Джанин снова видела, как из глубин моря начинает расти волна. Только в этот раз все было не как прежде. Цунами так и не добралось до острова. Сольяди остался процветать. На полях по-прежнему продолжала колоситься пшеница, апельсиновые сады — сводить с ума своим запахом, а рыбацкие шхуны — безбоязненно выходить в море. Как и сотни лет до этого, люди жили на острове, работали, посещали храмы, благодарили богов и знать не знали, какая страшная участь их миновала. Это был пугающий сон, в котором, однако, все закончилось хорошо.

Дар Богов с наслаждением потянулась и открыла глаза. Его высочество, уже полностью одетый, сидел рядом.

— Прости, давно рассвело, но я опасался тебя будить. Разве можно ждать хорошего пророчества от невыспавшейся женщины? — пошутил он, вставая и подавая ей высохшую одежду, а затем деликатно отворачиваясь.

Свет, проникающий в лачугу через небольшое окошко, заливал всю комнату. И предстать сейчас нагой перед Тео Джанин было бы крайне неловко. О боги! Какой чуткий и понимающий муж ей достался! Настоящее сокровище!

Дар Богов соскользнула с лежанки и, быстро надевая вещи, заговорила, так как знала, что мужа, хотя он ее не торопит и вида не показывает, очень тревожит, какое именно предсказание она получила.

— Цунами будет, зато в этот раз все поправимо. Просто нам всем придется немного постараться.

— Вот и отлично, — выдохнул принц. — Мне этого знания вполне достаточно. Подробности, как и положено, огласишь при всех в тронном зале. Отец, конечно, будет в бешенстве от нашего самоуправства, но ему ничего не останется, как смириться.

Джанин кое-как расправила юбки и кинулась переплетать волосы. Как не странно, ей было сейчас безразлично, что о ней подумают по возвращении в резиденцию, но не хотелось, чтобы Тео видел ее такой непрезентабельной.

— Уже можно поворачиваться?

— Сейчас, еще минутку, — попросила Дар Богов, заканчивая плести косу. — Вот теперь да.

Тео обернулся и придирчиво осмотрел жену, даже с некоторым удивлением.

— Что, очень скверно выгляжу?! — перепугалась Джанин.

— Ну как тебе сказать, — наморщил принц лоб, — вот все ищу изменения в тебе и найти не могу. Такая же красавица, как и всегда.

— Тео! — облегченно выдохнула Дар Богов. — Ты же своими шутками меня до нервного приступа доведешь!

Принц засмеялся и недолго думая подхватил жену на руки, крепко поцеловал, а потом вынес во двор, подсадил на коня и сам сел впереди.

— Готова к судьбоносному выходу?

— Нет. Но сделать это надо сегодня. Только давай сперва вернемся в резиденцию и приведем себя в порядок.

— Правильно, — кивнул Тео, пришпоривая скакуна. — Пусть во дворце все от зависти умрут, какая у меня жена.

Джанин, обнимая мужа, лишь фыркнула. Она считала собственную внешность миловидной, но вовсе не эталоном красоты. Однако ей было приятно, что в его глазах она хороша, почти как богиня любви Эрикса.

Утро стояло прекрасное: по небу медленно плыли редкие облака, свежий ветерок приятно ласкал кожу. Глаза наслаждались видами вдоль дороги. Сперва Дар Богов с удовольствием разглядывала, как солнечные лучи играют на гроздьях винограда, потом путь пролегал через оливковую рощу и выходил в поля, которые, в свою очередь, тянулись почти до самого поместья Белконти.

Внутри девушки плескалась незамутненная радость от обретенного счастья с любимым и от того, что им, похоже, удалось перебороть судьбу. Теперь, когда ей известен способ спасти всю эту красоту, у них непременно получится!

Охрана у ворот, узнав всадника на приближающемся коне, а потом и его спутницу, от удивления крайне забавно округлила глаза. А затем, заметив на запястьях его высочества и хозяйки брачные метки, еще и пооткрывала рты. Джанин с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться от произведенного эффекта.

Мьера Арете, встретившая их сразу в холле, настроения воспитанницы не разделяла. Она, естественно, тоже обратила внимание на татуировки, ведь на Даре Богов было легкое платье с рукавом чуть ниже локтя, а у рубашки Тео — закатаны манжеты. Наставница церемонно поприветствовала наследника престола и замолчала, видимо, желая получить от Джанин объяснений.

Дару Богов сразу стало не по себе, что она вот так бросила почти в неведении близкого ей человека, но она успокоила себя тем, что иначе просто рискованно, а мьере Арете она позже наедине все объяснит.

— Приготовьте мне ванну в моих покоях, а его высочеству… в отцовских. И откройте шкафы, чтобы его высочество мог выбрать себе что-то для смены одежды.

Дар Богов увидела, как брови у экономки поползли вверх. В комнаты родителей, кроме нее самой и убирающейся прислуги, никого не пускали. Но это же Тео!

— Уверена, отец не был бы против, — торопливо добавила Джанин, выразительно глянув на потрясенную женщину.

И она в этом даже не сомневалась. Граф Белконти гордился воспитанником и любил как сына, которого у него не могло быть. Он наверняка бы обрадовался, узнай, что его дочь и Тео поженились.

Когда слуги пошли проводить принца, Джанин в сопровождении мьеры Арете и Мади направилась к своей комнате. Наставница, однако, едва зыркнула на горничную, как той и след простыл.

— Вы считаете, ваш странный поступок оправдан? — сухо начала пожилая женщина, как только они остались наедине.

— Ох, дорогая мьера Арете! Я обещаю, все-превсе вам расскажу, но позже. Просто поверьте, что это был вынужденный шаг и правильный. Я и Тео не из-за собственных капризов нарушили традиции. Сейчас же мне надо собраться и настроиться. Мы едем во дворец объявить пророчество.

— И о браке. Я же так понимаю, его величество тоже не в курсе поступка сына? — добрая по своей природе женщина не спешила менять гнев на милость.

— Нет. Однако боги приняли наш союз, — и Джанин покрутила в воздухе рукой, чтобы мьера Арете могла лучше рассмотреть брачные «браслеты». — Значит, и у короля не останется вариантов.

Наставница сокрушенно покачала головой, а ее лицо выражало сильное сомнение.

— Ой, не уверена, дорогая. Не следует, конечно, о таком говорить, но с Саймоном Третьим надо держаться крайне осторожно. Ходили слухи…

— …что он убил первую жену и моих родителей, — продолжила Джанин, раздевшись и медленно погружаясь в горячую ванну. — Я знаю. Только я Дар Богов и практически неприкосновенна, а Тео его сын и наследник. Все будет хорошо, — успокоила она пожилую женщину. Зачем ей доставлять лишние волнения? — И я попросила бы вас не ехать на объявление пророчества. Остаться сегодня дома. Нам он ничего не сделает, но может в гневе отыграться на ком-то из близких.

Мьера Арете шокировано распахнула глаза.

— Вы мне предлагаете оставить вас одну в такой ответственный момент?!

— Я с Тео. Он меня защитит. Если хотите, я вам самой первой прямо сейчас расскажу, что ждет остров.

— Будто я туда ради любопытства ехать собиралась! — всплеснула руками наставница.

А потом, как в детстве, не дожидаясь горничной, взяла мочалку и принялась тереть Джанин плечи и спину.

— И знаете, вы как-то за сутки резко повзрослели…

— О да! — усмехнулась Дар Богов, млея от расслабляющей воды и заботы. — Я же теперь замужняя мьера!

Если бы наставница знала, сколь долгими и страшными были эти «сутки»!

***

Когда карета уже подъезжала к столице, сердце Джанин начало бешено колотиться. Она не знала, как все пройдет, но легко точно не будет. Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, Дар Богов принялась разглядывать задремавшего супруга.

Отцовская одежда села на него как влитая — оба были высокие и широкоплечие, так что и не скажешь, что с чужого плеча. Идеально выбрит, длинные ресницы чуть подрагивают, пряди непослушных волнистых волос так и стремятся упасть на глаза. Джанин не сдержала порыв и, едва касаясь пальцами, аккуратно их поправила.

Тео поймал ее ладонь и, притянув к губам, поцеловал.

— Извини, я не хотела тебя будить, — смутилась Дар Богов.

— Я сам проснулся. Тем более до дворца уже рукой подать. Не волнуйся, я весь гнев отца, если его не удастся избежать, приму на себя.

— Тео! Да разве ж я за себя боюсь! — возмутилась Джанин. — Будь с ним… осторожнее.

— Не желаешь остаться богатой вдовой? — подмигнул принц.

Нет, ну и шалопаем же он иногда бывает! Хотя шутка все же разрядила обстановку и вызвала у Дара Богов улыбку.

— И думать о таком не смей! Иначе я буду очень усердно молиться и даже в мире ином не дам тебе покоя!

Экипаж остановился, и улыбка сразу пропала с лица его высочества. Он весь подобрался, словно огромный кот перед прыжком, и, открывая дверцу, скомандовал:

— Что бы ни случилось, что бы я ни говорил, доверься мне. Я сумею успокоить отца. Не в первый раз.

Джанин кивнула, хотя ее и раздирали на этот счет сильные сомнения. Впрочем, выхода нет: что бы ни произошло, пророчество необходимо объявить.

Она думала, что они направятся в кабинет: время было подходящее, чтобы застать его величество за бумажной работой. Однако Тео почему-то свернул совершенно не туда. Джанин не сдержала вопросительный взгляд, и, поскольку пока они оставались одни, принц пояснил:

— Видела, когда мы вышли из кареты, на террасу второго этажа приземлился Силенцио, отцовский посланник?

Признаться Дару Богов в тот момент было не до того, чтобы вертеть головой по сторонам, но она кивнула, чтобы муж продолжал.

— Птица никого не подпускает близко, кроме отца, а он всегда спешит за письмами. Значит, сможем его там перехватить одного. Будет лучше, если король узнает новости первым, и мы вместе сделаем вид, что все именно так и планировалось. Не стоит подрывать у подданных доверие к власти.

Джанин это понимала. В конце концов, она как верховная жрица и Дар Богов тоже очень хотела решить вопрос миром. Только от нее в данном случае вряд ли что-то зависело. Однако, когда они вышли на балкон, то застали на нем Силенцио в гордом одиночестве.

Огромная птица, неловко переступая лапами, прогуливалась вдоль перил и, заметив людей, с подозрением наклонила голову. Джанин, правда, показалось, что Силенцио окинул Тео вполне миролюбивым взглядом, но приближаться они все равно не стали.

— Либо отец встречал его здесь и уже ушел в кабинет писать ответ, либо задержался там по каким-то делам. В любом случае караулить здесь было бы странно. Пойдем внутрь, — вздохнул принц, придерживая для жены дверь.

Внутри оказалось довольно оживленно. Джанин редко бывала во дворце, в основном в праздники, и поэтому была удивлена, обнаружив, что и в обычные дни здесь так многолюдно.

Подданные раскланивались и… тут же, шокированно округляя глаза, начинали шептаться за их спинами. Брачная татуировка в виде браслета на запястье Джанин сильно бросалась в глаза, подчеркиваемая укороченным рукавом кипенного платья. К этому Дар Богов была готова, но как отреагирует его величество…

Саймон Третий как раз вместе с охраной и небольшой свитой появился в конце коридора. Вероятно, все-таки отправился за письмом.

— Держись чуть сзади, — почти не открывая рта, прошептал Тео, и Джанин благоразумно отступила.

Принц вообще считал, что лучше бы они переговорили с отцом строго вдвоем. К сожалению, судьба такой возможности не предоставила. Король с сыном остановились, не доходя несколько шагов друг до друга, и Тео, почтительно поклонившись, проговорил:

— Ваше величество, я выполнил ваше пожелание.

Тео делал ставку на то, что король не станет прилюдно признаваться в самоволии сына, и таким образом давал отцу возможность сохранить лицо.

Саймон Третий пока не заметил брачных татуировок, но явно обратил внимание на общее удивленное состояние подданных вокруг, да и неожиданное присутствие Дара Богов во дворце его смутило. Так что король подался чуть вперед, грозно прошипев:

— Живо ко мне в кабинет!

И, развернувшись на каблуках, стремительно зашагал назад.

Тео с Джанин ничего не оставалось, как отправиться за ним, а придворные, ожидая горячую сплетню, хлынули следом. Впрочем, только войдя в кабинет, король сразу рявкнул:

— Все остальные вон!

Свита вместе с охраной ринулась обратно, в довольно широком дверном проеме образовалась давка. Принц, видимо, боковым зрением найдя Джанин, аккуратно подтолкнул ее еще дальше себе за спину. Его величество, похоже, воспринял этот жест, как прогоняющий, потому что гаркнул вторично:

— Дар Богов остается здесь!

Наконец дверь кабинета захлопнулась, и в комнате повисла гнетущая тишина. Саймон Третий медленными шагами подошел к сыну почти вплотную и прорычал:

— Объяснись!

Тео спокойно, хорошо поставленным голосом, вероятно, чтобы подслушивающие в коридоре смогли разобрать фразу, произнес, поддергивая рукав камзола:

— Я женился на Даре Богов, отец, как вы и хотели.

Саймон, понимая, какую игру затеял сын и что правила в ней диктует явно не он, пошел от плохо сдерживаемой ярости багровыми пятнами. Потом резко схватил Тео за кисть и попытался стереть татуировку, словно решив, что его хотят одурачить. Брачная метка, естественно, не исчезала.

— Кто осмелился, провести обряд?

Джанин решила, что и ей пора подать голос.

— Я.

Король чуть сместился вбок, чтобы ему стало лучше видно верховную жрицу, и впился взглядом в ее запястье. Увиденное его не обрадовало. Он отступил на пару шагов, развернулся и, схватившись за голову, пошел к противоположной стене, тихо причитая:

— Нет, нет! Невозможно! Это разрушит все планы! Все планы, на которые ушло столько времени и сил. Хотя если Чарли…

Дар Богов даже подумала, уж не помешался ли его величество от такой новости. Король же остановился на середине, опять развернулся к сыну и, стремительно для его возраста подбежав, дал Тео хлесткую пощечину.

— Как ты посмел?! — рявкнул он снова в полный голос.

Джанин от неожиданности ахнула, принц же остался стоять недвижим, как и прежде. Лишь прошептал:

— Уже ничего не изменить, отец. Не устраивайте сцен. В коридоре нас отлично слышно.

— Не изменить? Не изменить?! — продолжал разогреваться король, становясь полностью бордовым. — Свежезаключенный брак можно расторгнуть! Я посажу вас под арест. Порознь! Вызову мать-настоятельницу…

— Поздно, — по-прежнему тихо и твердо отрезал Тео. — Брак закреплен, расторгнуть его не под силу ни одному человеку. Дар Богов готова произнести предсказание.

— Ты должен был жениться на принцессе Айле, чтобы облегчить захват Гвартии, — бросил Саймон Третий, делая руками какой-то магический пасс в сторону сына.

Джанин испуганно выскочила из-за его спины, но ни в лице, ни в теле принца ничего не изменилось. Складывалось впечатление, что магия короля на него вообще не действовала.

Его величество повторил движение, и снова ничего не произошло. В глазах Саймона Третьего появилось потрясение, а затем даже некоторая растерянность. А потом он резко выдернул из ножен меч и ринулся к сыну.

Тео выхватил в ответ свой. Завязался поединок, в котором принц только оборонялся, потому что явно был ловчее и сильнее немолодого и давно не тренировавшегося отца. И у Джанин снова мелькнули мысли о помешательстве, как она неожиданно почувствовала, словно вокруг исчез воздух. Она испуганно потянула ртом, но это не дало облегчения.

Король не тронулся умом.

Он отлично успел все просчитать — пока Тео отвлечен боем, он не увидит, что Джанин задыхается. А овдовев, принц сможет жениться, на ком прикажет король. У острова, правда, не останется Дара Богов, но Саймон Третий был готов этим поступиться.

Мысли пронеслись в голове мгновенно, а перед глазами уже полетели черные мушки… И в этот момент Тео кинул на нее взгляд и, кажется, все понял.

— Отпусти, — гаркнул он, делая резкий выпад.

Однако король лишь расхохотался, а через секунду воздух начал поступать. Джанин, приходя в себя, вдруг сообразила, что лязг металла о металл не слышен, в комнате же снова установилась гробовая тишина.

Начинающим проясняться взглядом Дар Богов увидела, как мужчины неподвижно стоят в нескольких шагах друг напротив друга. Тео гневно дышал, глаза его пылали, а ноздри нервно раздувались, но меч был опущен. А король замер, ошеломленно глядя на свою окровавленную ладонь.

Дар Богов не понимала, что происходит. Его величество точно не был ранен, только из его ушей, глаз, носа и рта тонкими струйками сочилась кровь. Складывалось впечатление, что в его теле разом разорвало все сосуды.

Сосуды! О боги, Тео! Саймон Третий пошатнулся и рухнул на спину с глухим грохотом. Джанин с ужасом перевела взгляд на мужа. Тео тоже смотрел на нее. Виновато.

— Прости, у меня не было выбора. Он бы тебя убил, — успел прошептать принц прежде, чем дверь открылась и в кабинет вбежали граф Сальваторе с охраной.

Увидев обнаженное оружие и тело короля на полу, все словно окаменели. Дешаль, находящийся ближе всех к принцу, как только очнулся, резко выхватил меч.

Джанин успела заметить горечь во взгляде Тео, который в ответ не стал поднимать оружие на друга. А вот ее сердце сжалось от обжигающей боли.

Граф же… внезапно упал перед принцем на одно колено, склонил голову и, держа на двух руках меч, протянул его Тео.

— Примите мою клятву верности, ваше величество, — громко и горячо проговорил Дешаль.

Солнечные блики совсем некстати играли на блестящем металле клинка. Принц вышел из оцепенения, слегка тряхнул головой и еще не успел ничего ответить, как охрана, один за другим, начала опускаться на колени, повторяя жест и слова графа Сальваторе.

У Джанин камень упал с души. Неизвестно, что будет дальше, но то, что у ее мужа есть сторонники, уже хорошо!

— Я принимаю ваши клятвы, — выговорил Тео, хотя Дару Богов было заметно, что эти слова дались ему нелегко.

Дешаль поднялся первым и объявил охране:

— Его величество Саймон Третий скончался от апоплексического удара. Принесите простыню и вызовите лекаря констатировать смерть. Будут ли еще какие-то распоряжения, ваше величество?

Граф Сальваторе обернулся к другу.

— Да, — глухо проговорил Тео. — Соберите придворных, Чарли и мою мачеху в тронном зале. Я намерен провести оммаж [1] прямо сейчас. Потом будет оглашено новое пророчество.

Дешаль кивнул начальнику охраны, но сам и несколько воинов остались в кабинете ждать лекаря.

А что если он не подтвердит естественную смерть?

Дар Богов не желала новых жертв, хотя в первую очередь думала о Тео. Да, это было эгоистично и, наверное, недостойно верховной жрицы, но именно в этот момент Джанин поняла, что муж ей дороже, чем целый остров.

Ее тут же охватило чувство стыда, только бороться с собственными ощущениями она не стала. В конце концов, если все пройдет удачно, через девять месяцев она родит новую Дар Богов, и больше у нее не будет священной обязанности любить и желать добра всем равно.

Лекарь явился быстро. Бегло глянул на напряженных мужчин, потом на нее, лишь затем склонился над телом и приподнял край простыни. На осмотр у него ушло не больше минуты, после чего мужчина распрямился и вынес вердикт:

— Апоплексический удар, ваше величество. Выражаю вам глубокие соболезнования. Разрешите забрать тело в жреческую и подготовить к похоронам?

Тео кивнул, а Джанин с облегчением выдохнула. Теперь, когда есть официальное заключение, все будет проще.

Наверное, и лекарь, даже если был предан Саймону Третьему, справедливо рассудил, что старого короля к жизни не вернешь, а война Сольяди ни к чему. Тем более что Теобальд не какой-то самозванец или захватчик, а законный наследник.

Наконец, когда тело вынесли, а прислуга быстро смыла кровь на полу, немного расслабился и Тео. Он убрал оружие, отослал за двери оставшуюся охрану и, положив руку Дешалю на плечо, с чувством произнес:

— Спасибо. Ты мне всегда был лучшим другом, чем я того заслуживал.

— Брось эти самобичевания, — усмехнулся граф. — Рано или поздно что-то такое произошло бы. Ты его или он тебя. Я так двумя руками за первый вариант. Прости, если цинично, зато честно.

— Это я тоже очень ценю, — серьезно ответил Тео. — Сейчас же надо поторопиться с присягами и огласить пророчество. Чует мое сердце, оно нам не очень понравится, — и он коротко взглянул на Джанин.

— Тогда идемте в зал? За матушкой-настоятельницей уже послали. Вообще обычно коронацию доверяют провести верховной жрице, но поскольку она твоя жена… Я счел, что это будет выглядеть не совсем законно. Ваше верховносвященство, вы же не против?

— Конечно, нет, — проговорила Джанин, словно пробуя свой голос.

После удушающего заклинания в горле еще першило. Тео подошел к ней и тревожно заглянул в глаза.

— Ты в порядке? Сможешь огласить пророчество?

— Я к этому готовилась всю жизнь, — несколько вымученно улыбнулась Дар Богов. — Неужели ты думаешь, охриплость мне способна помешать?

[1] Оммаж — в Средние века церемония присяги, принесения клятвы верности вассалом своему сеньору/королю