Пока мы едем сквозь ночь, Джуна достает из сумки бутылку красного вина и передает ее по кругу. С каждым глотком я ощущаю, как мой гнев на Аттикуса только растет. Зачем он это сказал? Почему именно сегодня? Лучше бы последовал совету Серены и оставил меня в покое.

Едва мы добираемся до квартала развлечений, как шум накрывает нас с головой. В окна машины залетают хохот, визг и крики. Все это смешивается с громкой музыкой, звучавшей отовсюду. Такси останавливается у обочины, и мы вываливаемся на улицу прямо в гущу людей, точно таких же, как мы, – ищущих веселья и развлечений. И этой ночью я точно буду веселиться. Так, что забуду напрочь об этом придурке и обо всех чувствах, с которыми я, по всей видимости, так замечательно справляюсь.

Я беру Никоса под руку. Он одет в рубашку с галстуком и, как всегда, выглядит здесь инородно. Однако он никогда не отпускает нас одних, что уже не раз спасало наши задницы. Он единственный из нас, кто хотя бы частично сохраняет трезвость. Пока мы пробираемся сквозь толпу, я ослабляю его галстук и расстегиваю пару пуговиц на вороте.

– Что ты делаешь? – спрашивает он.

– Расслабляю твой галстук. Тебе срочно нужно выдохнуть. – Я взъерошиваю ему волосы. – Так-то лучше. Ты всегда выглядишь как милый мальчик по соседству, но это не значит, что в тебе нет дикой стороны.

– И какая же она? – сухо интересуется он.

– Сегодня и узнаем.

– Надо было мне остаться в башне.

– А вот и нет. – Я тащу его за нашими друзьями.

Роуэн обнимает Джуну и Уиллоу за плечи, и они идут немного впереди нас.

– Как насчет того, чтобы сегодня наконец-то выйти потанцевать, а не торчать в углу? – предлагаю я.

– Если настаиваешь… – Он улыбается, пусть и неохотно, но обнимает меня за плечи, когда кто-то толкает нас.

Мы стоим в очереди перед клубом «Никс», которая растянулась почти на целый квартал.

– Может, пойдем куда-нибудь еще? – спрашивает Никос. Клуб расположен в старом храме и занимает несколько залов на двух этажах. Верхний представляет собой широкую галерею, поддерживаемую дорическими колоннами. Интерьер немного обшарпанный, но напитки здесь недорогие, а музыка классная. – В какой-нибудь бар поменьше?

– Ни за что, – качает головой Джуна. – Вон уже вышибалы идут. Подтяните платья, девочки.

Мое платье и так достаточно короткое, и мне совсем не хочется, чтобы кто-то увидел спрятанный нож на бедрах, поэтому я игнорирую ее совет. Нас все равно каждый раз пускают без очереди: вышибалы знают, что мы не жадничаем с чаевыми. Один из них подзывает нас, и мы направляемся к нему, игнорируя недовольное бурчание остальных ожидающих. Перед нами распахивают тяжелую штору за дверью, и моим глазам требуется немного времени, чтобы привыкнуть к темноте. Лишь редкие цветные огни вспыхивают над толпой на танцполе. Я вижу там Зарина, Леду, Эсме и Мио, которые, видимо, тоже сбежали из башни. Мио машет мне, а остальные делают вид, будто не замечают нас. Ну и ладно.

– Идем в бар! – Джуна яростно размахивает руками, указывая направление, и Роуэн прокладывает нам путь, расталкивая толпу, пока мы добираемся до барной стойки. Джуна занимает единственный свободный стул и склоняется над гладкой зеркальной поверхностью. – Пять шотов текилы! – кричит она Стивену, бармену. – А еще четыре пива и одну воду.

Стивен молча поднимает руку, и через пару минут заказанные напитки уже стоят перед нами. В прозрачной жидкости плавает сусальное серебро.

– Один шот ты можешь себе позволить. – Я протягиваю Никосу рюмку, посыпаю солью тыльные стороны наших ладоней, слизываю свою, высасываю лимон и залпом выпиваю напиток. На вкус отвратительно, но я уже предвкушаю обещанное чувство опьянения. Сегодня оно мне просто необходимо.

Никос с отвращением морщится и запивает неприятный привкус водой. Джуна лишь ухмыляется и заказывает еще пять шотов. Я хихикнула, когда Роуэн просыпает свою соль, а потом хватает меня за руки и слизывают мою.

– Прекрати, – бормочу я. У меня перед глазами уже все плывет, и я отталкиваю друга. Надо было поесть, а не спать весь вечер. Видимо, я старею, раз уж так быстро пьянею. Я делаю глоток пива и тащу Никоса на танцпол. Он редко танцует, хотя двигается просто потрясно. Понятия не имею, где он этому научился. Он крутит меня в затейливых поворотах, которые совсем не соответствуют грохочущей музыке, но почему-то смотрятся идеально. Я закрываю глаза. Хотя он и не является штормовиком, рядом с ним я всегда чувствую себя в безопасности.

Когда я выдыхаюсь, Никос проводит меня к барной стойке и идет танцевать с Уиллоу и Джуной. Я же выпиваю еще один шот текилы и тяну Роуэна обратно в толпу. Он не так грациозен, как Никос, но танцует вполне достойно. Мы снова и снова возвращаемся к бару за новыми напитками. Я теряю ощущение времени – именно то, что нам почти никогда не удается сделать, – и это просто потрясающе. Все кажется таким несущественным. Меня не беспокоят ни боль в ногах, ни потекшая тушь и смазанная помада, ни то, что я вся потная. Я давно не получала такого удовольствия.

Когда какой-то темноволосый парень подмигивает мне, я позволяю ему увести себя на танцпол.

– Привет, красавица, – шепчет он мне на ухо. Его лицо расплывается перед моими глазами, и я хихикаю. Музыка становится медленнее, и он притягивает меня ближе к себе. Не собственническим жестом, так, чтобы я могла отстраниться в любой момент. Но я не делаю этого. Лишь обвиваю руками его талию и прислоняюсь к его груди. – Ты меня не помнишь, да? – смеется он.

– Я стольких людей каждый день вижу, – бормочу я. – Откуда я могу тебя знать?

– Я из Неа. Ты недавно забрела на нашу виллу.

Точно. Как я могла его не узнать? Сколько же я выпила?

– Ты играл на гитаре. А твой хамоватый приятель тоже здесь? – Не то чтобы это имело значение. Танцевать и проводить время с друзьями – не пустая трата времени. Тем более сейчас я все равно не смогу ничего собрать.

– Мы стоим у другого конца бара, приходите к нам. Финола и Малия тоже здесь. Мы хотели их немного отвлечь. Малии нелегко без Яэля.

Понимаю. Со дня его смерти прошло совсем немного времени.

– Не думаю, что Тристан будет рад меня видеть.

– Он просто осторожен. А вообще, он самый добрый парень из всех, кого я знаю.

– Он и тебя где-то подобрал и спас?

Парень хрипло смеется:

– Нет. Вилла принадлежала моим родителям. Тристан как-то появился и сказал мне, что для одного человека в ней слишком много места. – Он берет меня за руку, и я кружусь в танце.

– А что с твоей семьей?

– Они мертвы. Помнишь вспышку туберкулеза пару лет назад?

Я киваю, и он снова прижимает меня к себе.

– Тогда умерли мои родители и братья с сестрами. Тристан жил где-то поблизости. Он приехал из Кимы. С тех пор он стал приходить ко мне снова и снова, а я просто радовался, что больше не одинок. Со временем он начал приводить других ребят, у которых не было пристанища. Кто-то не задерживался надолго, а некоторые остались. Как Финола с братьями. Как Малия и Яэль.

– Ты у нас, значит, святой, – бормочу я. – И тебя как зовут?

– Сэйнт[3]. – Он усмехается, и я громко хохочу, хотя разговор совсем не веселый. – Родители возлагали на меня большие надежды. И были очень религиозны.

– Наверное, сейчас они бы тобой гордились.

Он снова кружит меня, и музыка вновь переходит на гремящий бас. Я даже не заметила, когда это произошло.

– Сильно сомневаюсь. Да и неважно все это, верно? Мы не для того живем, чтобы соответствовать чужим ожиданиям. Тем более ожиданиям умерших. – Он хватает меня за руку и ведет сквозь потную танцующую толпу. Такое ощущение, что мы пробираемся сквозь кипящий котел. Мы добираемся до стойки, где стоят Тристан и Финола. Он обнимает ее, и она слегка покачивается в такт музыке.

– А где Малия? – спрашивает Сэйнт.

– Танцует, – отвечает Тристан. – Опять ты, – обращается он ко мне. – Как так вышло, что раньше я тебя вообще не встречал, а теперь ты постоянно вертишься у меня на пути?

– Не льсти себе. «Никс» – мой любимый клуб.

– Можно было догадаться. Эти с тобой? – Он кивает за мою спину.

Я оборачиваюсь и вижу, как Никос, Роуэн, Уиллоу и Джуна пробираются к нам сквозь толпу. В мигающем свете Роуэн выглядит немного угрожающе.

– Ага. Мои лучшие друзья.

– Все нормально? – спрашивает Роуэн сразу, как только они подходят.

– Да. Это Тристан, Финола и Сэйнт, – представляю я новых знакомых. – Тристан меня терпеть не может, Сэйнт – святой, а Финола – девушка Тристана, видимо, из благодарности за то, что он ее спас.

– Неплохая причина, – сухо говорит Джуна. – Я бы тоже не отказалась, чтобы он меня спас. – Она бросает на меня взгляд с театрально округлившимися глазами, и я едва заметно киваю.

Финола, похоже, ничуть не обиделась на столь откровенный флирт.

– Привет. – Она пожимает всем руки. – Очень приятно с вами познакомиться.

Я, не сдержавшись, ухмыляюсь, когда Тристан плотно поджимает губы, но все же приветствует моих друзей.

– Я угощаю, – заявляет Джуна. – Могу же я вас угостить?

Мило с ее стороны, учитывая, что перед ними не стояло ни одного бокала. Я бы не удивилась, если бы у них просто не было денег.

– С удовольствием. – Сэйнт улыбается Джуне: – Давай, городская штучка.

– Мне только воду, – говорит Финола. – Спасибо большое.

Джуна снова заказывает шоты текилы и воду, и мы чокаемся. Такого с нами еще никогда не случалось. Обычно мы держимся своей компанией, но сейчас стоим все вместе у стойки, Сэйнт вовлекает Джуну и Уиллоу в разговор, а Никос с интересом рассматривает часы на запястье Тристана – такое никогда не ускользало от его внимания. В этот момент я задаюсь вопросом, почему все это время мы избегали людей. Почему наши декреты так строги в этом плане?

– Часто сюда ходите? – спрашиваю я Финолу.

– Нет. Я не люблю оставлять братьев одних. Им всего по восемь.

– Близнецы?

Она кивает с теплой улыбкой.

– У них осталась только я. Но остальные тоже за ними присматривают. Мы просто хотели немного отвлечь Малию. – Она глядит на танцпол, где Малия танцует, высоко подняв руки. Ее движения плавные и гибкие, и она не выглядит такой изможденной, как во время нашей первой встречи. Она кружится и вертится, не сбиваясь с ритма ни на мгновение. Другие танцующие держатся от нее на расстоянии, и она кажется островком посреди бурного моря.

– До болезни Яэля они постоянно танцевали, – делится со мной Финола. – Ты бы видела их! Это была их стихия. Страшно видеть, что теперь она одна. Не уверена, что приход сюда был хорошей идеей.

– Главное, что вы стараетесь быть рядом, – говорю я. – Это уже многое значит.

Она пожимает плечами:

– Иногда этого недостаточно.

– Никос, смотри, это Малия. Потанцуешь с ней? Он лучший танцор из всех нас, – объясняю я, обращаясь к Финоле.

– Я вас познакомлю, – предлагает она, и Никос кивает. Он просто слишком добрый.

– Все на танцпол! – кричит Джуна и бежит за ними. Роуэн и Уиллоу устремляются следом, а за ними и Сэйнт.

– Не уверен, что план сработает, – скептически замечает Тристан. Мы остались у барной стойки вдвоем.

Музыка меняется на более ритмичную. Я поворачиваюсь к нему.

– Она ведь не замуж за него собирается, а просто развлекается. К тому же я постоянно наступаю ему на ноги, – вру я.

Тристан бросает взгляд на мои туфли.

– И что ты собралась сегодня делать с этим оружием?

На мгновение я пугаюсь, что он заметил нож у меня на бедре, но потом понимаю, что речь идет о туфлях. Встретившись со мной взглядом, Тристан лишь усмехается.

– Только танцевать, – отвечаю я, подмигнув.

Он смеется и наклоняется ближе ко мне:

– Ты поэтому не привела своего парня?

Я закатываю глаза в преувеличенном раздражении:

– Он мне не парень. Я ведь уже говорила.

– Ну да. Именно такое впечатление он и производит.

Мы молча наблюдаем за Никосом и Малией. Они двигаются так слаженно, что окружающие расступаются, освобождая им пространство, и аплодируют, когда он начинает кружить ее в особенно сложной танцевальной связке.

Сэйнт тем временем танцует с Джуной, а Роуэн обнимает Уиллоу.

– Пойду к ним, – говорит Тристан, когда музыка замедляется.

– Конечно. – Я остаюсь одна и стараюсь не жалеть себя. В конце концов, я могла бы позвать Аттикуса с собой.

– Еще выпить хочешь? – спрашивает бармен, и я киваю, хотя уже и так перебрала с алкоголем. Стоит только закрыть глаза, как все начинает кружиться. Ладно, еще один, и перейду на воду. Стивен пододвигает ко мне стакан. – За счет заведения.

Я не успеваю поблагодарить его, потому что он уже переключается на новых клиентов. Это не текила. Я нюхаю напиток. Сладкий фруктовый запах ударяет в нос, а на вкус напоминает корицу, когда я залпом осушаю его.

В этот же миг яркий свет, падающий на толпу откуда-то сверху, ослепляет меня. Мне кажется, что я слышу крик, но он тонет в усиливающейся музыке. Я отставляю стакан. Пора взять воды, но бармен находится на другом конце стойки и не замечает меня.

– Эй! – зову я, приподнявшись на цыпочки. Еще одна вспышка прорезает темноту, я жмурюсь. Может быть, сломалась световая установка? Следующий ослепительный луч вспыхивает где-то у входа, освещая толпу. Раздается хлопок – такой громкий, что закладывает уши, а за ним следует еще два подобных. Перед моими глазами все мерцает. Кто-то толкает меня сзади. Наполовину полные бокалы на стойке опрокидываются, и липкая жидкость заливает мое платье. Ну прекрасно… Музыка продолжает греметь, но толпа с криками уже паникует. Я цепляюсь за стойку, чтобы поток людей не унес меня за собой. Немного приподнявшись на руках, я пытаюсь отыскать друзей, но в этом мигающем аду ничего не видно. Люди двигаются слишком быстро. Когда снова раздается звук, похожий на выстрел, начинается настоящий хаос. Никто больше не думает об осторожности. Несколько более крупных и сильных мужчин проталкиваются вперед, сбивая всех на своем пути. Те, кто падает, больше не поднимаются, затоптанные множеством ног.

– Эйвери! – слышу, как Роуэн выкрикивает мое имя, но не понимаю, откуда доносится голос. Не знаю, что делать дальше. Бросаться в эту бешеную толпу кажется мне глупым решением. Но оставаться тут не менее опасно. Я снова пытаюсь разглядеть Роуэна в толпе, но не вижу ни его, ни остальных друзей. Из дальнего зала доносится грохот. Все здание содрогается, а паника только усиливается. С потолка сыплется штукатурка. Я прячусь за стойкой, потому что единственный выход по-прежнему заблокирован, а я не рискну искать другой в одном из других танцевальных залов. Все вокруг кружится, и вопли людей отдаются у меня в голове. Я слишком ошеломлена, чтобы принять разумное решение. И вот теперь я отчетливо слышу выстрелы. Черт. Черт. Черт. Надо выбираться отсюда. Я перебираюсь к углу стойки и пригибаюсь. Люди толпятся у узкого входа, отчаянно пытаясь выбраться на улицу все одновременно. Из других залов бегут сюда новые группы. Никто не помогает раненым, лежащим на полу. Я пытаюсь разглядеть, нет ли среди них Роуэна, Уиллоу, Никоса или Джуны, но света слишком мало.

С верхнего этажа с визгом несется толпа. У подножия лестницы кто-то спотыкается, и остальные валятся на него сверху. Я замечаю мужчину, неторопливо идущего за ними. На плече у него винтовка. Он стреляет, но не в толпу, а в потолок. Душераздирающие крики переходят во всхлипы. Он опускает оружие и стреляет прямо в грудь мужчине, который в одиночку бросается на него, рискуя собственной жизнью. Потом стрелок поднимает голову и подает сигнал кому-то на втором этаже. Никто больше не смеет вставать у него на пути. Он подходит к своей жертве, которая пытается отползти, несмотря на травму, хватает его за руку и, осмотрев ее, равнодушно отбрасывает. Затем переходит к следующему. Все повторятся снова и снова. Он явно что-то ищет.

Я прячусь в тень за стойкой и задерживаю дыхание. Что мне теперь делать? Как эта ночь обернулась такой катастрофой? Где Тристан, Сэйнт и девушки? Надеюсь, им удалось выбраться.

Резкий запах мочи ударяет мне в нос. Я поворачиваю голову. Позади меня на корточках сидит молодой парень, дрожа всем телом. Его зрачки расширены, словно он что-то выпил. Я хочу сказать ему, чтобы он оставался в укрытии, но он хватает меня за руку и выталкивает из-за стойки на танцпол, надеясь отвлечь внимание нападавших. План не срабатывает. Когда он начинает бежать, пули, выпущенные с галереи, попадают прямо ему в спину. Он несколько раз дергается, падает на колени и замирает навсегда. Из дальнего зала выходит третья фигура в черном. Мужчина обводит взглядом людей, прижимающихся к стене у заблокированного выхода, и медленным шагом направляется к ним. Как и остальные, он одет в длинный черный плащ. Он выкрикивает какую-то команду, и люди начинают закатывать рукава.

Что, во имя Хроноса, они ищут?