Я застегиваю молнию на куртке, пристегиваю кобуру и вывожу Калипсо на стартовую площадку. Затем вскакиваю на нее, и мы взмываем в затянутое облаками небо. Воздух настолько холодный, что обжигает легкие. Я даже злюсь на себя за то, что забыла взять перчатки, но возвращаться в башню пока не собираюсь. Навстречу мне попадаются всадники, возвращающиеся с вылетов или поисков Мио и Эсме. Надежда найти их тает с каждым днем. Рекрутам запрещено участвовать в поиске. Зарина нигде не видно. Я наклоняюсь к шее Калипсо и ослабляю поводья, позволяя ей самой решать, куда лететь. Мне бы хотелось направиться в Нариссос за лекарством для Финолы. Но есть ли смысл лечить ее? Разве смерть не будет более милосердной, чем то, что ждет всех нас впереди? Мне не следует даже думать об этом. Наша философия гласит, что ничто не происходит случайно. Судьбу определяют только наши собственные решения, и мы несем за них полную ответственность. Следствия всех этих решений приводят к неизбежному финалу. Я никогда раньше не ставила под сомнение этот принцип. Теперь делаю уже второй раз за последние недели, потому что слишком многое выходит за пределы нашего и человеческого контроля. Финола никак не могла знать, что «Никс» подвергнется нападению. Да, она спасла девушку и пожертвовала собой, но лишь потому, что у нее доброе сердце. Значит ли это, что она сама виновата в своей смерти? Только человек, лишенный всякой эмпатии, способен такое заявить. А каким будет конец Этернити? Будет ли он похож на то, как отец описывал гибель Верити? Теперь нам некуда бежать, но мы будем сражаться за этот мир – до последней женщины и последнего мужчины.

Я настолько погружена в свои мысли, что Зарина замечаю, только когда его медно-рыжий пегас с громким ржанием проносится по небу. Зарин ревет и сжимает пятками бока животного. Лишь через секунду я вижу, от кого он убегает. За ним следует некто, делая такие размеренные взмахи огромных черных крыльев, словно у него есть все время мира. Кровь застывает у меня в жилах, когда Зарин совершает резкий разворот, открывая мне обзор на крылатого мужчину. Это Минас. Я верчу головой вправо и влево, высматривая его братьев, но мы в небе совершенно одни. Я с трудом сглатываю подступившую горечь. У него есть крылья! Почему ни Аттикус, ни отец мне не сказали? Это ведь не какая-то мелочь. Я бы ни за что не полетела в небо, если бы знала об этой маленькой детали. Я секунду мешкаю, а потом все же сдавливаю бока Калипсо, прекрасно понимая, насколько безрассудно то, что собираюсь сделать. Но бросить его и улететь – не вариант для меня.

Когда мы приближаемся к Зарину, Калипсо громко ржет. Боевой клич пегасов. Я знаю, что это именно он, хотя раньше не слышала его. Она идет на войну, знает нашего врага, потому что под ее кожей загорается свет звезд. Я никогда не чувствовала такой гордости за то, что летаю на ней. Я выхватываю плеть как раз в тот момент, когда Зарин поворачивает ко мне искаженное страхом лицо. Айон немного отстал, но я не сомневаюсь: он не собирается сдаваться. Он играет с нами. Но сейчас я вооружена и знаю, с кем столкнулась и чего ожидать. Я подлетаю к Зарину так, чтобы крылья наших пегасов не мешали друг другу. Калипсо вновь издает боевое ржание, и Геракл тоже зажигает свет. Его шкура начинает переливаться мягким золотом.

– Хватай плеть, – приказываю я Зарину, который, как парализованный, смотрит на Минаса. Тот и впрямь выглядит весьма внушительно.

Когда я перевожу взгляд на Айона, на его точеном лице появляется выжидающая улыбка. Сегодня его серебристо-серые волосы распущены и спадают на широкие плечи.

– Плеть, – повторяю я, и Зарин наконец выходит из оцепенения. Вот сейчас и проверим, насколько хороша хваленая подготовка Аттикуса. Вряд ли он рассчитывал, что мы будем биться против его союзников, но я собираюсь использовать все, что знаю.

Глаза Минаса сверкают, словно жидкое серебро, и точно такой же блеск покрывает его темно-черные крылья. Их размах значительно превосходит крылья любого пегаса. Между нами – не меньше четырех взмахов, но я все равно замечаю, как его ноздри раздуваются, когда он втягивает аромат моего времени.

– Вот ты где, – мягко говорит он и снова вдыхает. – Рад тебя видеть. – Он почти учтиво склоняет голову.

Я ничего не отвечаю, потому что мне нужно сосредоточиться, а потом замахиваюсь плетью. Шанс спастись мизерный, но без боя я не сдамся.

– Держись рядом, – тихо приказываю я Зарину. – Мы справимся.

Он молчит в ответ, а улыбка Минаса становится лишь шире, почти жалостливой. Будто из воздуха, у него в руке возникает плеть. Ее серебряный хлыст куда длиннее моего.

– Дерьмо, – слышу я бормотание Зарина, и сильный порыв ветра швыряет меня в сторону.

Я вцепляюсь в поводья Калипсо, с трудом удерживаясь в седле, и чертыхаюсь, когда понимаю, что Зарин развернулся и сбежал. Я растерянно смотрю ему вслед, на секунду выпуская Минаса из вида, а уже в следующую он оказывается рядом со мной. Калипсо сразу отпрянула.

– Вот что бывает, когда полагаешься на кого-то, кроме себя, дочь Приамоса, – шепчет он.

Он знает, кто я такая. Это плохо. Очень плохо. Его мягкий, почти наставнический тон совершенно не соответствует его боевой стойке. И прежде, чем я успеваю ответить, он взмахивает плетью.

Мой крик поглощает светло-серый дым, окутывающий нас обоих. Но сквозь него я все равно вижу, как серебряный хлыст обвивается вокруг талии Зарина и срывает его с жеребца. Серебро светится, как расплавленный металл, а в следующее мгновение Зарин превращается в пыль. Просто исчезает, словно его никогда не было. Минас взмахивает крыльями, и пепел и даже дым скрываются в глубинах галактики. Геракл издает такой горестный вопль, что у меня сжимается сердце. Минас вновь поднимает руку.

– Нет! – кричу я. – Оставь его в живых!

Он склоняет голову набок. Его лицо уже не такое бледное. Время Зарина течет по его венам.

– Ты просишь меня пощадить животное?

Бока Калипсо дрожат. Она тоже хочет сбежать, но это бессмысленно. Я бы даже не улетела так далеко, как Зарин.

– Зачем тебе его убивать?

– Может быть, ради забавы.

– Это неправильно, – возражаю я. Мой голос срывается. Я снова тяну время разговорами, но сомневаюсь, что Аттикус опять спасет меня.

Минас усмехается:

– Я пощажу его, если ты скажешь мне свое имя. Может быть, Кассандра? Она была самой красивой дочерью Приама[5], ты знала?

Нет, и я не думаю, что это имеет хоть малейшее значение. Я поджимаю губы. В детстве мама рассказывала мне историю той самой дочери легендарного царя, в честь которого назвали моего отца. Кассандра предсказала гибель целого города.

– Эйвери, – выдавливаю я. – Меня зовут Эйвери.

Он в неверии хмурится:

– В этом мире эльфов давно не осталось. Все они исчезли. Как ты можешь быть их королевой?

– Ты о чем вообще?

– Имя твое, – нетерпеливо заявляет он. – Оно означает «королева эльфов».

– Приятно узнать это перед тем, как превращусь в пыль, – язвительно отвечаю я. – Давай уже покончим с этим. Я не буду убегать. – Я собираю всю свою силу воли в кулак и уверенно смотрю ему прямо в глаза. Линии времени у меня полупусты, но сейчас они пылают, словно огонь. Они что, реагируют на его присутствие? Я с трудом подавляю дрожь. Какие еще у него есть силы?

Он улыбается, но так сдержанно, будто делает это нечасто.

– Я не чудовище, Эйвери Асланидис.

– Спорный вопрос.

– Ты забираешь у людей время понемногу, я беру все сразу. Так какая разница? Мы оба воры. Мы оба приносим смерть. Ты – медленно, а я – быстро. Я ведь уже говорил: время не щадит никого.

Это выражение означает совсем другое. Он не прав. Я никого не убиваю.

– Хочешь пофилософствовать со мной перед тем, как убить?

Вдалеке раздается многоголосое ржание. Жеребец Зарина, должно быть, вернулся в гнездо и поднял тревогу.

– Ты не умрешь. Не сегодня. – Его улыбка становится шире. – Зачем мне убивать тебя, если живая ты куда интереснее? Вечность ужасно утомляет. Скоро снова увидимся, Эйвери. – Мое имя слетает с его губ, словно шелк, а затем он складывает крылья, взмывает ввысь и исчезает.

Мои ладони вспотели, сердце грохочет в груди, бедра дрожат – настолько сильно я прижимала их к бокам Калипсо, но я по крайней мере жива. Не уверена, радоваться ли этому. Минас теперь знает мое имя, знает, кто я такая. Я оказалась в ловушке, как мышь, а кот сидит у единственного выхода и ждет. Я разворачиваю Калипсо и направляюсь навстречу когорте, несущейся в мою сторону.

Нокс летит во главе.

– Что случилось? – кричит он.

– Зарин мертв, – сообщаю я ему. Губы пересохли, горло тоже. – Он переоценил себя. Я пыталась его спасти, но… – Как объяснить смерть, если вокруг царит полный штиль?

Нокс пристально изучает меня. Он сражался бок о бок с моим отцом. Он должен знать, кто такой Минас. Но вот люди за его спиной – вряд ли. Отец просил не сеять панику, а значит, при них я не имею права раскрыть правду о случившемся. Но я нутром чувствую их недоверие. Даже когда Нокс кивает и сопровождает меня обратно, когорта держится на расстоянии. Я отвожу Калипсо в гнездо и снимаю с нее седло, игнорируя шепотки вокруг меня. Один из рекрутов мертв, а всем известно, что мы с ним недолюбливали друг друга. Руки у меня все еще дрожат. Я на мгновение прижимаюсь лбом к Калипсо.

– Спасибо, – шепчу я. Она сегодня была невероятно смелой.

– Эйвери! – зовет меня Нокс, и я медленно оборачиваюсь. Он стоит, скрестив руки на груди, и пристально разглядывает меня. – Что там произошло на самом деле?

– Я уже все рассказала.

– Мне можешь не врать. Твой отец рассказал мне о твоей встрече с Минасом. Это был он? – спрашивает Нокс. – Он почувствовал твое время, верно? И пошел по следу, словно гончая. Этот мужчина всегда ненавидел твоего отца.

Затылок начинает покалывать, а потом нас прерывает стук копыт.

– Нокс, – звучит голос Аттикуса.

Я оборачиваюсь и смотрю на него сверху вниз. Он восседает на Икаре, который подталкивает меня в плечо, чтобы поприветствовать. Волосы Аттикуса взъерошены ветром, а щеки покраснели.

– Эйвери, – обращается он ко мне. – Ты была снаружи?

– Да. Тренировалась.

Он играет желваками:

– Одна?

– Нет. С Калипсо.

Он спешивается и сжимает поводья Икара с такой силой, что белеют костяшки пальцев.

– Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.

– Я тебя там что-то не видела, – продолжаю его провоцировать. – Ты-то где был?

Мы оба знаем, что Нокс не упускает ни одной детали и внимательно слушает наш разговор.

– Сегодня ночью ожидается шторм. Первая группа рекрутов сдает экзамен, – говорит Аттикус конюху.

– Зарин мертв, – безэмоциональным тоном сообщает Нокс. – Несчастный случай.

Аттикус застывает:

– Что случилось?

– Он упал с пегаса, – отвечаю я. – Пытался совершить маневр, который был ему не по силам.

– Ты видела? – Аттикус подзывает проходящего мимо младшего рекрута и велит ему расседлать Икара. – Я сам его вычешу.

Услышав его ледяной тон, парень с первого курса испуганно соглашается. К моему удивлению, Аттикус очень осторожно берет меня под руку и кивает Ноксу:

– Мне нужно знать все. До последней детали.

– Разумеется, – говорит Нокс. – Я присмотрю за Калипсо. – Он гладит ее ладонью по шерсти. Я целую ее в нос, а потом позволяю Аттикусу увести меня.