Они продолжили целоваться уже на полу в полумраке от костра, и Дару Богов казалось, что жар от огня забрался под кожу, струился по венам и создавал стягивающие вихри внизу живота.

Ночь с Эрози была, мягко говоря, неприятной, но, если бы они сейчас соединились с Тео, был бы крохотной шанс, что дочь его. Процесс она как-нибудь перетерпит. В конце концов, в отличие от графа, принц нежен, и ей приятны его поцелуи и прочие прикосновения. Но предложить такое?!

На это смелости у верховной жрицы не хватило.

Но руки принца уже гладили ее кожу под боги весть когда расшнурованным платьем, и, кажется, Джанин от этого почти полностью забылась.

— Я хотел бы, чтобы ты стала моей женой сейчас, — со стоном выдохнул Тео, неожиданно отстранясь, — но боги…

— Пусть! — перебила Дар Богов, снова прижимаясь к принцу всем телом.

Она даже толком не разобрала сама, что хотела сказать его высочеству этим словом, главное, чтобы Тео не останавливался. И он понял. Помог Джанин освободиться от одежды, скинул свою, и они снова продолжили целоваться.

Кожа к коже. Кажется, трение их тел друг о друга высекало значительно больше искр, чем удары кресала о кремний. Куда-то ушли все стеснение и скованность, и даже прошлый болезненный опыт перестал заставлять Джанин сжиматься. Она стонала, льнула к Тео и, кажется, раз вообще куснула его за мочку уха, изнывая от непонятного нетерпения.

Куда им было спешить?! Дар Богов и сама плохо понимала свое состояние, но когда принц наконец сделал то, что она ждала, это не вызвало ни боли, ни отторжения, как в ее первую ночь. Наоборот, оказалось невероятно приятно, и это чувство только нарастало.

Джанин растворялась в незнакомых ранее ощущениях, желала их больше и больше, и в один миг, когда уже казалось, что она не в состоянии дальше выдержать подобного накала, какая-то сила словно рванула из нее, заставляя кричать от восторга, смывая в небытие все, что было до этого момента, делая Дар Богов по-настоящему счастливой и свободной.

Через некоторое время, когда Джанин смогла думать, первая мысль, которая пришла ей в голову: «Значит, вот оно как должно было быть! Да это же просто потрясающе и… правильно! Именно от такого счастья и должны рождаться дети!»

Тео все еще прижимал ее к себе, целовал волосы, снова и снова повторял слова любви и покачивал, как будто баюкая.

Дар Богов сама не заметила, как ее сморило. Сон был крепкий, без сновидений, но потом… Вдруг пробудившись, Джанин поняла, что ей не хватает воздуха.

Она широко распахнула глаза, однако кромешная темнота никуда не делась, а ее тело, судя по ощущениям, находилось в воде. Джанин в панике заметалась, захлебываясь, постаралась всплыть… Следующее, что отметил разум: судорожно кашляя, Дар Богов резко села на кровати в своей резиденции.

На шум в комнату вбежала перепуганная Мади и принялась участливо стучать хозяйку по спине.

— Дышите, дышите, ваше верховносвященство! Вы же ничего еще не ели? Как только подавиться угораздило!

Джанин попыталась задержать кашель и вдохнуть носом. Раз, потом второй…

Начало получаться.

Через выступившие на глазах слезы она оглядела комнату: ее спальня. Птицы щебечут за окном, первые утренние лучи солнца и… белое платье на спинке стула. То самое, которое пошили специально для церемонии ее вхождения в силу.

О боги! Так это был всего лишь ночной кошмар?! Но разве не слишком длинный и детальный для сна? После пришедшего первым чувства облегчения шевельнулся крошечный червячок сомнения.

— Мади, какой сегодня день?

Служанка шокированно округлила глаза и, чуть ли не заикаясь, проговорила:

— Так… День рождения же ваш… Ваше верховносвященство.

— Значит, я права и взрослая жизнь началась, — проговорила с улыбкой Джанин, стараясь перевести ситуацию в шутку. — Простенько причеши меня, подай халат и вели накрывать завтрак. Облачаться для церемонии будем уже после.

Мади тут же кинулась выполнять приказы, а Дар Богов, сев перед зеркалом, внимательно вгляделась в свое изображение. На нее смотрело все то же юное, нежное личико. Ничего не изменилось.

На всякий случай Джанин кольнула себя ногтем в ладонь, желая убедиться, что теперь-то она точно бодрствует. Ощущение болезненности было вполне реальным, так что Дар Богов окончательно расслабилась и искренне улыбнулась отражению в зеркале. Это ее день, и она будет сиять!

Резиденция верховной жрицы, она же загородная усадьба графа Белконти, ее отца, представляла собой большой дворец, окруженный огромным парком и садом. Наверное, для того чтобы помещения не простаивали, а может, чтобы внести хоть какое-то разнообразие в монотонную жизнь резиденции, столовых залов здесь было аж четыре: зала для завтраков, для ужинов, обеденная и парадная, для редких приемов большого количества гостей. И это еще не считая чайной комнаты, где Джанин с наставницей и иногда посещающими их знатными мьерами любили посидеть за чашкой ароматного напитка во время, не предназначенное для приемов пищи.

Сейчас Дар Богов спускалась в залу для завтраков. Интерьер в мягких пастельных тонах, плавная музыка арфы, даже говорить здесь хотелось вполголоса. Считалось, что такая атмосфера благоприятно влияет на комфортный переход от сна к яви. Джанин же всегда считала, что скорее навевает дремоту. Но не сегодня!

После страшного сна контраст был настолько разителен, что Дар Богов ощущала небывалый прилив энергии. Как хорошо, что все злоключения оказались нереальными!

Стараясь подавить зевоту и прикрывая рот рукой, в зал вошла мьера Арете.

— Доброе утро, Джанин! За всю жизнь не вспомню, чтобы вы так рано вставали! Или… вовсе не ложились? — строго спросила пожилая женщина, кивком поблагодарив слугу, выдвинувшего ей стул.

— С чего вы взяли, мьера Арете? Я спала и вполне бодро себя чувствую, — улыбнулась Джанин, беря с ближайшей тарелки печенье и щедро намазывая его мармеладом.

Конечно, спала! Иначе как ей мог такой подробный и страшный сон присниться?

Впрочем… были в нем и весьма приятные моменты. Пугало другое: почему-то воспоминания о вчерашнем вечере почти стерлись, словно он прошел уже давно.

Дар Богов помнила, как гуляла, обедала, слушала напутствие мьеры Арете, потом взяла какие-то книги и пошла к себе — обычный рутинный день. Но что это за книги? Джанин не помнила ни авторов, ни названий, ни даже того, начала ли она их читать.

А вдруг сон вещий? Все внутри девушки вздрогнуло от ужаса. Да нет же, пророчество ей суждено увидеть всего один раз, и он точно не сегодня. Может, это какие-то предвестники пробуждающегося дара? Эх, и спросить не у кого! Вот была бы мама в живых…

Похоже, по лицу Джанин пробежала мрачная тень, потому что мьера Арете, несмотря на то что казалась увлеченной чисткой груши, сразу задала новый вопрос:

— Вас что-то беспокоит, дитя?

— Мне исполнилось двадцать.

— И вас это тревожит? По сути, Джанин, в вашей жизни пока ничего не изменится. Никто от вас не ждет, что вы сегодня объявите избранника, а завтра — пророчество. Есть достаточно времени, чтобы привыкнуть к новому статусу, оглядеться, подыскать кандидата, — на последнем слове наставница сделала ударение и внимательнее, чем обычно, взглянула на подопечную.

А во сне-то мьера Арете знала о них с Тео! Хотя, вероятно, так всего лишь материализовались страхи девушки, что их с принцем раскроют?

Джанин могла бы сейчас спросить о шаре слежения и посмотреть на реакцию наставницы, но в зале кроме них были слуги, ее учительница гвартийского и арфистка. Не стоит поднимать такую тему прилюдно.

Так что Дар Богов кивнула в ответ, промокнула губы салфеткой и пошла назад к себе одеваться. Ей предстояло мероприятие, которого она ждала, пожалуй, всю осмысленную жизнь.

Во сне оно тоже было: запомнились трепет, дрожь в коленках, когда она вышла на ступени храма и увидела раскинувшееся перед ней человеческое море, и обожающий взгляд Тео, сидящего в первом ряду. Что ж, посмотрим, как все это будет на самом деле.

***

День оказался очень похож на увиденный сон. С другой стороны, это как извечный вопрос: что появилось раньше — курица или яйцо? Вдруг Джанин и приснилось это все, потому что последнее время она только об этом и думала? Дар Богов знала чуть ли не до минут проводимую раз в два или даже три десятилетия процедуру.

Сначала общее богослужение. Потом — ритуальное омовение в бассейне со священной водой. Верховная жрица была единственной, кто входил в него полностью, окунаясь с головой, — молодожены опускали всего-навсего сцепленные руки, а младенцев и подавно едва обрызгивали. После этого Дар Богов повторно облачали в платье и причесывали. На тот момент она уже являлась не просто символом непорочной девы, но и сосудом для божественной благодати.

Дальше Джанин предстояло обойти церковь, останавливаясь перед статуями всевышних и вознося благодарственную молитву каждому из них. И, наконец, самое важное — церемония перед храмом.

Кажется, в реальности, после прочувствованного во сне, Дар Богов уже не так волновалась. Выходя из здания, она заранее представляла всю окрестность, наполненную людьми настолько, что и виноградина не упадет целой. И въедливый взгляд короля, и прокатившийся по толпе благоговейный выдох, когда Джанин запела.

Она старалась всю себя отдавать музыке, несмотря на то что безумно хотелось встретиться глазами с Тео, хоть на мгновение. Но нельзя. Вдруг она смутится? Покраснеет? Собьется? Еще хуже, если кто-то ее взгляд заметит.

Одновременно с этими мыслями в памяти всплыла та часть сна, которая проходила в пещере. Такая яркая, детальная, будоражащая.

Если все это игра ее воображения, то откуда Джанин знать, что чувствуешь, когда соединяешься с любимым мужчиной? То ощущение правильной наполненности и эйфории, ну и вообще все подробности этого действа?

Джанин все-таки непроизвольно стрельнула глазами в ту сторону, где ожидала увидеть принца.

Тео смотрел на нее так, что сразу сладко заныло в груди и низ живота начал наливаться приятной тяжестью. От шока и растерянности Дар Богов чуть не сбилась, но многолетние тренировки помогли ей быстро справиться с собой и найти подходящую ноту.

О боги! Откуда ей знакомы эти ощущения?! И… тот ужас, который она претерпела до них, сделав во сне свой выбор? Вдруг это и было предупреждение? Явственная подсказка, как поступать не надо? Быть может, назвав избранником нелюбимого мужчину, она и обрекла Сольяди на смерть?!

От этих мыслей по коже побежали ледяные мурашки. Хорошо, что музыка закончилась и все, что оставалось Дару Богов, — стоять и осенять благодатью жителей острова.

Первыми подошли король и королева. Сугубо формально дотронулись до ее руки. В улыбках монаршей четы Джанин не увидела ни капли искренности или накрывшего площадь величественного трепета. Зато подошедший следом Тео коснулся ее кисти легким и совершенно невинным поцелуем, от которого, однако, у Джанин едва не подкосились ноги.

Кажется, два последующих часа, или сколько там ей еще пришлось провести на ступенях, Дар Богов ничего не видела, а только прокручивала в голове этот момент снова и снова. А еще представляла, как она сегодня, пока наедине и втайне от всех, предложит Тео взять ее в жены.

***

Вернувшись из храма, Саймон сразу же узнал, что на широком балконе второго этажа его дожидается Силенцио. Его величество, сразу забыв о своих планах, поторопился туда. Силенцио был единственным, к кому всегда, как только он появлялся, спешил король, а не наоборот.

Птенца, вид которого ученые мужи квалифицировали как «темпесто мессагио», а простые люди называли посланником, преподнесли его величеству гости из Иллизии около тридцати лет назад. Вблизи Сольяди и Гвартии эти птицы редко встречались и считались предвестниками шторма и божественным знамением, за что и получили такое прозвище.

Иллизийцы же, заметив способность посланников летать над морем по много дней не приземляясь, сумели их приручить и выдрессировать. Скажем, от материка до Сольяди по кратчайшему маршруту и с магами на борту корабли шли в лучшем случае пару суток. Посланник же был способен преодолеть это расстояние за семь-десять часов.

Услышав о феномене, король никакого знамения не испугался и подарок принял, потому что сразу представил, какие возможности предоставит быстрый обмен сведениями на таком расстоянии.

Поданные, конечно, сперва испугались, ждали беды и шушукались по кулуарам: дескать, не дело использовать птицу богов в миру даже королю. Саймон, конечно, все это знал, но плевать хотел!

Тем более через несколько лет, когда все по-прежнему оставалось спокойно, а птица регулярно прилетала во дворец, все уже о якобы накликиваемом несчастье забыли. Зато тот факт, что у монарха в друзьях «глас» богов, стал восприниматься как еще одно доказательство приближенности Саймона к последним и его величия.

Сперва король с помощью пернатого курьера вел переписку с иллизийским двором, а потом решил, что куда выгоднее использовать его для срочного общения с Гвартией.

Конечно, куда и к кому летит птица, кроме короля, не знал вообще никто, да и появись желающий снять с крепкой шеи Силенцио небольшой металлический футляр, то был бы в лучшем случае изрядно травмирован мощным клювом. А может быть, и убит.

Предвестник не подпускал к себе никого, кроме хозяина, и даже рыбу ему кидали на расстоянии.

Нетерпеливо поднявшись на террасу, его величество сразу же заметил гордо вышагивающего в одиночестве Силенцио. Когда питомец прилетал, все придворные и слуги старались тут же покинуть балкон, чтобы чем-либо не прогневать довольно характерную птицу, а через нее и всевышних.

Саймон подошел к питомцу и, формально погладив его по голове, снял футляр и развинтил. Как бы ни была сильна птица, всегда оставался шанс, что враги Саймона, желая узнать подробности его переписки, убьют посланника на расстоянии. На этот случай тексты тщательно шифровались. Только король уже так поднаторел в дешифровке, что мог читать письма прямо с листа.

«Ваш приказ выполнен: неурожай по всей территории Гвартии. Рыба отходит от берегов. Скот скоро будет нечем кормить. Значительная часть населения голодает и ропщет. Необходимо сейчас переходить к активным действиям, иначе страна будет разорена. Мы собрали уже достаточное количество магов, в том числе если придется поступать по запасному варианту. Но с некоторых так и не удалось получить клятву непререкаемого подчинения, даже с помощью… радикальных методов. Пришлось отправить к богам, поскольку удерживать их и дальше без клятвы было очень рискованно. Приношу нижайшие извинения за потраченные средства. Жду новых указаний».

Силенцио чуть провел клювом по королевской руке, выпрашивая ласку, но Саймон оттолкнул его и, даже не посмотрев на своего питомца, развернулся и пошел в кабинет.

Надо срочно написать ответ. Время пришло. Конечно, не стоит дожидаться момента, когда решать проблемы, созданные им же, станет слишком сложно. Пора отправить Теобальда к гвартийцам. И получить от Дара Богов пророчество.

Срочно!

Король заранее обсудил с канцлером, графом Эрози, возможность его брака с Джанин. Да, она не сможет родить наследника, а лишь дочь, впрочем, это не беда, когда тебе предлагают должность канцлера не только на Сольяди, но и в Гвартии, а вместе с этим герцогский титул.

Саймон взял чистый лист и красиво вывел в самом верху: «Друг мой, Физель! Узнал, что вашу страну постигла страшная засуха, и не могу остаться равнодушным, видя такое горе. Мой сын доставит тебе корабль с продовольствием, но я осознаю, что это лишь капля в море. Не кажется ли тебе, что сама природа намекает, что двум близким державам не выжить в одиночку? У тебя выросла красавица-дочь, у меня — сыновья…»

В дверь постучали.

— Кто? — рявкнул его величество, крайне недовольный, что его отрывают от столь важного дела.

В приоткрывшейся щели боязливо возникла голова управляющего замком.

— Ваше величество! Силенцио накормили, но он не улетает. Он… нужен вам еще?

— Нет.

— Может… вы его тогда отпустите?

— Я тебя сейчас отпущу на все четыре стороны, — зашипел его величество, грозно приподнимаясь со стула.

— Приношу извинения, — и управляющий тут же скрылся.

С птицей справиться не могут! Болваны!

Король снова взял перо и продолжил. Он отправит Теобальда с письмом сегодня же. А то, если Фиоретта права, с принца станется согласиться взять в жены Дар Богов… В таком случае Саймон, конечно, вынудит сына отречься от престола, но за этим того и гляди начнется недовольство народа.

Верховная жрица — их любимица, что понятно. А вот почему люди так благоволили его первенцу, для короля оставалось загадкой. Сейчас допустить раскол на острове, бунты, и все такое было категорически нельзя. Ведь если свадьба с гвартийской принцессой не состоится, Саймону потребуются преданная армия и надежный тыл.