Полет просто убийственный. Аттикус прав: нам катастрофически не хватает выносливости. Уже через полтора часа меня скручивает судорога. Калипсо пытается сделать все, чтобы мне было легче: летит быстро, но осторожно. Однако находиться в застывшей позе без возможности пошевелиться плохо для моей спины и мышц. Мы преодолели только две трети пути, а у меня уже болит все тело. К счастью, я не единственная, у кого возникла такая проблема. Почти все мы отстаем от Аттикуса и Серены. Это всего лишь обычный полет, напоминаю себе. Никакого шторма, никакой битвы. И я уже ною? Я стискиваю зубы, когда Аттикус замедляется и подлетает ко мне.

– Как ты? – спрашивает он, внимательно оглядывая меня.

– Необычно, – честно отвечаю я.

– Расслабь пальцы, – советует он. – Не надо вцепляться в поводья. Доверься Калипсо. Она знает, что делает.

Игнорировать его совет было бы глупо, поэтому я чуть ослабляю хватку и начинаю сжимать и разжимать кисти.

– Плечами покрути, – продолжает командовать он. – Хорошо. Запомни: это марафон, а не спринт. Нужно правильно распределять силы.

– Я попробую.

Он удивленно приподнимает бровь, будто ожидал ответной колкости, и я почти улыбаюсь ему. Почти.

– Теперь выпрямись и вынь ноги из стремян. Расслабь ноги. Делай это регулярно.

Когда мои плечи и спина расслабляются, я с облегчением выдыхаю.

– Лучше?

– Да, спасибо.

– Для этого я здесь, – коротко бросает он и снова становится отстраненным. Потом отлетает к Фриде, затем к Мио и дает всем остальным те же советы.

Через три часа, незадолго до рассвета, мы достигли необитаемого острова. Я устала, проголодалась и замерзла, но внутри ликовала. Темп был адским, но мы справились. Я справилась. Аттикус несколько раз подлетал ко мне, проверяя, нормально ли я держусь, и каждый раз давал новый совет, как облегчить полет. В конце концов, он был паршивым парнем, но отличным тренером. Надо отдать ему должное.

Роуэн, ухмыляясь, стучит мне кулаком по плечу:

– У тебя тоже задница отваливается?

– Хм. Придется сегодня вечером натереть ее тем кремом от сестры Джуны, – выдыхаю я.

Он громко смеется, запрокидывая голову:

– Если что, могу помочь…

Я пихаю его локтем в бок:

– Спасибо, обойдусь. Большие девочки справляются сами.

Роуэн многозначительно подмигивает:

– Это дружеский жест.

– Ты чересчур добр ко мне.

– Знаю. – Он обнимает меня за плечи и ведет к остальным.

Пегасы уже разбрелись по пляжу у подножия горы и щиплют траву.

Аттикус щурится, наблюдая за нами.

– Почему он так на меня смотрит? – шепотом спрашивает Роуэн. – Как будто четвертует меня сразу, как только подойду к тебе ближе.

– Тебе показалось.

– Не думаю. Интересно, что он сделает, если я прямо при нем поинтересуюсь состоянием твоей задницы. Или других частей тела.

Я прыскаю со смеху:

– Только ты можешь до такого додуматься. Даже не вздумай.

– Приберегу на особый случай. – Он отпускает меня, когда мы присоединяемся к остальной группе.

– Вы будете разделены на группы, – коротко сообщает Аттикус, и шутки тут же стихают. Каждый из нас гордится тем, что справился с полетом. – Видите гору?

– Ее невозможно не заметить, – шепчет мне на ухо Роуэн.

Несмотря на разминку, колени у меня подкашиваются, но, похоже, полет был только началом. Весь остров представляет собой гору с несколькими вершинами, которые смотрят в небо. Некоторые из них круглые, другие заостренные, точно иглы. Один из них возвышается над всеми.

– К вершине ведут четыре тропы, – продолжает Аттикус. – Каждая группа выберет свой путь. Мы будем ждать вас на вершине к полудню. Советую работать сообща. Следите за своим запасом времени. В полдень возвращаемся. Кто не успеет – придется остаться внизу. Пегасы тоже будут наверху.

– Пф-ф, не проблема, – хвастливо заявляет Зарин. – Фрида, Дориан, вы со мной.

– Минутку, – сладко перебивает его Серена и преграждает ему путь, пока Джуна подходит к нам с Роуэном. Серена ниже на голову и вдвое стройнее, но в ее взгляде столько силы, что Зарин послушно замолкает. – Группы распределяю я. Как и в настоящих когортах, где вы не выбираете напарников, но обязаны им доверять, – поясняет она и достает список. – Первая группа: Роуэн, Мио, Фрида и Яннес.

Четверо рекрутов выступают вперед. Роуэн хлопает каждого из них по ладони и поворачивается ко мне, пытаясь поймать мой взгляд.

– Все будет нормально, – успокаиваю его, тронутая и одновременно раздраженная его заботой.

– Хорошо. Ну что, можем стартовать? – интересуется он у Аттикуса.

Тот стоит в стороне, скрестив руки на груди, и оценивающе смотрит на нас. В конце концов он кивает.

– Джуна, – называет Серена, зачитывая следующую группу. Я надеюсь оказаться хотя бы в компании с ней, но все напрасно. Джуна окидывает меня извиняющимся взглядом, пожимая плечами, и вместе со своей командой уходит вдоль берега к другой стороне горы. Очевидно, первые группы выбрали ближайшие тропы.

– Тропы, что видно отсюда, намного сложнее, – внезапно говорит Аттикус у меня за спиной, и я вздрагиваю. – Так что ни у одной группы не будет преимущества.

Наконец Серена выкрикивает мое имя, и я моргаю, замечая сначала недовольное лицо Дориана, а потом и ехидную ухмылку Зарина. Я оказалась в одной группе с ними и с Эсме. Прекрасно. Спасибо тебе, судьбоносный список. Я даже знаю, кому этим обязана. Человеку, который сейчас тянется к кобуре, в которой лежит мой хлыст. Он подтягивает ремень плети у меня на талии и поправляет более узкие ремешки, которые проходят от шеи через спину и пересекаются посередине. Его пальцы касаются моей кожи, и я напрягаюсь всем телом.

– Ты сохранила плеть, – негромко замечает он. Это был его подарок мне на девятнадцатилетие.

– А почему бы и нет? Она отлично сделана, и я привыкла к ней. Было бы глупо выбрасывать ее, – холодно отвечаю я, ощущая каждое его малейшее прикосновение острее, чем трехчасовой полет.

Он отпускает меня, а я направляюсь к группе. Никто из команды мне не нравится, и эти чувства взаимны.

– Готовы? – самодовольно спрашивает Зарин. Не дожидаясь ответа, он устремляется вперед, и остальные бросаются следом.

Прохладный ветер бьет прямо в лицо, пока мы выходим на тропу, круто петляющую между деревьями. Я иду последней, потому что остальные трое уже унеслись вверх. Было бы разумнее беречь силы – мы ведь не знаем, что ждет нас дальше. Вздохнув, я следую за ними, стараясь не отставать, хотя дорога бесконечно петляет. Теряется снова и снова среди деревьев. На пути возникают огромные валуны и упавшие стволы. Троица помогает друг другу преодолевать препятствия, но полностью игнорирует меня. Через полчаса я уже с трудом втягиваю в себя воздух, а ноги горят еще сильнее, чем прежде, хотя я не думала, что такое вообще возможно. К счастью, деревья заслоняют прямые солнечные лучи. Этот остров мог бы показаться мне настоящим раем, если бы я просто загорала на пляже, но я здесь совсем не для отдыха. Несмотря на тень, влажные волосы липнут к шее, а по спине струится пот. Я бы с удовольствием сняла куртку, но для этого пришлось бы расстегнуть кобуру, а мне не хочется терять ни секунды. Крутая тропа снова сворачивает, и, когда я преодолеваю поворот, Зарина и остальных уже не видно. Вместо них между деревьями стелется белый туман, становясь гуще по мере моего приближения. Дорога в нем полностью исчезает, и я больше не вижу, куда ступаю. Если тропа закончится обрывом, я просто рухну вниз.

– Дориан? Эсме? – зову я. Но густой туман поглощает мой голос. Я делаю шаг вперед, потом еще один. Теперь он полностью окружает меня. Я вытягиваю руки и на ощупь пробираюсь дальше. Этот туман природного происхождения или является своего рода тестом? Воздух вокруг воронки, окружавшей сердце шторма, почти черного цвета. Штормовики должны проходить сквозь нее почти вслепую, полагаясь лишь на интуицию, чтобы избежать ловушек лент времени. Правда, тогда у них есть пегасы.

Я закрываю глаза, выставив ладони перед собой, и сосредоточиваюсь. Это не обычный туман. Он пощипывает мою кожу, словно хочет вытянуть мое время. Я делаю шаг за шагом, но воздух вокруг меня становится вязким, словно ил, замедляя каждое мое движение. Я никогда не слышала и не видела ничего подобного. Это магия времени, и, возможно, именно поэтому кентавры выбрали этот остров в качестве своего дома. Этот остров явно не обычный. Я пытаюсь ускориться, но туман давит на меня и безжалостно отбирает мое время. Я судорожно сглатываю. Как высоко я уже нахожусь? Туман покрывает только тропу или всю оставшуюся гору? Обычно я бы не стала отклоняться от дороги, но у меня просто нет выбора. Я пробираюсь боком к деревьям, прямо сквозь заросли, которые тянутся ко мне, словно когти, царапая мои руки и лицо. Но если сейчас запаникую, то потеряю еще больше времени. Мне даже приходится напоминать себе дышать спокойно, как учил Нокс на утренних занятиях. Чем ровнее дыхание, тем медленнее утекает энергия.

А затем туман рассеивается так же неожиданно, как появился.

Это был какой-то дурацкий тест на стрессоустойчивость.

Откуда-то доносится пронзительный крик. Эсме? Зарин и Дориан бросили и ее тоже? Тропа пролегает прямо передо мной – я отошла от нее всего на несколько метров. Но теперь ее окружают не деревья, а бездонные обрывы, и она переходит в узкий «мостик» между двумя вершинами. Если бы я продолжила блуждать в тумане, то наверняка погибла бы. Интересно, знает ли отец, через что именно нас заставляет проходить Аттикус? Проходили ли все остальные рекруты то же самое?

Я не вижу ни Эсме, ни Зарина, ни Дориана, когда ступаю на узкий гребень, вытянув руки в стороны для равновесия. Чем ближе подхожу к другой стороне, тем чаще мне приходится балансировать на осыпях и обломках, которые, должно быть, возникли в результате камнепадов. Я не хочу думать о том, из-за чего они здесь появились. Солнце слепит глаза, когда я осмеливаюсь поднять взгляд на вершину. Я прошла, может быть, половину пути. Но где же остальные трое? Если я упаду здесь, никто не узнает, где именно я пропала.

Я добираюсь до конца этого «моста» и оказываюсь перед отвесной стеной. Тропа обрывается, и я снова смотрю вверх. Карабкаться по стене невозможно, потому что камень гладкий, как стекло. Прохладный ветер с шелестом играет у моего лица, высушивая пот на лбу. На мгновение я прислоняюсь к горе, но сопротивляюсь желанию присесть на корточки. Не знаю, смогу ли тогда снова встать.

Тропа должна где-то продолжаться. Я наклоняюсь влево, затем вправо. Задумчиво хмурюсь. Внизу замечаю вырубленную в скале ступеньку, которую можно найти, только если специально искать. Я сажусь на край и надеюсь поставить ногу точно на нее. Но она оказалась дальше, чем это выглядело сверху. Выживу – точно убью Аттикуса. Мы и так рискуем своими жизнями во время штормов, так почему он ставит их на карту ради каких-то тренировок? Наконец, я соскальзываю вниз и покачиваюсь, пытаясь восстановить равновесие, потому что ступенька безумно узкая. Затем нахожу еще одну и еще. Они высечены в камне и спиралью огибают скалы. Нет ни поручней. Ни страховки. Только я и пустота под ногами. К счастью, у меня хотя бы нет боязни высоты и не кружится голова.

Кажется, проходит целая вечность, прежде чем я добираюсь до последних двух ступенек. Мне остается пересечь только небольшой уступ, чтобы добраться до плато. Мое дыхание учащается, порезы от шипов на руках и лице саднят, причиняя боль. Все тело пылает от усталости. Я изо всех сил пытаюсь сосредоточиться. Промежутки между последними ступенями больше, чем между предыдущими. Мышцы протестуют, когда я их напрягаю. Пот скапливается у меня на шее и стекает по спине. Я не должна смотреть вниз, иначе никогда не сдвинусь с места и навсегда останусь здесь.

Наконец, я фокусирую твердый взгляд на выступе и прыгаю. Неуверенно приземляюсь и качаюсь на ногах туда-сюда, словно травинка на ветру. Удержаться не за что, потому что скала гладкая, как зеркало. Каким-то образом мне все же удается восстановить равновесие. Перед глазами все расплывается, в горле совершенно пересохло, но я должна идти дальше. Чем дольше ожидание, тем тяжелее будет последний прыжок. Поэтому я отталкиваюсь от ступени, но моя нога соскальзывает. Крик вырывается из горла, когда я падаю с высокого обрыва, беспомощно размахивая руками. Вот и все. Я умру на необитаемом острове. Не на это ли надеялся Аттикус?

Воздух вылетел у меня из легких, когда я глухо ударяюсь о камень. Я так измождена, что не могу ясно мыслить. Но зато все еще жива. Гнев вспыхивает ярче, чем страх. Как он мог так с нами поступить? Что он хочет этим доказать? У меня останется миллиард синяков на спине после этого. Я осторожно двигаю конечностями, проверяя, не сломано ли чего. Но я цела и почти невредима. Похоже, я приземлилась на крошечный выступ. Плато, к которому я стремилась, находится примерно в восьми метрах надо мной. На этой высоте скала уже не такая гладкая, а местами торчат каменные выступы. Если крик, который я слышала, принадлежал Эсме, возможно, ей тоже пришлось пережить что-то подобное. Я надеюсь лишь на то, что Дориан и Зарин помогли ей. Но я нигде их не вижу. Или же она упала ниже? Но сейчас я должна думать только о себе.

Я медленно начинаю подъем. Ветер пытается сбросить меня, но я отчаянно цепляюсь за каждый выступ, чтобы добраться до плато. Когда я наконец подтягиваюсь через край, то падаю на траву и переваливаюсь на спину – единственное, на что сейчас способна. По небу плывут облака, а через мгновение я замечаю пегаса, в котором признаю Персея. Неужели все это время Аттикус наблюдал за мной? Ждал, когда я сдамся и умру? Не дождется. Не в первый день тренировок.

Я слышу где-то поблизости журчание воды. Затем поднимаюсь на ноги и направляюсь в сторону звука. За деревьями нахожу водопад и крошечное озеро прямо под ним. Не задумываясь о том, какая опасность может подстерегать в воде, я тут же окунаюсь в нее с головой. Ох, чистая вода – это такая редкость. В башнях ее давно приходится экономить. Этот остров – настоящее чудо. Я жадно пью воду и смываю грязь с лица. Мокрая форма неприятно липнет к телу, но мне становится в тысячу раз лучше. Однако теперь у меня урчит в животе. На берегу растут кусты с ярко-красными ягодами. Раньше люди ели то, что дарила им природа. Так что, возможно, эти ягоды тоже съедобны, но я предпочитаю не рисковать.

Я выхожу на берег и продолжаю подниматься на вершину. Растительность отступает, и под ногами остается только серебристый камень. Солнце почти в зените. Но я до сих не знаю, долго ли мне идти.

Внезапно раздается раскат грома, а затем прямо рядом со мной ударяет молния. Я отпрыгиваю в сторону, но подворачиваю ногу и падаю на землю. Следующая молния вонзается в камень, и я выхватываю плеть, когда лента времени стремительно летит ко мне. Она почувствовала мое время. И если подберется ко мне достаточно близко, то высосет меня до последней капли. Я отступаю назад, не сводя с нее глаз. Она танцует по камням подобно вспышке света, устремляясь ко мне и все больше ускоряясь. Я выбрасываю плеть поперек ее пути, выпуская через нее немного энергии. Других идей у меня нет. Но это, к счастью, работает. Лента замедляется. Я сразу бросаюсь бежать, не замечая боль в лодыжке. Адреналин струится по венам, придавая сил. Я слышу позади яростное шипение, но прежде, чем лента времени успевает поймать меня, я добираюсь до вершины. Передо мной раскинулось плато, покрытое мхом и травой. Я падаю на колени, отползаю назад и поворачиваюсь, наблюдая за молниями. Они врезаются в камень на границе между скалой и мхом. Я тяну плеть к себе и, дрожа, показываю им средний палец.