Вечером после похорон Джанин чувствовала себя одновременно подавленной и перевозбужденной. Казалось, так быть не может, но противоречивое состояние вызывалось тем, что, во-первых, сколько бы ни вылилось слез, боль никуда не уходила, все-таки мьера Арете была Дару Богов как вторая мать.

Во-вторых, Джанин твердо понимала: сейчас ей вот вообще не время лечь пластом и бездействовать, как душа требовала. Дешаль в эти дни так и не приехал, зато прислал ветерок, который нашептал девушке о том, что план исполняется и надо быть готовой к вечеру в среду.

От чувства опасности холодели ладони.

Риск был очень велик, но Джанин ни при каком условии не согласилась бы все отменить. Тем более после того как его величество подошел к ней прямо на фамильном кладбище. Дар Богов, поддерживаемая Мади и практически ничего не видящая за пеленой слез, еще стояла у засыпаемой могилы и с ужасом слушала, как о крышку ударяют комья сухой земли.

— Мои глубокие соболезнования, ваше верховносвященство, — тихо проговорил король голосом, полным сочувствия.

Как же можно так подло притворяться-то!

Конечно, обвинять его в смерти наставницы бесполезно. Если бы кто-то ей и поверил, то просто бы промолчал. Совершенно ясно, что даже расследования проводить бы не стали. Джанин, кивнула, не поворачивая головы. В ее состоянии это сейчас было вполне прилично. Но Саймон Третий не успокоился. Он даже здесь, у разверзнутой могилы, умудрился угрожать! Впрочем, со стороны его фраза таковой бы и не показалась.

— Сначала родители, теперь мьера Арете… Но, слава богам, вам есть еще на кого положиться в этом мире. Уверен, мать-настоятельница не откажет вам никогда в совете и поддержке.

У Дара Богов все вспыхнуло внутри от этого намека, но она снова лишь всхлипнула и кивнула. Пусть его величество считает, что он победил. Страх за настоятельницу, конечно, появился, хотя какой смысл королю будет ту наказывать, если ни Джанин, ни Тео на острове не окажется?

«А как же пророчество, которое ты увидишь после заключения брака?» — уколола Дар Богов совесть. Но она решила ее не слушать. Отправят письмо в храм или гонца. Что-нибудь придумают, когда выберутся. Джанин ведь уже отлично знала, что, пойди она на поводу у желаний короля, ничего хорошего не будет. Ни для нее, ни для всего острова. Так что у них с Тео другого выбора, как рискнуть, просто не было.

Верховная жрица снова под предлогом всенощной молитвы вызвала к себе Мади. Служанка, девушка неглупая, явилась сразу с комплектом одежды. Особенно Джанин радовало, что ни в прошлый раз, ни сейчас Мади не интересовалась, куда и зачем в таком виде собралась ее хозяйка. Так всем спокойнее.

— Мади, какого плана у тебя отношения с Нуто? — как бы между делом поинтересовалась Дар Богов, пока горничная ее переодевала.

Девушка вмиг залилась краской.

— Ну так… Пару раз целовались…

Джанин остановила руку служанки с гребешком и заглянула той в глаза.

— Я тебя не праздно спрашиваю, а помочь хочу.

— Думаю… он бы уже сделал мне предложение. Только ему родители не позволят, я же бесприданница.

— А ты сама уверена, что он именно тот, кто тебе нужен?

Мади, закусив губу и отведя взгляд, кивнула.

— Тогда вот. Возьми и надежно спрячь, — и Джанин протянула поднятую со стола брошку, щедро инкрустированную драгоценными камнями. — А Нуто скажи, что хозяйка дает за тебя отличное приданое, пусть передаст родителям, чтобы те не переживали.

— Вы что, нет, ваше верховносвященство! Я не могу ее взять, это очень много! За безродных девушек такого приданого не дают! — перепуганно замахала руками Мади. — Еще, не дай боги, подумают, что я ее украла!

Хм… Такая мысль Дару Богов в голову не пришла. А ведь и правда могут!

Джанин открыла ящик, достала бумагу и, обмакнув перо в чернильницу, вывела идеальным почерком: «Я, верховная жрица Сольяди, Дар Богов, дочь графа Белконти, дарю эту брошь своей горничной Мади в качестве приданого».

Потом снизу добавила дату, росчерк и, подув на бумагу, протянула ее растерянной горничной.

— Вот теперь точно ни у кого не будет вопросов. Только передашь ее жениху после свадьбы, поняла? А то люди разные бывают.

— Да вы что, Нуто не такой, — горячо заспорила Мади, но осеклась под тяжелым взглядом Джанин и замолчала.

Дар Богов же сама себе изумилась.

Когда она успела стать такой подозрительной? Разве не ее задача — любить весь мир, видеть в каждом хорошее?! Но, кажется, что-то пошло не так, и это быстро сняло с глаз Джанин шоры.

Она попросила оставить ее одну на полчаса, якобы для молитвы. Никогда раньше Дару Богов не приходилось лгать так много, сознательно и к тому же прикрываясь священными обязанностями. Но… суровые времена требуют суровых мер. Она не помнила, кто из полководцев древности произнес эту фразу, но сейчас полностью была с ней согласна.

Оставшись в одиночестве, Джанин спрятала под одеждой драгоценности и деньги, которые у нее были, и оглядела комнату в последний раз.

Резной комод, стол с парой стульев, кровать с громоздким балдахином — Дар Богов никогда его не закрывала, потому что казалось, что тяжелая бархатная ткань скрадывает весь воздух в комнате. Несколько напольных ваз — вот, собственно, и все.

Как раз вернулась Мади.

— Все домочадцы собрались на памятный ужин. Они знают, что вы очень страдаете, молитесь и не выйдете. Так что самое время.

Дар Богов кивнула, попросила Фелицу о помощи и, подхватив «маскировочную» корзинку, полезла в окно.

Около заветного озерца, где Джанин познакомилась с Тео, девушка запела. Она думала, граф Сальваторе привезет веревочную лестницу, но Дешаль просто выглянул над стеной и прошептал:

— Не пугайтесь!

Дар Богов растерянно осмотрелась, не понимая, чего ждать. В этот момент она почувствовала, как ее поднимает в воздух. Девушка все-таки ахнула и, прижав к себе юбки, зажмурила глаза. Через минуту, когда под ногами вновь появилась твердая почва, она их опасливо открыла. Джанин стояла с внешней стороны стены, граф сидел на коне и протягивал ей руку.

— Увы, придется скакать на одном, чтобы не вызывать подозрений.

Дешаль был одет намного скромнее, чем обычно, без колец, но все-таки с оружием. Заметив взгляд Джанин, граф пояснил:

— По легенде я глава охраны мьеры Панибруско, в чье имение на днях проникли грабители. Их успела заметить служанка, вместо которой и едете вы, якобы на опознание.

Джанин наконец подала руку и взобралась на лошадь позади графа. От такой близости постороннего мужчины ей стало совсем неловко, ведь раньше… в прошлой жизни, она так ездила только с Тео, и то лишь единожды. А сейчас еще пришлось обхватить крепко Дешаля руками за талию, потому что он сразу пустил коня в галоп. Чтобы отвлечься, Дар Богов поинтересовалась:

— А где настоящие свидетели?

— Им даже письмо не отправили. Со старшим смены в тюрьме все договорено, а патруль я возьму на себя. Корабль в недалекой, но очень труднодоступной бухте. Мне пришлось самому его туда провести. Вы, главное, убеждайте Тео как можно быстрее, потому что в таких делах обычно всегда что-то идет наперекосяк, и каждая минута промедления опасна.

Джанин кивнула и только потом, поняв, что граф, сидящий впереди нее, не видит, крикнула, чтобы звук не успело снести ветром:

— Хорошо!

Вокруг стремительно темнело, и Дару Богов стало страшно, что конь может споткнуться, переломать ноги, а заодно поубивать и их. Но, видимо, и животное, и наездник были отлично обучены, так что Дешаль, практически не сбавляя скорость, прекрасно ориентировался в темноте. На окраине столицы, в каком-то очень дешевом с виду заведении, они заменили скакуна.

— Не волнуйтесь, они оба мои, никто не узнает. Еще один уже ждет нас в пролеске недалеко от замковой ограды. Я хотел, чтобы кони чувствовали себя пободрее, все-таки до бухты скакать около часа. А, и еще… ни с кем не заговаривайте, кроме Тео, и лучше вообще не поднимайте головы. Простите, но ваша внешность, мьера Джанин, слишком узнаваема.

Дар Богов начала еще больше нервничать, когда они достигли замковой ограды.

Она много раз в голове репетировала разговор с принцем, придумывала за него аргументы не соглашаться на побег и свои ответы, чтобы его переубедить. А если он ей все же не поверит, что тогда?

У Джанин не было запасного плана… А у графа Сальваторе? Он же не собирался с ними отплывать…

В этот момент Дешаль, объезжая стену, остановился у маленькой неказистой калитки. Приметить ее в темноте не представлялось никакой возможности, если не знать, что вот здесь, за деревом, она спряталась.

— Старый выход для прислуги, — прокомментировал Дешаль. — Он давно заколочен, пришлось немного это исправить.

Джанин спешилась и уже приготовилась лезть в дверцу, но граф потянул девушку вдоль стены.

— Мы должны войти официально, с охраняемого входа, чтобы ни у кого не появилось мыслей про калитку. Держитесь в шаге за мной.

Эту часть замка, мрачную и непримечательную, Джанин никогда не посещала. Да, она слышала, что под блещущим роскошью дворцом расположена главная тюрьма острова, а в старом крыле — казарма охраны, отдел дознания и еще какие-то службы, но с чего бы ей, благородной девушке, к тому же Дару Богов, было там появляться? Когда погибли родители, дознаватели приезжали к ним в резиденцию. И вот теперь здесь сидел Тео.

— Вечер добрый! Привез вот горничную от мьеры Панибруско для опознания, — глухим, мало похожим на собственный голосом проговорил Дешаль, предварительно за воротами накинув на голову капюшон и сейчас встав так, чтобы в круг отбрасываемого настенными факелами света попадала лишь его рука с бумагой.

Охранник деловито развернул лист, убедился, что все нужные оттиски и подписи на нем стоят, и кивнул в сторону здания.

— Проходите.

Дешаль двинулся широкими шагами, а Дар Богов, сердце которой выпрыгивало из груди, быстро засеменила следом. Лестница от входа, крутая и с множеством сколов, словно ее специально не ремонтировали, чтобы пугать людей уже отсюда, вела в подвал.

Граф взял факел со стены и, подняв его повыше, чтобы осветить путь, пропустил Джанин вперед. Однако не успели они спуститься, как дверь внизу с лязгом открылась.

В проеме, практически загораживая тусклый свет, просачивающийся из здания, возник мужской силуэт. Человек был очень высок и крепок. Кажется, крупнее не только Дешаля, но и Тео. Даже один его абрис вызывал чувство опасности. Джанин непроизвольно остановилась, а граф, загораживая ее собой, шагнул в освещенный круг.

— Все в порядке? — уточнил он.

— Пока да. Только проводите… опознание, — незнакомец сильно выделил голосом последнее слово, — побыстрее. Я ждал вас раньше.

И старший смены зашел внутрь, а Дешаль, чуть задержавшись на нижней площадке, пропустил Джанин вперед.

— Вы идите, мьер Орвер вам все покажет. С ним согласовано. Я лучше останусь тут и присмотрю за двором, — прошептал граф ей на ухо.

Дару Богов ничего не оставалось, как ступить в промозглый слабоосвещенный подвал в одиночку.

***

Тео старался больше дремать, таким образом экономя силы. Он уже физически ощущал за пять дней заточения, как осунулся. Притом что многие стражники, переступая через приказ короля и опасаясь навлечь на себя его гнев, давали принцу и кашу погуще, и порой лишний стакан воды. Во рту все равно давно пересохло, и язык буквально прилипал к небу.

Кожа без мытья и смены белья раздражающе зудела. И, наверное, ужасно пахла. За общим стоящим в камере зловонием этого было не разобрать. Тео старался развлекать себя воспоминаниями и фантазиями, чтобы как-то абстрагироваться от всего окружающего.

В этот раз, конечно, отец превзошел сам себя! Большего унижения сложно представить! Хотя почему же…

Саймону Третьему вполне могла прийти идея в голову снова выпороть его, как малолетку или нерадивого слугу. Только сейчас он уже, пожалуй, понимал, что ничего этим не добьется, а вот сына окончательно врагом сделает. А может, и не понимал, просто однажды обнаружил, что его магия на принце больше не работает.

Хотя, если бы знал, разве у него хватило бы такта и выдержки смолчать?!

При первом же плавании в Гвартию принц отыскал там старца-ведуна. Про него ходили разные слухи, но все сводились к одному: то, что может этот отшельник, неподвластно никакому магу-стихийнику. Тео, не называя имен, изложил старцу свою проблему. Тот долго думал, потом изрек:

— Я могу сделать так, чтобы магия кровных родственников на тебя не действовала. Это сложный и рискованный ритуал и потребует от тебя силы воли и выдержки. Но, прежде чем ты примешь решение, знай — положительные эффекты перестанут действовать на тебя тоже!

Принц не раздумывая согласился. Из кровных у него остались только отец и брат, и от обоих он никакого добра не ждал. Ритуал действительно оказался крайне неприятным, в этом ведун тоже не соврал.

Тео несколько раз терял сознание и в паре из них, истекая кровью, уже думал, что не очухается. Но ни разу ни во время процедуры, ни после принц не пожалел, что согласился. Теперь у отца не было над ним власти. Во всяком случае безусловной. А тюрьма...

Посмотрим, кто кого переупрямит!

— Тео! Тео, проснись, пожалуйста!

Похоже, ему все-таки удалось задремать, и сон очень резко перескочил с одной темы на другую. Что ж, этот он даже посмотрит с большим удовольствием!

Тео распахнул глаза. С той стороны решетки стояла служанка… с лицом Джанин. Хм… Он не думал, что галлюцинации от обезвоживания начнутся так рано. Впрочем, именно эта была очень милой. Принц улыбнулся, вспоминая их последнюю встречу и припухшие от поцелуев губы.

— Тео! Это же я, Джанин. Ты меня узнаешь? — обеспокоенно уточнил морок, зачем-то срывая с себя белый чепчик. — А так?

Принц медленно встал. Голова все равно сразу закружилась, и пришлось опереться одной рукой о стену. Во сне, конечно, безразлично, упадешь или нет, но перед Джанин, пусть и иллюзорной, ему не хотелось выглядеть слабым.

Его высочество сделал несколько шагов и вцепился в решетку. Сердце ухало, словно он бегал с Ирбисом наперегонки.

— Боги мои! Что они с тобой сделали! Вот, пей, — и девушка протиснула между прутьями фляжку.

Тео узнал на ней гравировку и, встрепенувшись, проговорил, с трудом разлепляя потрескавшиеся губы:

— Откуда она у тебя?

— Граф Сальваторе дал, но воду я набирала сама, точно не отравлена. Хочешь, первая глотну?

Но принц уже лил в рот драгоценную жидкость. Глотков десять, пока больше не надо, а то организм может не справиться. Вода, как вкуснейший в мире напиток, скользнула по языку, дальше в горло и желудок. Какое же наслаждение!

Тео усилием воли оторвал себя от фляжки. Снова взглянул на нее, потом на встревоженную Дар Богов и, словно только сейчас ее увидел (в какой-то степени это было правдой), просунул руку между прутьями, чтобы дотронуться до ее щеки. Такая нежная кожа…

О, Терраматис всемогущий, это и правда она!

— Тео, у нас мало времени! Скажи лишь одно: ты мне доверяешь?

— Конечно! — принцу вопрос показался крайне странным после всего, что между ними было сказано.

— Граф договорился с начальником смены и ждет нас на улице. Там дальше лошади и корабль. Поверь, это единственный шанс… все изменить!

— Побег?! — шокированно переспросил Тео. — Да Дешаль рехнулся, если подумал, что я соглашусь! Еще и тебя впутал! Это наша родина, Джанин! Я будущий король, ты Дар Богов, куда мы побежим? Отец посамодурствует и успокоится. Я потерплю.

— Уже вовсю ходят сплетни, что ты сговорился с гвартийцами свергнуть отца. И король их не спешит опровергать!

— Что?! — Тео почувствовал, как земля начинает уплывать у него из-под ног, и что есть силы вцепился в решетку.

Голова отказывалась соображать. Для чего это отцу? Ну женить на Айле, предположим, понятно, но допустить, чтобы так поливали грязью наследника…

— К тому же… — Джанин смутилась, потом взяла себя в руки и продолжила: — Сон, о котором я тебе говорила, помнишь? Не перебивай, пожалуйста, я правда не сумасшедшая! Мне кажется, что это и не сон вовсе, а как будто все со мной уж происходило! Некоторые разговоры и события повторяются точь-в-точь. А там король меня принудил выйти замуж за канцлера. И пророчество было ужасным. Весь остров утонул, кажется, никто не спасся! И сейчас… за графа Эрози… Король снова меня заставляет! Он убил на моих глазах мьеру Арете и сказал, что следующим будешь ты!

У принца на висках выступил холодный пот, а перед глазами задрожала розовая дымка.

Какой же он кретин! Отец знал про Дар Богов и решил давить и на нее тоже. Пока он здесь сидит, выдать ее замуж, чтобы не оставить Тео вариантов. Его высочество, конечно, не тронет, но вот всех остальных, кто дорог Джанин, вполне может.

Принц, с трудом сдерживая гнев, процедил сквозь сжатые зубы:

— Скажи Орверу, пусть отпирает. Уходим.

Джанин с облегчением выдохнула и побежала назад к комнате охранника.

Тео же сделал несколько шагов и сел на деревянную полку, которая в камере заменяла кровать. Защитить Джанин — вот его первая обязанность. У острова, в конце концов, есть и Чарли. А у Дара Богов — только он.

И в этот момент со стороны входа раздался громкий стук. Кто-то тарабанил в дверь с такой силой, словно хотел ее вынести.