Вечером, когда прихожу в гнездо и направляюсь к Калипсо, я чувствую себя не очень хорошо.

– Значит, гонка. – Я надеваю на нее уздечку, а потом подхожу к Икару, чтобы отдать персик, который взяла в столовой специально для него. Сегодня Аттикус выводил его. Впервые летал на нем! Первый полет – большое событие и для пегаса, и для всадника. За ужином это обсуждали несколько штормовиков. Видимо, зрителей тоже было немало. И меня бесит, что я все пропустила.

– Тебе хоть понравилось? – спрашиваю я у Икара. Он в ответ склоняет голову набок, глядя на меня. – Ну? – Я не могу удержаться и улыбаюсь – его жест пугающе человеческий. Через секунду Икар резко мотает головой, и я смеюсь.

– Восторга, как видно, это не вызвало, – раздается голос Аттикуса у меня за спиной. – Думаю, он бы предпочел, чтобы верхом была ты.

Икар тихо фыркает. Его одобрение невозможно не услышать. Я поджимаю губы и оборачиваюсь.

– Могу его понять, – добавляет Аттикус.

Джуна, которая только что поднялась на лифте и теперь направляется к Каллиопе, громко прыскает от смеха, но прибавляет шаг, когда Аттикус бросает на нее осуждающий взгляд.

– Твоя спутница за обедом вряд ли бы оценила такие шутки, – вырывается у меня прежде, чем я успеваю себя остановить. Я скрещиваю руки на груди, и браслеты на запястьях задорно звенят. – Беседовали о чем-то интересном?

– Она не моя спутница. Воздушный командир всего лишь пригласил меня на обед, а я не мог отказаться. Твоя сестра просто оказалась рядом. Ты ревнуешь?

– Тебе бы наверняка этого очень хотелось.

Я поворачиваюсь к Калипсо, но Аттикус перехватывает меня за руку и не отпускает. Как и всегда, его прикосновение откликается у меня прямо в сердце. Он проводит пальцем по моему пульсу, прекрасно зная, что от этого у меня всегда бегут мурашки.

– Тебе стоит быть добрее к Эмбер. В конце концов, она твоя сестра.

– Ты уже к ней достаточно добр, – шиплю я. Его губы изгибаются. Он меня подловил.

– Покажи мне линии времени, – требует он мягко.

– Ни за что.

– Это приказ, а не просьба.

– У меня немного времени. Но на твою дурацкую гонку хватит.

– Уверена? Иначе не полетишь.

– Хватит со мной нянчиться, – возвращаю ему практически те же слова, что он недавно бросил Роуэну. – Я справлюсь. Мне не нужен защитник. Ты проверил линии у остальных?

– Нет. Но…

– Вот и молчи тогда, – обрываю я его. Я прекрасно понимаю, что рискую собственной жизнью только лишь из упрямства. Но ведь на это мой отец и рассчитывает. Аттикус должен спасти меня, а значит, мне нужно попасть в беду. Я внутренне закатываю глаза. Даже когда мы еще были вместе, я не хотела, чтобы он меня оберегал. Я хотела быть рядом с ним как равная. А отец цеплялся за этот план как за последнюю надежду.

– Ладно. Твоя жизнь – твоя ответственность.

Я холодно улыбаюсь ему:

– Наконец-то ты понял. Молодец.

Он качает головой и направляется дальше, проверяя уздечку и седло у каждого рекрута. Сколько он еще будет это делать? Мы здесь уже третий год. Это излишне.

Роуэн приближается ко мне и начинает возиться с ремнями на моей кобуре.

– С Аттикусом все в порядке?

Я перекидываю вперед хвост, который собрала заранее, чтобы волосы не мешали у лица. В заботе Роуэна нет необходимости, но мне кажется, он просто хочет сказать мне что-то.

– Если хочешь разозлить меня, – предостерегаю его, – я ударю тебя.

Он разворачивает меня к себе, крепко обхватив за плечи.

– Я, наоборот, хотел тебя успокоить. Там, наверху, нет места чувствам, Эйв, – говорит он серьезным тоном.

– Знаю. Спасибо. – Я встаю на цыпочки и оставляю поцелуй у него на щеке. – Просто немного на взводе.

– По седлам! – кричит Аттикус на все гнездо. – Немедленно!

– Кто-то сегодня особенно весел, – бормочет Роуэн. – Пошли, пока он не взорвался.

Когда я сажусь в седло, мои губы все еще подергиваются. Забавная картинка.

Серена делит нас на группы по четыре человека. Я оказываюсь вместе с Зарином, Фридой и Мио. Все выглядит достаточно просто, к тому же на небе почти полный штиль. Нам нужно добраться до назначенной ленты времени, обогнуть ее и вернуться обратно. При сильном ветре это было бы слишком опасно, потому что ленты в любой момент могут разорваться. Аттикус сам выбирает цель для каждой группы. Все они расположены примерно на одинаковом расстоянии, а между ними – довольно узкое пространство. Он явно не хочет, чтобы нам было слишком легко.

Наша группа стартует третьей, и Зарин сразу вырывается вперед. Ну и пусть. Геракл, может, крупнее и сильнее Калипсо, но она более вынослива и упряма. Я умею правильно распределять ее силы, в то время как у Зарина нет ни малейшего понятия о тактике – как и большинство парней, он рассчитывает на грубую силу. Я слышу позади себя взмахи крыльев двух других пегасов, но не оглядываюсь. Держусь за Зарином, решив обогнать его уже на обратном пути. Чем выше мы поднимаемся, тем сильнее становится ветер, но пока он не вызывает у меня опасений. Шторм на ночь не прогнозировался. Калипсо летит ровно, размеренно взмахивая крыльями и держась позади Геракла. В какой-то момент ветер усиливается, и полет оказывается не таким легким, как я рассчитывала. До моих ушей внезапно доносится странный гул. Я не могу определить, откуда он исходит, но он словно вонзается мне прямо в мозг, и за правым виском начинает пульсировать. Я прижимаю ладонь к нему как раз в тот момент, когда резкий поток воздуха врезается в меня и почти выбрасывает из седла. Калипсо делает резкий маневр, чтобы уравновесить нас.

– Черт, – выдыхаю я, сильнее вжимая колени в ее бока и притягивая к себе поводья. Судя по запасу времени, мне стоит развернуться. Но Зарин не останавливается и летит дальше. И если я сейчас отступлю, он будет насмехаться и припоминать мне это годами. Я быстро пытаюсь провести расчеты. На последней нелегальной гонке у меня было немного больше времени, а тогда бушевал настоящий шторм. Если ничего непредвиденного не случится, мне хватит времени. В конце концов, до цели совсем недалеко.

Я наклоняюсь ближе к шее Калипсо и упираюсь ногами в короткие стремена.

– Покажем ему, на что мы способны. – Калипсо в ответ тихо фыркает, что я принимаю за согласие. – Вперед.

«Это отличная возможность проверить Аттикуса», – убеждаю я себя. Правда, если погибну прямо сейчас, то так и не узнаю, сработал мой план или нет. Мы совсем недалеко от ленты времени. Именно она издает этот странный гул, и я начинаю догадываться, что все это значит, хотя никогда раньше не слышала его вживую. Обычно я летаю либо в штиль, либо когда шторм уже бушует, а ленты разорваны. Эта же натянута до предела, словно тетива лука, и вибрирует настолько сильно, что глаза уже не улавливают ее движений. Она порвется – причем совсем скоро. Расстояние до соседней ленты оказывается еще меньше, чем казалось с земли. С расправленными крыльями Калипсо там никак не пройдет. Пегас Зарина резко дергается назад, и мы пролетаем мимо них.

То, что я собираюсь сделать, безрассудно. Даже глупо. Но я не могу устоять. Есть вещи, которые просто необходимо сделать.

– Мы справимся, – убеждаю одновременно и саму себя, и Калипсо, а потом посылаю ее вперед. Она ускоряется и точно по моей команде складывает крылья как раз в тот момент, когда мы проносимся между двумя лентами. Мы огибаем ее хитрым маневром по широкой дуге и берем курс назад.

Я громко смеюсь, а ветер взвывает еще яростнее. Как будто шторм только и ждал этого сигнала. Улыбка расползается на моих губах, пока я наблюдаю, как Зарин продолжает метаться перед лентой. Он натягивает поводья слишком сильно. Гераклу это не нравится.

Фрида устремляется вперед, явно пытаясь повторить мой маневр. Она сошла с ума? Кругом уже вовсю бушует шторм. Небо озаряет неожиданная вспышка, сразу за которой следует раскат грома. Калипсо содрогается, вставая на дыбы прямо в воздухе, и я едва не вываливаюсь из седла. Гул сменяется визгом – резким и металлическим. Калипсо даже не ждет команды – взмахивает крыльями и уходит в сторону от петляющей ленты времени. Она разрывается прямо в тот момент, когда Фрида пролетает мимо. И у нее нет никах шансов. Один конец ударяет ее пегаса по боку, и белые крылья загораются. Его предсмертный пронзительный крик перекрывает бушующий ветер. Лента замахивается во второй раз и обвивается вокруг шеи Фриды, вытягивая из нее все время жизни. Пегас летит вниз с горящими крыльями. Я замираю в воздухе. Это моя вина. Я спровоцировала все это. Второй конец ленты устремляется в небо. Когда она хлещет по телу Геракла, оставляя окровавленную полосу, Зарин ревет. Он стучит пятками по бокам жеребца, но тот не слушается и несется прямо на ленту. Сначала я думаю, что лента пролетит мимо, но она резко отшатывается и ударяет всадника поперек спины. Только благодаря рывку Геракла она не обвивается на талии Зарина и не вытягивает из него жизнь. В течение трех ударов сердца я думаю, что он падает. Но он обмякает на шее пегаса и больше не шевелится. Лента разворачивается, готовясь к сокрушительному удару. Я мчусь вперед, выхватывая плеть и продевая руку в петлю. Надеюсь, что Зарин не соскользнет с пегаса, пока я до него не доберусь. Геракл мечется туда-сюда, не зная, куда лететь. Неужели Зарин так и не приучил его возвращаться в гнездо, когда становится по-настоящему опасно?

– Быстрее, – приказываю я. Калипсо, прижав крылья, подбирается к Гераклу так близко, чтобы я схватила поводья. Он дергается, пытаясь вырваться, но Калипсо щелкает зубами рядом с его шеей. – Хочешь защитить всадника – не веди себя так же тупо, как он! – кричу я от злости и страха. – Замри.

К моему удивлению, Пегас подчиняется, и я перекидываю поводья за спину Зарина. Это не идеально, но если Геракл полетит аккуратно, то все сработает. В воздухе разносится яростное шипение, подсказывая мне, что лента снова несется в нашу сторону. Больше я ничем не помогу Зарину, но, возможно, смогу починить саму ленту.

– Убирайся! – кричу я. Калипсо одновременно со мной ржет так, будто тоже подгоняет его, и Геракл устремляется вперед. Осторожными его движения точно не назовешь. Я натягиваю поводья, разворачивая Калипсо, чтобы наконец заняться делом.

Внезапно сбоку от меня появляется тень. Аттикус действует словно природная стихия. Лицо у него каменное, но в глазах мелькают молнии, будто в них взрываются ленты времени.

– В гнездо, немедленно! – приказывает он мне. Персей подталкивает Калипсо вбок, оттесняя ее, а Аттикус взмахивает плетью. В его руках все кажется довольно простым, и он чинит ленту так ловко и точно, будто продевает нитку в ушко иголки. Я наблюдаю за ним, хотя он ясно приказал мне возвращаться. Когда он заканчивает и поворачивается ко мне, я тут же жалею, что осталась. Сейчас он выглядит как свирепый воин.

– Как звучал приказ, рекрут?

Я тяжело сглатываю, потом разворачиваю Калипсо и, ничего не сказав, направляюсь обратно. Навстречу нам мчится когорта штормовиков, чтобы починить остальные ленты и взять шторм под контроль.

Когда мы добираемся до стартовой платформы, я замечаю, как несколько рекрутов перекладывают Зарина на носилки, чтобы передать целителям. Лента времени опалила его куртку и прожгла кожу под ней. Если он выживет, у него останется шрам. Его грудь едва заметно поднимается и опускается, но он без сознания.

Серена сидит на коленях рядом с ним.

– Это было чертовски близко, – говорит она, а потом поднимается и смотрит на меня. – Мое уважение. Не уверена, рискнула бы я своей жизнью ради того, кто меня ненавидит.

– Нет, не рискнула бы, – перебивает Аттикус. Он как раз ведет Персея к его гнезду. Все его тело буквально вибрирует от ярости. Наверное, это замечаем только мы с Сереной. Все остальные слишком потрясены смертью Фриды и ранением Зарина.

– Почему никто не предупредил о шторме? – спрашиваю я Серену, пока та с нахмуренным лицом смотрит Аттикусу вслед.

– Собираюсь это выяснить. Отведи Калипсо в гнездо. Она отлично справилась, и ты тоже. Не позволяй его плохому настроению сбить себя с толку. Ты все сделала правильно. Просто он едва не получил сердечный приступ.

– Почему?

– Потому что сам не понимает, что для него лучше, – загадочно отвечает она и следует за ним.

Я ухаживаю за Калипсо и угощаю ее особенно вкусными яблоками. Потом направляюсь к отцу. Нам пора поговорить.