К полудню я достаточно выспалась и теперь готова встретить остаток вечера лицом к лицу. Мне нужно съездить в Неа и узнать, как себя чувствует Финола. Я убеждаю себя, что смогу легко забирать время у Тристана, если он перестанет постоянно волноваться за нее. Но это, конечно, полная чушь. Я точно знаю, сколько дней ей осталось. Я принимаю холодный душ, чтобы окончательно прогнать усталость, одеваюсь и направляюсь в архив за свежим временем. Здесь относительно тихо: между сменами только несколько запоздавших собирателей сдают свое время. Я подхожу к Никосу, который разговаривает с двумя молодыми целительницами. Заметив меня, он быстро оглядывается, но никто из других часовщиков не обращает на нас внимания. Он склоняется над стойкой.

– Прости за утро. Не хотел вызывать подозрений у Валериана.

– Я даже не знала, что вы знакомы.

Щеки у него розовеют:

– Он лучший друг моей сестры. Она попросила его присмотреть за мной. Она слегка перегибает с заботой.

Старшая сестра Никоса, Пантея, служит в Искалисе и, насколько мне известно, дружит с моим братом Персивалем. Иногда хочется чуть больше анонимности. Каждый знает кого-то, кто, в свою очередь, знаком с тем, кто знает тебя. Личная жизнь недолго остается личной. Если Никос расскажет обо всем сестре, то уже через час будет знать Персиваль, потом Валериан, а затем и мой отец. Поэтому мне не стоит ничего говорить.

– Только не говори Пантее.

– Но разве не нужно предупредить всех об айонах и повстанцах?

– Это не наша задача. Пусть этим занимаются воздушные командиры. – Я накрываю его ладонь своей. – Тот канал, что ты нашел, скорее всего, это наш запасной путь для эвакуации. Наверняка его держат в секрете не просто так. Может, он еще не стабилен, и они не хотят давать ложную надежду.

Никос кивает, но упрямо добавляет:

– Все равно считаю, что это неправильно.

Я того же мнения.

– Думаю, они пытаются нас защитить, – отвечаю я неуверенно. – Мне надо в Неа, но позже еще загляну к тебе. Принесу горячий шоколад, если хочешь.

Он открывает углубление в стойке, и я кладу руку на камень времени.

– Тебе пора начинать собирать время у Тристана. Ты единственная не сдала ни секунды экзаменационной нормы.

Мои линии в теле покалывают, наполняясь временем, собранным другим собирателем. Я глубоко вдыхаю:

– Приступаю.

Автобус сегодня особенно переполнен. Я внимательно осматриваю пассажиров, большинство из которых выглядят усталыми и измотанными. Но никто из них не кажется мне агрессивным или подозрительным, готовым вот-вот наброситься на меня, чтобы отнять у меня все время. Но можно ли вообще узнать повстанца в толпе? Я нащупываю нож, как и всегда пристегнутый на бедре. Завтра, пожалуй, возьму второй – просто на всякий случай.

Зачем я вообще здесь? Неужели этот экзамен еще имеет смысл? Отец бы сказал, что в смутное время особенно важно сохранять порядок, которому мы следовали на протяжении декад. Возможно, он прав. И все же… Две девочки напротив меня натягивают между пальцами нитку и передают друг другу, создавая все новые и новые узоры. Они так погружены в свою невинную игру, что я не могу не улыбнуться. Мне даже хочется попросить их научить меня. Но автобус останавливается, девочки вскакивают и бегут за матерью, которая дремала на сиденье рядом со мной. Уиллоу бы понравилась эта игра. И это вовсе не пустая трата времени. Девочки исчезают в толпе, а я направляюсь к вилле.

К моему удивлению, Тристан в университете, и меня встречает Малия с сияющей улыбкой.

– Финоле лучше! – сообщает она. – Твоя подруга обработала раны куда лучше врача. Как думаешь, она сможет прийти еще? Фи в сознании, даже немного поела. Мальчишки в восторге – читают ей вслух по очереди.

– Здорово. – Но я знаю, что это лишь последние признаки жизни. Финола не хочет умирать, поэтому борется за каждую секунду. Самая храбрая женщина из всех, кого я когда-либо встречала. Хотя Малия тоже отважная. Здесь, в этом доме, все такие. Иногда мне кажется, что я лишняя. Впрочем, все так и есть.

– Уиллоу обязательно придет.

– А что у тебя в пакете? – спрашивает Малия, кивая на мою руку. Я и забыла про него. Я точно не в себе.

– На рынке продавали свежий хлеб и мед. Я подумала, вам пригодится.

Малия сияет:

– Еще бы!

Она не спрашивает, откуда у меня деньги и почему я что-то им приношу. Может быть, ей все равно, может быть, она думает, что я замешана в чем-то незаконном. Или же просто решила, что я просто богатая и добрая. Вот бы что-то из этого было правдой! Что бы они сказали, узнав, что я забираю время у их друга, только чтобы стать лучшей выпускницей Академии, о которой они даже не слышали?

– А Сэйнт на работе? – спрашиваю я, чтобы сменить тему.

– Не нравится мне, что он снова в шахтах. Он ведь хотел найти что-то менее опасное. – Она ставит сверток на стол.

Я засовываю руки в карманы куртки. Мне нужно возвращаться в башню и готовиться к письменным экзаменам. Или встретиться с Аттикусом, чтобы затащить его в темный уголок. Может, это замотивирует его спасти меня? Или теперь, когда есть тоннель, это уже не требуется?

– Поможешь мне в саду? – просит Малия. – Хочу собрать фасоль и лук.

– Конечно. – Я никогда этого не делала, но, думаю, это не должно быть сложным. Может быть, хоть в голове прояснится.

Трое младших ребят играют в саду под присмотром мужчины и женщины, которые тем временем строят сарай. Они явно новенькие, потому что я их раньше не видела. Они вежливо приветствуют меня и продолжают работу.

Малия подводит меня к грядке и протягивает маленькую лопатку.

– После десяти дней дождей земля размякла, но сейчас снова твердая, как бетон. – Она быстро смотрит на небо. Солнце прячется за плотной дымкой, но это не мешает ему впитывать влагу. – Если у растения стебель высох, выкапывай. Лук мы сохраняем на зиму. Тристан варит просто потрясающий луковый суп. Затем мы расстилаем одеяла в кухне прямо у печки и делаем вид, будто это пикник. Приходи как-нибудь. Сможешь принести хлеб или белое вино? – Она подмигивает, и я сразу понимаю, на что она на самом деле надеется.

– Принесу и то и другое, – обещаю я, а сама представляю, как они собираются все вместе вокруг источника тепла, пока снаружи бушует метель. Наверное, они и спят на кухне. Малия говорила, что это единственное отапливаемое помещение. А хватит ли у них дров на зиму? Вот только это не мое дело. Если мы сбежим, Минас захватит этот мир. Кто-нибудь из них вообще доживет до следующей зимы?

– Ну, вперед. – Малия улыбается. – Вкусный луковый суп нужно заслужить.

Суп из одних только луковиц. Не могу представить ничего более отвратительного. Но если до этого дойдет, то обязательно съем.

Спустя час я уже покрыта грязью по локти, вся потная и с мозолями на руках, но зато выкопала две дюжины луковиц.

– Выглядишь так, будто впервые в жизни испачкала руки, городская девочка. – Сэйнт протягивает мне стакан воды. – А где твоя невыносимая подружка?

Я делаю глоток и вытираю рот тыльной стороной ладони. Плохая идея. Теперь во рту у меня земля.

Сэйнт хохочет:

– Я угадал, да?

– Передать Джуне, что ты скучаешь по ней? – подкалываю я вместо ответа.

– Очень даже передай. – Он смущенно улыбается.

Вот дерьмо. Он и правда в нее влюбился.

– Она не похожа на девушек, с которыми я обычно знакомлюсь. – Он садится рядом, хватает лопатку и в два счета вытаскивает еще пять луковиц. – Она сегодня придет?

– Не знаю. Ночь у нее выдалась тяжелая.

– Только не говори, что она и правда лишилась девственности… – Он выглядит таким потрясенным, что я не могу удержаться от смеха.

– Что-то вроде того. – Это не совсем ложь. – У нее был экзамен, – добавляю я, чтобы его успокоить.

Он толкает меня плечом, и я падаю задницей прямо в грядку.

– Уф. Напугала. А что за экзамен?

– Сам у нее и спросишь, – уклончиво отвечаю я. – Будет нормальная тема для разговора, а не постоянные перепалки.

– Это не перепалки.

– А что вы тогда делаете?

Сэйнт встает.

– Подтруниваем друг над другом. Как-то я читал книгу про птиц. У них это называется брачный танец. Вполне естественное поведение. – Он подмигивает мне, и я смеюсь так громко, что не могу даже встать. Ухмыляясь, он подает мне руки и поднимает с земли. – Давишь Малии всю фасоль. Она может и разозлиться. Пойду за корзиной.

Когда он возвращается, я все еще хихикаю, но смех резко переходит в икоту, потому что следом идут Роуэн, Уиллоу и Джуна. Сэйнт отчаянно качает головой, и я поджимаю губы. Его секрет со мной в безопасности.

– Привет. Что вы здесь делаете? Выспались? – спрашиваю я у Уиллоу, и ее щеки вспыхивают. Интересно, лежал ли Роуэн еще в постели, когда она проснулась? Если он хоть пальцем коснулся ее после ночи с Клио, мне, к сожалению, придется его убить.

– Уиллоу хотела навестить Финолу, а потом мы идем по магазинам, – объясняет Джуна. – Ты с нами.

– А что вы тут строите? – Роуэн обращается к Сэйнту, который, к счастью, отвлекся. Они вместе направляются к полуразобранному сараю. По мне, конструкция выглядит весьма ненадежной.

– Шопинг? Ты серьезно? – Я поворачиваюсь к Джуне. – Это какое-то кодовое слово?

– Нет. Мы просто вспомнили, что у нас нет платьев на Бал изгнания. – Уиллоу смотрит вслед Роуэну, а потом проводит рукой по лицу. – Кто-нибудь объяснит мне, почему я проснулась голой, завернутой в одеяло, как мумия, а ко мне прижимался Роуэн?

– Он был одет? – Джуна упирает руки в бока. В ее глазах сверкает жажда убийства.

– Да. К сожалению. – Уиллоу морщится. – В голове как будто табун пегасов носится. Что я пропустила?

Мы с Джуной обмениваемся быстрыми взглядами.

– Ты напилась, потом тебя стошнило, и Роуэн не хотел оставлять тебя одну, – осторожно отвечает Джуна.

– О Хронос! Меня вырвало? Прямо при нем? – кричит Уиллоу.

Мы киваем.

– Пожалуйста, скажите, что это вы меня раздели.

Синхронное покачивание головами.

– У нас не было ни шанса. Он сам настоял. Подхватил тебя на руки и унес в комнату. Мы ничего не успели, – объясняю я, но теперь, когда думаю об этом, понимаю: мы должны были вмешаться. Кто знал, что он решит ее раздеть?

– Видимо, он тебя и помыл. И себя тоже. Тебя на него стошнило, – безжалостно добавляет Джуна.

Уиллоу запрокидывает голову:

– Я хочу умереть. Он впервые увидел меня обнаженной, а я была покрыта рвотой.

Если так подумать, все и правда выглядит ужасно, но мы трое разражаемся неудержимым смехом.

– Перестаньте, хватит. – Смех Уиллоу переходит в стенания, а я же держусь за живот. – Голова раскалывается.

– Прими немного порошка времени, – советует Джуна. – Ну так что, идем? На рынке наверняка найдется что-нибудь классное. Там полно лавок с секонд-хендом, а Тристана дома все равно нет. Ну же, не заставляйте меня упрашивать.

Бал изгнания. Я совершенно забыла про него. Учитывая, что всех нас ждет в скором будущем, это не такое уж важное событие. Но не для Джуны и Уиллоу. В конце концов, это наш выпускной. Мы с первого курса представляли, с кем будем танцевать. Однако я всегда думала, что Аттикус не придет, поэтому не особенно мечтала об этом. Но для моих подруг этот бал важен, и я не могу их разочаровать.

– Я отнесу лук в дом и умоюсь. Можешь пока навестить Финолу, – говорю я Уиллоу. – Потом пойдем. – Чтобы купить платья, которые, скорее всего, мы никогда не наденем. Не в этом мире.