ледяная стихия внутри них стабилизирована необычным способом. Но искусство остаётся искусством. Большинство практиков предпочитает тратить средства и время на пилюли, оружие и ресурсы для возвышения. Красивой фигурой врага не убьешь.

Так Лоран думал до открытия.

Уже на второй день перед павильоном появилась небольшая очередь. На четвертый внутри стало теснее, чем в некоторых лавках главной торговой улицы.

Посетители не просто заходили, делали несколько снимков и уходили. Они задерживались, обходили статуи кругами, изучали поверхность льда, спорили о технике и возвращались снова, приводя с собой знакомых. И так по новой начинался круг споров, причем споры были на довольно разные темы.

Особое внимание привлекал Харвен Мор.

Двое пожилых практиков стояли перед копейщиком уже почти полчаса и никак не могли прийти к согласию.

— Говорю тебе, это работа приглашенного мастера, — раздраженно произнес первый. — Среди наших скульпторов никто не владеет льдом на таком уровне. Я знаю всех, кто работает с духовными материалами внутри нашего узла.

— Ты знаешь ремесленников, — возразил второй, — а это делал практик, я тебе точно говорю.

— Любой мастер духовного искусства является практиком.

— Не притворяйся, что не понял. Посмотри на копьё. Это не декоративный слепок, здесь оставлено намерение выпада. Так ремесленник сделать не может.

Первый старик фыркнул.

— Намерение? В куске льда? — пренебрежение в его голосе было совсем не скрытым.

— Встань перед наконечником, — решительно произнес его собеседник.

— Я не собираюсь участвовать в твоих глупостях.

— Потому что боишься! Чувствуешь же угрозу, исходящую от него, а? — начал наседать второй,

После такого обвинения пожилой практик всё-таки встал прямо перед статуей. Сначала ничего не происходило, но в какой-то момент он дернулся в сторону и досадливо чертыхнулся, а его собеседник победно осклабился.

— Обычный кусок льда, говоришь?

— Иллюзия, — упрямо заявил первый. — Простая формация воздействия на восприятие.

— Я не чувствую формации.

— Значит, хорошо скрыта, — невозмутимо, но не очень уверенно ответил ему собеседник.

Третий пожилой посетитель не участвовал в споре. Он молча достал из пространственного кольца небольшой монокуляр с несколькими сменяющимися линзами и медленно обошел Харвена по кругу. Сначала остановился у спины, затем у копья.

— Здесь нет формации, — наконец сообщил он.

— А что есть? — тут же спросили оба спорщика. Оба сразу поверили его экспертному мнению.

— Не знаю, — пожал плечами третий.

Сказав это, старик убрал монокуляр и направился к управляющему.

— Скульптура продается?

Лоран сохранил невозмутимое выражение лица.

— Все представленные работы выставлены на продажу, старший. За исключением личной серии мастера, которая находится во втором зале.

— Цена?

Услышав ответ, старик даже не моргнул.

— Я дам вдвое больше, если её снимут с продажи прямо сейчас.

Лоран едва удержался, чтобы не переспросить.

Начальная стоимость и без того была завышена. Он специально поставил цену с запасом, ожидая долгого торга и надеясь хотя бы проверить интерес публики.

— Боюсь, мы не можем завершить продажу до окончания сегодняшних торгов, — вежливо ответил он. — Другие посетители уже проявили интерес к этой работе.

Будто услышав его слова, один из споривших практиков приблизился.

— Я предлагаю ещё на четверть больше.

— Ты же только что говорил, что это обычная формация и не более того, — возмутился его приятель.

— Я имею право изменить мнение, — с важным видом произнес старик, который первым почувствовал что-то необычное от статуй.

— После того, как цену назвал другой человек?

— Не твое дело.

Лоран спокойно зафиксировал обе ставки на планшете. Внутренне же он уже пересчитывал возможную прибыль павильона и пытался понять, не слишком ли дешево они оценили остальные работы.

У статуи Гарана происходило нечто похожее. Двое коллекционеров торговались всерьез. Один представлял богатый дом из внешнего мира, второй был членом союзной секты. Цена давно превысила начальную втрое, но ни один не собирался уступать, а неизвестность имени мастера только подстегивала посетителей.

В строке автора стояло: «Мастер не указан».

Кто-то считал это рекламной уловкой, другие были уверены, что скульптор принадлежит к враждебной секте и потому пожелал скрыть имя. Третьи говорили о старом мастере-затворнике, который много лет жил в глубине Духовного узла и лишь теперь решил показать свои работы.

Версий становилось всё больше с каждым мгновением.

Правды не знал почти никто. Сам Лоран получил прямое указание не раскрывать личность мастера без его разрешения. И хотя формального запрета не существовало, нарушать пожелание младшего сына бога секты он не собирался. Таких недовольных господ его работой на ровном месте он себе не желал.

Пусть посетители гадают, так даже выгоднее.

— Простите, — обратился к нему молодой мужчина в дорогой синей мантии, — это, действительно, лед?

— Да.

— И он не растает?

— Стихия стабилизирована. Согласно оценке наших специалистов, при правильном хранении работы сохранятся десятилетиями. Вероятно, намного дольше.

— А если вывезти за пределы Духовного узла?

— Никаких проблем не возникнет. Для перевозки будет предоставлен защитный контейнер с нужными формациями, после чего скульптуру можно установить в любом помещении. Дополнительная формация для этого уже не требуется.

Молодой человек посмотрел на цену Сайры и задумался. Лоран уже видел этот взгляд. Посетитель, вероятнее всего, мысленно прикидывал, сможет ли объяснить семье подобную покупку.

— Я беру лучницу! — внезапно объявила женщина в дорогом на вид одеянии и с примечательной брошью в виде открытого глаза.

— Разумеется, госпожа. На данный момент за эту позицию уже сделано несколько предложений. Вы можете оставить свою ставку.

— Вы меня не поняли, — спокойно сказала женщина. — Я её беру.

Лоран выдержал паузу.

— Какую цену вы готовы предложить?

— Сколько потребуется, — холодно посмотрела женщина на него.

Она достала тонкую черную карточку и положила перед ним.

— Свяжитесь с моим управляющим, он оплатит покупку и перевозку. Скульптуру придержите до завтрашнего вечера. Пусть остальные посмотрят на то, что скоро будет только моим, — и столько высокомерия было в ее тоне, что сразу было понятно, что это непростая прохожая.

— Торги ещё не завершены, — возразил было мужчина.

— Тогда назовите сумму, после которой торги завершатся, — совершенно серьезно объявила она.

Даже спор у статуи Харвена на несколько мгновений прекратился.

Лоран взял карточку. Имени на ней не было, только номер для связи и тот же символ раскрытого глаза.

— Я… не могу принимать такие решения. Я обсужу это со старшим управляющим.

— Обсудите, — царственно разрешила женщина.

Она вновь повернулась к Эйне, а остальные посетители наблюдали за ней, и атмосфера внутри павильона изменилась. Те, кто ещё сомневался, начали внимательнее изучать цены. Несколько человек направились к стойке регистрации, желая оставить ставки до того, как появится ещё один покупатель, готовый забрать любую работу независимо от стоимости.

Лоран сохранил спокойное лицо, но внутри же он уже понимал, что первоначальный план провалился. Маленький временный павильон не подходит для такого слишком активного интереса.

Потребуется охрана, более серьезные формации, отдельный зал для переговоров и, возможно, полноценный аукцион. А ещё придется снова связаться с мастером.

Посетители хотели знать, когда появятся новые работы. Никто из них пока не подозревал, что таинственный скульптор не является древним затворником, приглашенным мастером или знаменитым практиком искусства.

Это девятнадцатилетний младший сын бога секты. И ещё совсем недавно его называли Пустышкой. Но разве это все не интригует еще больше?

* * *

Неожиданным образом работа с Духовными областями постепенно превратилась для меня в нечто постоянное.

Раньше я выбирался во внешний мир довольно редко, в основном по каким-то мелким делам или когда хотелось проветрить голову. Бывало, что я неделями мог не покидать Духовный узел, да и зачем? Тут есть все необходимое: магазины, зоны развлечений, даже что-то вроде кинотеатра, хотя новинки там практически не крутят, в основном это всякие обучающие фильмы или классика, посвященная боевым искусствам.

Но с того момента, как я начал работать с отрядами зачистки, ситуация изменилась.

Порой между обнаружением новой области и началом операции проходило несколько часов. Иногда нас предупреждали заранее, и я мог отправиться в город утром, хотя сама зачистка начиналась только вечером. В основном это касалось опасных зон, которые находились далеко от обитаемых мест и не представляли опасности для простых горожан. Возвращаться обратно в секту не имело смысла, так что свободное время приходилось как-то занимать.

Так что частенько я просто сидел в кафе неподалеку от центрального управления и читал книги, взятые из секты.

Потом Киара начала возмущаться.

— Ты серьезно? — демоница зависла над столом, заглядывая в экран моего телефона. — Мы выбрались в настоящий город, вокруг столько всего происходит, а ты опять читаешь?

— Мне нужно изучить отчеты по областям водной стихии.

— Ты их уже изучал.

— Это новые отчеты.

Киара страдальчески застонала и рухнула на свободный стул напротив. Разумеется, самого стула она не касалась, скорее, делала вид, что сидит. Для окружающих место оставалось пустым.

— Ты ужасно скучный человек, Александр.

— Ты говоришь это с момента нашего знакомства, — не удержался я от усмешки.

— Потому что каждый день получаю новые доказательства.

После чего она отвернулась и принялась смотреть в окно.

На противоположной стороне улицы находилась небольшая кондитерская. Витрина была заставлена разноцветными пирожными, фигурками из карамели и какими-то сложными композициями из шоколада, в общем, тем, отчего у сладкоежек точно потекли бы слюнки.

Киара смотрела туда уже минут пять. Очень толстый намек на происходящее, который сложно было игнорировать.

Я вздохнул, закрыл книгу и поднялся.

— Куда ты? — не поняла она.

— Проверю, действительно ли там всё выглядит так же хорошо, как в витрине, — усмехнулся я, решив, что раз уж ей так хочется посмотреть на сладости поближе, то почему бы и нет. — Ты ведь туда хочешь?

Демоница тут же оказалась рядом.

— М-м-м-м-м… — мечтательно промурлыкала она, с горящими глазами поглядывая на вкусности. — Устроим дегустацию! Возьми вот то, красное. И зеленое. Нет, зеленое выглядит подозрительно, так что лучше синее, — начала она раздавать советы, как только мы оказались внутри.

— Ты всё равно не можешь их есть, — напомнил я.

— Зато ты можешь, — невозмутимо возразила девушка.

— И каким образом это поможет тебе?

— Я буду смотреть и оценивать.

— Звучит жутковато, — даже слегка поежился я.

— Не капризничай.

Так началась странная традиция. Если до задания оставалось свободное время, мы гуляли по городу. В конце концов, демоница права, отчеты я мог почитать, используя Духовную обитель и сэкономив время.

Точнее, гулял я, а Киара носилась вокруг, комментируя всё, что попадалось ей на глаза. Казалось бы, мы уже не первый раз вот так с ней гуляли, но она продолжала наслаждаться и как-то по-детски удивляться каждый раз каким-то совершенно обыденным вещам.

Она могла по десять минут стоять перед автоматом, который готовил напитки, пытаясь понять, почему люди просто не используют слуг. Замирала у витрин с одеждой, возмущалась ценами и постоянно пыталась убедить меня купить что-нибудь совершенно бесполезное.

Однажды мы таким образом попали на уличное представление.

Небольшая группа музыкантов установила оборудование прямо в пешеходной зоне. Девушка играла на чем-то похожем на электрическую скрипку, двое парней — на барабанах и струнных инструментах, а вокруг постепенно собиралась толпа.

Я собирался пройти мимо, но мою спутницу слишком заинтересовало представление. Пришлось остаться.

Композиция длилась около десяти минут, и в ней не было ничего выдающегося, если честно. Музыка была слишком громкой, вокруг толкалось много народа, а стоящий рядом ребенок несколько раз наступил мне на ногу, но Киара выглядела счастливой.

— Неплохо играли, — буркнула она, когда выступление закончилось и мы продолжили прогулку, — но в Нараке есть музыканты получше.

— Разумеется.

— Правда есть, — демоница, судя по ее виду, посчитала, что я над ней смеюсь.

— Я и не спорю, — примирительно я поднял руки.

— Вот и не спорь, — немного обиженно буркнула Киара в ответ, крайне забавно хмуря тонкие бровки.