Дар Богов уже знала, каково это — терять любимых людей. Да, она была ребенком, когда родители не вернулись из плавания, и она навсегда запомнила их живыми, но боль от этого менее настоящей не стала.

Тоска по матери, с которой Джанин была очень близка, и по отцу, которого просто считала самым лучшим и беззаветно любила, появлялась каждый раз, стоило девочке пройти мимо их закрытых комнат или сесть в столовой зале и бросить взгляд на пустые места.

Участвуя в церемониях в храме, Дар Богов еще долго по привычке искала среди прихожан теплый материнский взгляд, и единственной опорой во всем этом ужасе стала наставница, которая всегда не только учила, воспитывала и поддерживала девочку, но и была ей сызмальства родным человеком.

Со временем боль утраты притупилась. Потом появился Тео, и жизнь раскрасилась в сотни ранее незнакомых оттенков и полутонов. А сейчас, притворившись спящей в темноте своей комнаты, Джанин чувствовала, как ее, даже не произнесшую пророчество, смывает цунами. Да, целительница сделала все что могла: магия земли позволяет отлично врачевать тела, но, увы, не души. Поэтому, видимо, сочтя, что ситуация критическая, магесса добавила в ромашковый чай несколько капель довольно ядовитого зелья, которое в малых дозах было безвредно и позволяло забыться беспробудным сном на целую ночь.

Дар Богов это заметила и напиток втихаря вылила. Не потому что испугалась отравления, а потому что ей было необходимо взять себя в руки и все обдумать.

Слезы непроизвольно катились градом, и Джанин приходилось кусать подушку, чтобы охрана и слуги не услышали ее всхлипов и не вмешались.

«Тео! Тео жив, и ему нужна помощь!» — твердила себе она, чтобы собраться. С наставницей ничего не исправить, но с принцем можно! Король, надеясь, что после такого акта устрашения Дар Богов тут же подчинится и завтра произнесет имя графа Эрози, несколько просчитался.

Если у жриц, не говоря уже про верховную, умирал кто-то очень близкий, девушек отстраняли от богослужений на три дня до похорон и три дня после. Эта неделя называлась «короткий траур».

Суть его состояла в том, что в подобном эмоциональном состоянии жрицы были не в силах слышать волю богов, а уж верховная и подавно вместо благодати могла нечаянно передать пастве боль, разрушения и тлен. Ну и, конечно, Саймон Третий уверен, что Джанин раздавлена горем и сломлена. Но он прав лишь наполовину.

Дару Богов есть ради кого сопротивляться.

Собственно, так и родился в ее голове план. Воплотить его она собиралась с первыми лучами солнца, чтобы граф Сальваторе не успел отбыть к храму на богослужение. Поэтому, как только забрезжил рассвет, Джанин позвонила в колокольчик, вызывая Мади. Да, служанка была любопытна и разговорчива, зато и очень суеверна.

— Мади, тебя же мьера Арете отправляла с поручениями в город?

Глаза девушки загорелись.

— О да! Ваше верховносвященство! Если надо забрать заказы, или в лавку к галантерейщику, или иногда даже передать письма для высокопоставленных господ.

Мьера Арете была умной женщиной, так что наверняка через Мади передавалась лишь праздная переписка с подругами. Ее вполне можно было отправить птицей или курьером, просто наставница таким образом повышала у служанки самооценку. Что ж, очень хорошо!

— У меня есть важное задание для тебя, Мади. Принеси комплект одежды, в которой обычно выходишь из резиденции, и чепчик с самой широкой оборкой. И чтобы никто этого не увидел и не узнал!

— Я мигом! — отозвалась девушка, выбегая из комнаты.

Джанин же пошла следом и, выйдя в коридор, дала задание охране:

— Я сегодня никого не принимаю. Буду молиться и скорбеть в одиночестве. Пусть меня никто не тревожит ни какими-либо вопросами, ни стуком в дверь. Все ясно?

Охрана, вытянувшись в струнку, кивнула. Как раз появилась и Мади с корзинкой каких-то благовоний и стопкой постельного белья.

— Я поменяю, с вашего позволения, а то кровать совсем мокрая от слез.

— Конечно, — сухо ответила Дар Богов, подыгрывая служанке. — И останься со мной до вечера. Чем больше любящих людей помолятся, тем лучше.

У Мади промелькнул удивленный взгляд, но Джанин уже закрыла за ними обеими дверь.

— Так, — принялась руководить Дар Богов, сама разбирая белье и доставая завернутую в него одежду, — ты ездила с рабочим экипажем?

— Да, мьера Арете предупреждала кучера сама или передавала записку.

— Отлично!

Джанин принялась раздеваться под ничего не понимающим взором служанки.

— Хорошо, что мы с тобой примерно одинакового роста и комплекции. Помоги натянуть чулки.

— В-вы собираетесь выдать себя за меня? — потрясенно пробормотала девушка, встрепенувшись и принимаясь помогать хозяйке.

— Да, и не дай боги, чтобы кто-то об этом узнал! — Дар Богов сверкнула глазами на невольную сообщницу. — Заберу благодать, начнешь хворать и замуж никто не возьмет!

Этого Джанин не могла бы сделать, даже если бы захотела, но угроза возымела действие: Мади охнула, прикрыла рот рукой и отчаянно затрясла головой.

— Да вы что! Я ни за что! Никогда!

— Вот и славно, — подытожила Дар Богов, подходя к зеркалу.

Лицо еще было красноватое от слез, глаза отечные — тем лучше. Меньше шансов узнать в скромной служанке верховную жрицу. Джанин поддернула оборку, натягивая чепчик до упора, и быстро черкнула кучеру записку.

— Как вернусь, постучу в окно, откроешь. Все это время ходи, что-нибудь иногда переставляй, но не разговаривай. Чтобы ни у кого не возникло мысли, что в комнате никого нет.

Затем Дар Богов подняла створку и выглянула на улицу. В саду было пусто. Девушка уже аккуратно выбралась из комнаты, как услышала тихий оклик:

— Мьера Джанин! Возьмите!

И Мади просунула в окно освобожденную от благовоний корзинку.

— Зачем? — растерялась Дар Богов.

— Когда девушка с корзинкой, сразу ясно, что идет по делу и не стоит ее отвлекать досужими разговорами.

Вот как! Джанин бы об этом не подумала. Она с благодарностью приняла вещь и закрыла на ней крышку. А потом развернулась и поспешила в конюшню.

Записку она передала молча, стараясь при этом отворачиваться и делая вид, что разглядывает стойла.

Кучер весело крякнул.

— Садись уже, Мади. Нуто сегодня выходной, к родителям уехал.

Джанин, радуясь, что мужчина обознался, юркнула внутрь. Вот, значит, как! У служанки, получается, есть сердечный интерес!

Путь был долгим, и, хотя экипаж шел по той же дороге, что и ее карета, Дар Богов, кажется, отстучала себе все бока. Нежная кожа покроется синяками, и как выходить в легкой тунике на следующую службу? Ах да! Если все пройдет как задумано, ей этого делать уже не придется.

Въезжая в порт, Джанин вдруг впервые подумала, что понятия не имеет, где в столице дом графа Сальваторе, и что все может сорваться, даже не начавшись, если она не застанет его на корабле. Однако в этот раз судьба была к ней благосклонна.

Друг Тео не только оказался на «Смелом», но и Джанин к нему без проблем пропустили. Она, правда, на секунду замялась на пороге каюты: что подумают потом о Мади, раз она оставалась наедине с мужчиной? Но граф Сальваторе (спасибо его деликатности!), кажется, сразу причину сомнений понял.

— Пройдем на нос, там никого нет и можно спокойно поговорить. Или ты мне принесла письмо и необходим ответ? Тогда погоди, возьму писчие принадлежности.

— Не надо, — с облегчением проговорила Дар Богов, отступая назад, чтобы дать возможность графу выйти на палубу. — Я вам все передам на словах, так надежнее.

Мужчина кивнул и пошел вперед, Джанин — следом. Конечно, в этом был и минус — слишком много людей видели, что к графу приезжала какая-то служанка.

С другой стороны, может, она привезла послание от его матушки, выясняющей, готовить на воскресный ужин в качестве основного блюда паппарделле с зайчатиной или бланманже из курицы? А еще они продуманно остановились так, чтобы привезший девушку кучер хорошо видел их с пристани.

Портить репутацию своей служанки Джанин не собиралась.

— Ваше сиятельство, правда ли, что его высочество принц Теобальд в заключении?

— К сожалению, да, — ответил со вздохом граф, а потом после небольшой паузы потрясенно добавил: — Ваше верховносвященство?!

Джанин вздрогнула и от испуга, наоборот, подняла голову и встретилась с мужчиной глазами. Его правильное лицо с тонкими аристократическими чертами было обескураженным.

— Я регулярно посещаю службы, так что узнал бы ваш голос из тысячи! Не волнуйтесь, я умею держать язык за зубами, — а потом так светло улыбнулся: — Тео и вы! Кто бы мог подумать!

— Его величество смог, — выдохнула Дар Богов, которой больше не было смысла таиться. — Тео называл вас другом. Могу ли я говорить все, что думаю, без прикрас?

— Конечно, ваше верховносвященство.

— Называйте меня лучше Джанин. В чем его высочество обвиняют?

Дешаль несколько стушевался.

— Вы же понимаете, король не обязан отчитываться в своих действиях. Но по слухам, якобы у принца были какие-то непонятные связи с гвартийцами. Уверен, это пустая болтовня. Просто отец и сын что-то снова не поделили, и король решил преподать наследнику урок.

— У меня есть основания думать, что сейчас все серьезнее. Скажите, вы могли бы подготовить для Тео побег? Не просто из тюрьмы, а с Сольяди?

— Побег?! — в этот раз глаза графа увеличились до размеров фазаньего яйца. — Теобальд не согласится! Ведь это признать свою вину, в чем бы она ни была! К тому же он наследник престола!

— Сможете мне организовать с ним встречу? На кону его жизнь, и у нас всего неделя. Убеждение Тео готова взять на себя. С вас план и нанять корабль. До Гвартии ли, Иллизии или еще куда — мне все равно. Средства у меня есть.

— Я тоже не нищий, ваше верховносвященство, — надулся мужчина. — И называйте меня, пожалуйста, Дешаль.

— Простите, — смутилась Дар Богов: у нее было крайне мало опыта общения с противоположным полом, если только это не слуги или охрана.

— Я готов выполнить ваши просьбы при одном условии. Вы мне расскажете все, что знаете. Клянусь своим честным именем, эта тайна уйдет со мной в могилу. Но действовать с повязкой на глазах я не стану.

Условие казалось разумным. Да и положа руку на сердце, разве у Джанин было еще к кому с подобной просьбой обратиться? Она быстро рассказала графу об обоих визитах короля и о смерти мьеры Арете. О своем постоянном дежавю умолчала. Пусть лучше подумает, что ей эгоизм мешает выйти замуж за канцлера, нежели решит, что она что-то там недоговаривает о вещем сне… Который, вероятно, и не сон, а прошлая реальность.

Дешаль выглядел шокированным, но не сказать чтобы удивленным. Видимо, он, как давний друг принца, был неплохо осведомлен об отношениях Тео с отцом, да и о характере последнего тоже.

— Хорошо, я постараюсь все сделать. Вы останетесь или уплывете с ним?

Джанин зарделась и опустила взгляд.

— Если будет возможность, то хотелось бы с ним. Если нет… Мне главное, чтобы он был жив, понимаете?

Граф выдохнул и с благоговением проговорил:

— Кажется, я понимаю Тео. Вы же действительно святая! — и тут же изменил тон на деловой: — Как мне вас найти?

— Знаете, где моя загородная резиденция? Та часть парка, что дальше всего от моря. Я буду вас ждать каждый вечер с пяти до девяти.

— Знаю. И вам нет смысла столько времени находиться именно в том месте. Просто будьте в саду, на террасе или в помещении с окнами. И не пугайтесь, когда вас позовет ветер. Все-таки я маг воздуха, надо это как-то использовать, — и Дешаль ободряюще подмигнул Джанин.

Теперь ее надежда окрепла.

***

Ох, как же Саймон был зол!

Он, конечно, поставил эту девку на место, продемонстрировав, что настроен серьезно, но это не исправило ему настроения.

Несмотря на глубокую ночь, король метался по кабинету, словно раненый зверь. Пара декоративных керамических светильников уже разлетелась о стену, но ярость все не утихала.

Ишь, шмакодявка! Решила поиграть: вроде как «я вся такая послушная, ну а вот боги…». Не тягаться тебе с королем на этом поле! Его величество побеждал в паркетных сражениях еще тогда, когда мать Джанин пешком под стол ходила.

То, что Теобальд заартачится с женитьбой и его выведет, Саймон почти не сомневался. Так что и вариант с камерой продумал заранее, пусть посидит, поразмышляет о будущем, наследничек… Но вот что малолетняя фря решила права качать, это вообще переходит все границы!

Подумаешь, «верховная жрица».

Он король этого острова! Его слово — закон!!!

Но кажется, кто-то сильно распоясался и почувствовал вседозволенность. Вероятно, и правда Саймон, желая остаться в памяти потомков гуманным монархом, чересчур отпустил удила. А что бывает в таких случаях? Правильно! Повозка слетает с дороги.

Ну ничего, завтра белконтьевской дочурке не отвертеться! Если же снова не назовет имени…

Король на секунду остановился, словно из ведра ледяной водой окаченный мыслью, что такое в принципе может снова произойти, но тут же возобновил движение. Кроме мьеры Арете есть мать-настоятельница, личная горничная, в крайнем случае Теобальд.

Если он так и не даст согласия на брак, то какой с него прок? Наглый, зарвавшийся, не признающий его авторитета… С таким сынком можно и раньше времени сыграть в ящик, а Саймон, с его то магическими способностями, еще как минимум лет на тридцать рассчитывал. Да и сын ли он ему вообще?

Саймон разжал и сжал несколько раз затекшие от напряжения кулаки. К этому проклятому вопросу он возвращался двадцать лет. И каждый раз, каждый раз, пучина поглоти, от него убегал, говоря себе, что сомнения бессмысленны.

Правду уже никогда не узнать, она погибла под камнепадом.

И отречься от первенца без того, чтобы стать посмешищем для всего королевства, Саймон тоже не мог. Тогда какой смысл себя истязать? Куда логичнее успокоиться и пустить по желаемому пути дальнейшие события, на которые он, несомненно, имел возможность повлиять.

В очередной раз придя к такому заключению, король выдохнул и пошел в спальню. Рассвет уже заглядывал в окна, так что до знакового богослужения оставались считаные часы.

…В храм Саймон приехал относительно спокойным, но напряженным. Как чувствовал какую-то очередную проблему, только теперь она оказалась не со стороны Джанин. Точнее, опосредованно с ее — верховной жрицы в храме просто не было!

— То есть как отстранена? С какой стати?! — прорычал король, узнав, что Дара Богов на сегодняшней службе не будет.

Настоятельница позволила себе осуждающий взгляд, и это разозлило его величество еще больше.

— У жриц есть правило короткого траура. Вы же не хотите, чтобы вместо благодати по острову распространялись боль и страдания?

Саймон скрежетнул зубами. Все это очень напоминало заговор, только ведь не подкопаешься.

Ладно, короткий траур — неделя. Пусть выплачется перед замужеством, полезно. А чтобы снова не осмелела, он не утрудится и похороны посетить, и намекнуть, кто будет следующей.

Опять же, если Дар Богов уже выйдет замуж, и Теобальду станет бессмысленно упираться. Он, конечно, молчит, но девчонка так засуетилась, услышав о его женитьбе, что сдала себя с потрохами…

Однако, вернувшись во дворец, Саймон таки отправился «проведать» сына. Хотел убедиться, что камера у него достаточно паршивая и помимо тюремной баланды другой еды, а тем более разносолов, в нее не приносят.

В помещении стоял полумрак, светильники горели только в коридоре, отбрасывая на стены действующие на нервы тени. Пахло плесенью, а это же, проклятье, тоже от влаги! А еще шаги от подкованных сапог звучали так гулко, что даже у короля, который сюда спустился по своей воле, вызывали мурашки на коже.

Теобальда поместили в камеру за одним из поворотов. Соседей здесь не было, развлечь себя разговорами не получилось бы.

— Что, скучаешь? — хмыкнул Саймон без приветствия, разглядывая сидящего в довольно вольготной позе на лавке сына.

Несвежая рубашка, ведро вместо удобного отхожего места. Крышку, охрана, молодцы, не дали. Об этом король тоже позаботился.

— Как можно, ваше величество! Сочиняю стихи. Атмосфера же, видите, так и располагает, — улыбнулся принц, словно они разговаривали на пару этажей выше, в кабинете.

Нет, можно пока даже не спрашивать. Сутки принцу впрок не пошли, слишком мало. Вероятно, еще и отоспался. Король развернулся, чтобы быстрее покинуть это неприятное место. Но страже специально громко, чтобы принц был в курсе, бросил:

— И воду сократите до двух стаканов. А то что-то язык слишком острый.

Теобальд не отреагировал.

В принципе выдать за Айлу можно и Чарли, но придется ждать год. А как ждать, раз все уже подготовлено: засуху растянешь — придется слишком вкладываться в восстановление, да и измениться за столько времени может многое.

Не дай боги, пленные маги научатся обходить клятву подчинения или Физель найдет союзников. Нет, риски слишком велики. Если Теобальд не передумает, значит, обвинить в сговоре, использовать пророчество как знамя и присоединить материк силой. Тем более пока она явно на стороне Сольяди.