В домик лесника грузовик с охотниками прибыл рано, часа за два до восхода солнца. Продрогшие, они плотным кольцом обступили раскрасневшуюся буржуйку и просидели бы так до утра, если бы хозяин не напомнил о цели приезда.

— Пора, — коротко сказал он и сам первым вышел из домика.

Волшебен зимний лес, особенно в предрассветную пору. Тонкие, заиндевевшие сучья. Голубые стволы берез. Ничто здесь не шелохнется, ничто не нарушит безмолвия… Но вот начинает еле-еле заметно сереть, и лес медленно пробуждается. Ухо уловило тонкий, чуть слышный хруст. Это зайчишка гложет осиновую кору, торопится, чтобы, затемно насытившись, на весь день спрятаться на лежку. А может быть, лесной богатырь-лось неосторожно зацепился своими рогами за гнилую ветку…

Скоро на восточной половине неба заря суриком закрасила звезды. Покатилась ровная, сухая дробь: пестрый и яркий, как акварель, неугомонный трудяга-дятел принялся добывать себе пищу.

Охотники еще сидят у костра. Слишком темно, чтобы в предутренней мгле на снегу разглядеть беляка. Лесник, прикурив от уголька, дает последние наставления:

— Самостоятельно мест не менять. Где посажу, тут и замри. Всякая зверушка чуткая, далеко слышит. Бить токмо косого. Не ровен час, лось наскочит — не трожь. Редкое животное в наших местах, беречь надо. Здесь, неподалеку, я лосиху с сосунком примечал. Малыш не нормального, осеннего отела. Смешной такой, глупенький. — Лесник тепло улыбнулся, шевельнул палкой костер. Каскад искр взметнулся кверху.

— Боже сохрани, кто тронет, — еще раз предупредил он и, вытянув из мохнатого воротника голову, вгляделся в лес.

— Пожалуй, пора. Пока расходимся по номерам, как раз будет, совсем развиднеется.

Колок обходили молча, стороной, чтобы не потревожить его обитателей раньше времени. Через несколько минут все были на местах.

Начался гон. Лесник, давая знать засаде, что он уже в работе, два раза коротко свистнул. Его свист несколько раз перепело эхо птичьими голосами, и опять все смолкло. Костя замер, прижавшись к березе, насторожился. Но вот сигнал повторился, и в лесу вдруг что-то тяжело ухнуло, зашлепало, засвистело. Костя пристально вгляделся в голубую утреннюю даль, усаженную частоколом берез, но ничего не увидел. Неожиданно над головой, рассекая плотный холодный воздух сильными крыльями, промчался черный, с отливом синевы, косач. Костя взметнул стволы ружья. Поздно. Косач, уже скрылся за вершинами деревьев. Легкое постукивание и посвистывание загонщика все приближалось и приближалось. От напряжения глаза у Кости начало резать, он прищурился, и вдруг… недалеко, один за другим, по лесу раскатились два выстрела. Скоро среди берез показался и лесник на маленькой мохнатой кобылке. Из ноздрей у нее вырывались клубы пара, а длинная шерсть на боках седела инеем. Еще издали лесник крикнул:

— Ну, как?

— Пару положил, — донесся до Кости голос Олега.

Олег густо дымил папиросой, когда к нему подошли охотники.

Поглаживая белые шубки зайцев, лежащих у пенька, Костя без зависти заметил:

— А ведь правду говорят: на ловца и зверь бежит.

— Конечно, правду. Народ всегда правду говорит, — отозвался лесник и, обращаясь к Олегу, с хитрой улыбкой добавил:

— У тебя, парень, счастливая родинка на животе имеется.

— При чем тут родинка? — удивленно спросил Гоша.

— Э-э-э, не говори, сынок. Слушок ходит, что бывают такие родинки, которые на зверушку притягательную силу имеют. Мне вот отец сразу сказал, как только принял из поповских рук после крещения. Нет, говорит, это не охотник. Ни единого сучочка на животе. И вправду, как в воду смотрел. Всякая живность меня сторонится. Если другой раз по оплошности и набежит кто, так все равно зря — промажу.

Лесник улыбнулся, посмотрел на Костю маленькими, хитрыми глазами, продолжал:

— Однажды даже косой обиделся. Горе у него какое-то приключилось, что ли. Грустный идет такой, лапкой глаза вытирает и прямехонько на меня. Подходит, этак шагов на двадцать, я бац. И что вы думаете, убил? Нет! Увидев меня, заяц сначала остановился в раздумье, потом прыг ко мне и шепчет прямо на ухо: «Убей, пожалуйста, охотничек. Жизнь для меня не жизнь стала, хуже смерти. Зайчиха изменила». Я было опешил от странного желания, но, поразмыслив, ответил:

— Ну что ж, так и быть, садись вон на тот пенек, убью.

Косой отковылял этак шагов на десять, вскарабкался на пенек, я приложился, бац… и опять мимо. Аж глаза на лоб полезли. А заяц обернулся, рожу скорчил, будто рюмку «сучка» хватил, и говорит: «Эх ты, мазила!» Потом плюнул и убежал. Вот оно что значит, родинка-то.

— Ну и здоров же ты, старик, брехать, — сказал Гоша, выслушав рассказ до конца.

— Что ты, парень… — начал было лесник, оскалив прокуренные, ржавые зубы, но махнул рукой. — А впрочем, пора за дело, — серьезно сказал он. — Зимний день короток, как у зайца хвост. Нам нужно успеть еще пяток загонов пройти, чтобы не с пустыми руками домой возвращаться. Иначе нас просмеют насквозь.

Солнце взошло красное, большое и холодное. Снег заискрился россыпью алмазов. Лес изменился. Деревья бросили синие тени, разграфив землю на прямые, длинные полосы. На соседней с Олегом березе краснобокими яблоками развесились тупоносые снегири. Они о чем-то бойко разговаривали между собой, прыгая с ветки на ветку. Но Олег их не замечал. Его тонкий слух уловил отдаленный, еле слышимый хруст валежника. Хруст постепенно приближался, усиливался, с каждой минутой становился явственнее, отчетливее. Напрягая до боли зрение, Олег все плотнее и плотнее прижимался к старой кряжистой березе. Загонщик не торопился, ехал тихо, изредка легонько постукивая кнутовищем по деревьям.

«И что он там волокется?» — раздраженно подумал Олег и осекся. Прямо на него из чащи вышла лосиха с теленком. Мать вдруг остановилась и, высоко задрав тяжелую горбатую голову, с шумом втянула в себя воздух. Что-то подозрительное было на пути. Лосиха еще раз поводила по сторонам расширенными ноздрями, но не в силах обнаружить опасность продолжала стоять на месте, прикованная страхом. Сосунок тем временем беспечно похаживал около, тыкая мать в живот своей мордочкой.

Олег не дыша поднял ружье. Инстинктивно чувствуя опасность, лосиха обошла детеныша и загородила его своим телом. Олег видел, как малыш все время, смешно оттопыривая нижнюю губу, норовил уцепиться за сосок, но ему это плохо удавалось. Тогда он начинал злиться, крутил головой, топал стройненькими тонкими ножками.

«А ну их всех к черту, этих праведников», — выругался про себя Олег, вспомнив предупреждение лесника, и прицелился. Целился долго, внимательно, выбирая самое уязвимое место. Тихое присвистывание и щелчки хлыстом загонщика приближались. Лосихе хотелось двинуться вперед, но незнакомый запах, струившийся от невидимого и близкого существа, удерживал ее. Беспокоясь о теленке, она стояла в нерешительности, часто вздрагивая измятой шерстью с прилипшими клочками соломы. Добравшись до вымени, сосунок громко, с наслаждением чмокал.

Сухой треск выстрела расколол тишину. Когда рассеялся дым, лосиха уже лежала на снегу. Удар был точен. Лосенок вначале испуганно отскочил, потревоженный незнакомым шумом, но, видя спокойно лежавшую мать, вернулся обратно и, ничего не подозревая, начал розовым шершавым языком облизывать ее неловко откинутую голову. Олег целился снова.

— Стой! — раздался голос подъехавшего лесника.

Лосенок вздрогнул, поднял голову, приготовился к прыжку, но было уже поздно. Второй выстрел Олега уложил и теленка.

— Что же ты делаешь, сукин сын! — загремел бас лесника. — Тебя ведь предупреждали.

— Не удержался, — ответил Олег с сияющей улыбкой. — Да что ты шумишь? Добыча на всех поровну. Я охотник нескаредный. Здесь минимум по сто рублей на нос. За реализацию не беспокойтесь, беру на себя.

— А ну тебя ко всем свиньям собачьим с твоей добычей, — досадно махнул лесник рукой и, быстро вскочив на лошадь, поехал к своему домику.

Охота была сорвана. Костя чувствовал себя неловко и все время прятал глаза от Олега. Проступок товарища безжалостно разрушал то хорошее представление, которое прочно сложилось о нем после первой встречи. Никак не хотелось верить в случившееся. Было больно за Олега и в то же время непонятно, чем вызван этот проступок.

— Поехали в город, — решительно заявил Гоша после затянувшегося тяжелого молчания.

— Может быть, в милицию попутно заедем? — с вызовом глянул Олег сначала на Гошу, потом на Костю.

— В морду тебе заехать надо, — сверкнул глазами Гоша и, закинув на плечо ружье, направился к дому лесника, где ждала машина.

Костя пошел за ним.