Женщина ведет тебя на неспешную прогулку. Уподобляясь парочке влюбленных или паре боевых товарищей, вы начинаете обследовать мир. Оказывается, что эта больница занимает немалую площадь. Как и то заведение, в котором ты прежде пребывал, масштабы у нее грандиозные. И судя по тому, что видно на поверхности, больница эта реальная, а не продукт фантазий. Монолитный комплекс выстроен на необъятном, как колония морских желудей, отвесном склоне цвета апельсина, который на первый взгляд ощущается расположенным за пределами мира персиковым источником[21]. Из мглы побегами бамбука вырываются столпотворения серых коробчатых зданий, беспорядочно громоздящихся друг на друге и спиралями возносящихся вверх. Вероятно, это все палаты. Напоминают строения в совокупности разнородное сочетание Ангкор-Вата, древнеегипетских пирамид и Великой стены. Между зданиями рассеяно множество застилающих звездное небо белометаллических бликов – вероятно, это всевозможные лечебные механизмы. Лифты вышли из строя. Вы поднимаетесь по пожарной лестнице. Забираясь наверх, вы видите красную ажурную стальную конструкцию в форме креста. Возносится одиноко над подпоркой подобие радиобашни. На сооружении значится «301». Невдалеке видно пламенное облако крематория. Дует лютый ветер. Туман вдруг рассыпается, являя слой за слоем обветренные скалы. Взгляду открывается обширное пространство. Вздымаются природные и рукотворные строения под огромной прозрачной полусферой, которая полукуполом накрывает практически всю вершину. И в самом деле: ни капли воды, а тем более Большого моря. За полусферой расстилается непрерывная череда бескрайних жидко-огненно-красных плоскогорий. Растягиваются плоскогорья, обращаясь в равнины, покрыты они песком и галькой, между которыми разбросаны будто проржавевшие кратеры, утесы и ущелья. Едва различима линия горизонта, всплывающая над местностью сплошной черной стеной. Не та ли это красная звезда, которую ты видел, когда прыгал в воду? Значит, настоящая. Вот только демонов-якшей не видно, наверное, спрятались в каком-нибудь закоулке… И, похоже, в гробницей возвышающемся над вами куполе уже появились трещины. Помещенная в вакуум больница, видимо, подверглась разрушениям. В дополнение к беспрестанно возносящимся над крематорием черным столбам дыма, замешанного с густой красной пылью, которую повсюду разбрасывает мощный ветер, расходятся еще разломы в куполе. Непонятно откуда возникает группка похожих на белых муравьев машин и рассредотачивается по стеклу, суетливо латая побитую поверхность. Картинка из манги. Вы с женщиной в таком колоссальном панно похожи на двух червячков.

Ты только собираешься спросить, где вы, а дама еле слышно выплевывает из себя одно слово:

– Марс.

Ты ужасаешься: больница на Марсе, на «огненной планете»? Так неудивительно, что больницу нельзя просто взять и покинуть. Название «Марс» ты слышал давно и знаешь, что это одна из известных каменистых планет Космоса, открытая много лет назад экспедицией в составе последователей буддизма. Это небольшое по массе светило с низкой гравитацией, атмосфера его на 92 % состоит из углекислого газа – здесь ощущается острая нехватка кислорода! Поверхность планеты составляют пустыни и кратеры, здесь нет полноценных запасов жидкой воды, при этом имеются разреженный и холодный воздух, пониженное давление, мощный ультрафиолет, постоянные пылевые бури – условия, непригодные для существования живых существ. Однако именно здесь построили больницу, производили кислород, медикаменты и резервуар смертных душ, обеспечивая лечение многих больных. Одним словом, чудо. И ты тоже здесь. Как ты сюда попал? Живым или уже после смерти? Какое отношение ты имеешь к той легендарной монашеской экспедиции?.. Обращая внимание на цифры «301», ты чуешь запах войны. Ты вспомнил, как на «Мирном ковчеге» доктор Линай[22] объявил, что человечество уже устроило фронтовой госпиталь на Марсе. Это не сказка и не обман. Но кто с кем воевал? Реальность в резервуаре смертных душ и реальность у тебя перед глазами переплелись воедино. Границы между истиной и вымыслом размылись точно так же, как между жизнью и смертью.

– Мы можем уйти отсюда? – спрашиваешь ты у женщины, думая про себя заодно, какое у нее воинское звание: старший лейтенант или майор?

– Если ты о том, чтобы бежать, то покинуть Марс можно, только переступив через черную стену на горизонте, – отвечает Сяцюань.

– Еще куда-то можно пойти? – И снова думаешь ты: неужели преисподняя из буддийских канонов[23] – это и есть Марс?

– По ту сторону моря, наверное. Есть остров по ту сторону. Говорят, что это «место ни мысли, ни немысли». Но никто не знает, как туда идти.

«Остров по ту сторону»? «Место ни мысли, ни немысли»?[24] Твоя голова усердно рисует себе картинки. Это и есть космическая больница на расстоянии в несметное множество световых годов, она составляет ядро и поворотный рычаг всех галактик. Ты будто здесь когда-то странствовал, видел, как в пространстве, сильно напоминающем преисподнюю, вовсю орало великое множество больных, в смерти вновь рождаясь и в жизни вновь умирая. Это остров по ту сторону? Еще больший резервуар смертных душ?

Ты спрашиваешь у женщины:

– Ты там не была?

– Не было такой возможности.

– Почему?

– На Базе 301 есть правило: ходить туда могут лишь те, кто был там прежде. А на всю больницу нет ни одного такого человека.

– А ты хочешь попасть туда?

Женщина молча глядит на тебя, будто перед ней оказался сосуд, предназначающийся для жертвоприношений.

– Боишься? – От такого взгляда тебе становится совестно, бестактный вышел у тебя вопрос. Твои слова, кажется, затронули что-то в глубине ее души, и лицо женщины искажается. Она снова достает из кармана фляжку, будто та – оружие, которым она может себя защитить. Видимо, только забулдыги выдерживают эту непонятно откуда взявшуюся на Марсе больницу, здесь не хватает даже ампул и лекарств. Но все-таки удивительно, что тон задают врачи. У тебя зарождается мысль: а что, если Сяцюань – как Цзые? Возможно, ее тоже переродили и воссоздали? И потому в ней ни капельки колебаний. Может, смертные души, бесчинствующие в больнице, – это не только одни больные? Нет ничего зазорного в том, что военные врачи испытывают страх. Они же наряду с больными заперты сущими смертниками на Красной планете. И эта женщина тоже не знает, что делать. Она же уже не верит в служение верой и правдой, предала свое дело и оказалась рядом с больным, который никак не может определиться, живет он или умер.

В воскрешении как таковом нет ничего странного, а потому называть его наградой или наказанием не стоит. Однако с давних пор люди недоумевают по поводу того, что представляет собой воскресшее тело. Тебе известно, что апостол Павел в Главе 15 «Первого послания к Коринфянам» рассуждал на эту тему вот так: «Но скажет кто-нибудь: как воскреснут мертвые? И в каком теле придут? Безрассудный! То, что ты сеешь, не оживет, если не умрет». Апостол явно подразумевал, что подобные вопросы – от невежества. Вот и сегодня, по-видимому, это не такое уж великое дело. Прежде ты от Цзые узнал, что воссоздание органов становится возможностью для воскрешения больных. Даже мозги можно пересадить, в любой момент создавая новочеловека, сменившего плоть. Цзые и была продуктом этого процесса: профессор Ваньгу с помощью образцов прижизненной коры головного мозга подредактировал на компьютерах гены, отпечатал многоклеточное тело и дал ей шанс после смерти вернуться на свет божий с красивым лицом и прекрасным телом. Проще говоря, контролируешь данные – контролируешь сам процесс жизни. При наличии должных условий можно даже богов сотворить. Квантовые компьютеры и неврология головного мозга тесно связаны, играючи даруют они нам потрясающее волшебство. Посредством искусственных синапсов можно копировать мозги на чипы. Подмена лечения повествованием – иная методика, благодаря ей реконструируется психология больного на смертном одре и моделируется напоминающий беллетристику мир грез, в котором человек может жить, не знать ни печали, ни забот и тем самым избегать недугов и даже смерти. Технология выгрузки сознания также пришла из лабораторий, она предполагает, что все в больном мозге, в том числе дух, идеи и воспоминания, сканируется, конвертируется в данные и загружается на снабженные ИИ машины для обеспечения безграничного продления жизни. Раз уж сознание может быть подчинено определенному носителю, вроде белков человеческого мозга, то почему же нельзя его сохранить на иной носитель, вроде коры машинного мозга? Процессы когнитивной обработки вполне можно культивировать через иные источники, их необязательно производить с имеющимися нейронами. Факт жизни определяется выражаемыми ею информационными паттернами, а не наличием у нее специального аппаратного обеспечения. Воссоздать жизнь по-простому – что взять белый лист бумаги и начеркать на нем несколько линий… Ты не знаешь, по какой именно модели работает резервуар смертных душ. Чисто визуально очень напоминает он воссозданного человеком мифического гиппокампуса[25], только увеличенного в масштабе во множество раз. Однако сколько бы сот раз ты ни подступался к этому вопросу, непонятно следующее: если больница способна воскрешать мертвецов и их тела, то почему же она не помещает возобновленную жизнь в здоровое тело и здоровый дух? Технически это плевое дело. К чему вынуждать всех мучиться и страдать? Наверно, это объясняется тем, что живыми считаются люди больные. Потому что только живой человек способен ощущать страдание, и только в страдании можно изыскивать средства его преодоления. Таким образом и врачи, и больные могут при взаимном существовании и обоюдной пользе совместными силами поддерживать свое мироощущение. Ни в коем случае нельзя допустить крушение основ больницы, даже если та и расположена на Марсе. И на Марсе следует гнаться за блистательной иллюзией. Но в чем все-таки цель разработки универсального болеутоляющего аппарата?

– Как мы оказались здесь? Корабль упал? – спрашиваешь ты.

– Не знаю… Когда я прибыла сюда, все было точно так же, – отвечает она.

– А откуда ты прилетела?

– Это уже неважно.

– Тогда не стоит себя мучить. – Ты будто снова берешь на себя роль утешителя, которая тебе не по плечу, и говоришь, подражая героям кино: – Откуда я пришел, куда я направляюсь, кто я вообще такой – я часто думаю обо всем этом, задаюсь вопросами, есть ли ценность в моих раздумьях. А ответов нет. Если все прошли через смерть, то, может, уже и без разницы? И раз уж все равно не добраться по ту сторону моря, то тогда стоит поискать универсальный болеутоляющий аппарат. По крайней мере попытаться. Чтобы убедиться, действительно ли он такой чудесный.

– А ты все об одном думаешь. Эх, малой Вэй, вы, больные, все сильно упрощаете. – Сяцюань, похоже, пытается повысить свою самооценку в качестве ангела в белом халате. – Как врач я много повидала смертей, мне ничего не страшно. Я тебя спасла, а не ты меня. В худшем случае что такое еще одна смерть? Операция на слепой кишке – и только.

Тебя поражает, что она не предпочла метафору через образ совокупления. Но ты заключаешь, что в поисках универсального болеутоляющего аппарата у вас с военной врачихой еще будут возможности заниматься взаимолечением, а это все-таки лучше, чем ничего, хоть тоску развеете. Впрочем, тебя одолевает и толика сожалений. Между вами могут завязаться отношения иного рода, более нормальные и длительные. Но что это будут за отношения? Точно уж не только отношения отца и дочери или старшей сестры и младшего брата. В сердце у тебя теплится трусость. Однако на такой чужбине, как Марс, не стоит уповать ни на какую нормальность или длительность. Резервуар смертных душ преобразовал все взаимоотношения. Кто знает, есть ли глубокий смысл в том, чтобы давать возможность умершим больным жить дальше под личиной живых? Этого, скорее всего, даже Сяцюань не понимает. Так что, вероятно, предвкушаемые связи врачей и больных могут развернуться только на страницах манги.

Снова медленно расстилается бордовая мгла, вуалью прикрывающая больницу. Пропадает пустошь за пределами купола, скрываются кратеры, скалы и ущелья, словно затертый рисунок. Тебя опять посещают сомнения: а что, если этот мелкий островок посреди Космоса, будучи частью мироощущения, тоже создан людьми? Вслед за женщиной ты спускаешься с вершины. Вы будто проходите в глубь родового кладбища. Ты учуял уже, как волнами накатывает и откатывает по всем углам упорядоченное дыхание мертвецов, мутное и вонючее. Врачиха снова выпила прямо на глазах у больного. На лице ее разгорается заря. Неожиданно женщина спрашивает:

– Хорошо я выгляжу? – С диковатой улыбкой она дует тебе в шею, но наигранная девичья игривость лишь обостряет суровость и томность зрелой дамы. Ты таращишь глаза и не знаешь, что тебе стоит предпринять. Неужели твою спутницу посещали те же думы о причудливых отношениях иного порядка? Ей тяжело забыть славное молодое время, когда она только стала врачихой?.. Ты снова вспоминаешь синтетическую девушку по имени Цзые, которую скопировали с трупа павшей от руки неприятелей женщины. Ты в конечном счете снова умертвил ее и к тому же обесчестил ее тело. Вдруг она еще раз воскреснет? Интересно, каким человеком она предстанет в этот раз.

Более отрешенным взглядом ты теперь смотришь на Сяцюань. В твоих глазах она уже не просто развившееся из оплодотворенной яйцеклетки тело, а чувственная женщина. Но в следующее же мгновение она меняется, лишаясь какой-то частички, доступной для восприятия органами чувств. При этом тело ее заполнено напоминающими рыболовные сети кавернами. Весь человек – бескрайнее пространство, большое ничто. От мысли об этом ты содрогаешься. Неисчислимые мелкие тельца придают внешний лоск уже немолодой оболочке, все эти электроны и атомные ядра стремительно вращаются, и расстояние, отделяющее их друг от друга, превышает по меньшей мере в сто тысяч раз объем тела, их вмещающего. Женщина по итогу – лишь предмет действия законов физики, и ее «истинное тело» – фикция. А ваши копуляции – сотрясения двух куч атомов, общая численность которых исчисляется по формуле 6e+27. Аромат тела, который ты чуешь, жар кожи, который ты ощущаешь, яркость взгляда, которую ты наблюдаешь, будто звучащие сквозь сон речи, которым ты внимаешь, – все это свободные верчения бессознательных частиц. А те, в свою очередь, восходят к большому взрыву, который произошел по невыясненным причинам 13,7 миллиарда лет назад. И именно эта составляющая нашего мира вызывает в человеке тревогу, от которой глотка и задний проход покрываются язвами, а настроение становится совсем ни к черту. Давным-давно все эти корпускулы были рассеяны в развернувшемся на многие триллионы километров Космосе, и в Космосе, кроме них, ничего другого и не было. Сколько-то миллиардов лет назад не имелось никаких предпосылок для превращения космического пепла в глаза, кожу, кости и сотни миллиардов нейронов мозга в отдельно взятом человеке. Призраками слонялись частицы без дела в глубинах отделенных друг от друга огромными дистанциями плеяд звезд. Когда какое-нибудь светило распадалось, эти элементы устремлялись вслед за пылающими газами. Захватили частицы в конечном счете каждый уголок галактики. Аналогичных галактик по-прежнему насчитывается мириады, и все они размещены в необозримом пространстве диаметром в десяток квадриллионов километров – потрясающие масштабы. И вот, по какому-то непонятному стечению обстоятельств, эти крупинки собрались вместе, посреди моря звезд и под воздействием зарниц и огнедышащих гор образовали аминокислоты, заложив основы для зарождения жизни. Продолжительное время частицы перемещались сами собой под корой у всяких трилобитов или находили приют в бесчисленных бактериях. Некоторые из них скапливались еще в фасеточных глазах насекомых и сотни миллионов лет вместе с букашками наблюдали за изменчивыми видами. Бывала и такая мелюзга, которая обитала в желтках яиц динозавров или дышала одним воздухом с мамонтами ледникового периода. Потом все эти ядрышки перевоплотились в морские льды и плывущие облака, обернулись каплями дождя и хлопьями снега. Наконец, они составили и тело военной врачихи, образовав глаза, язык, груди, ободочную кишку, яичники, вагину и пальцы ног, а заодно и мозг, нервы, мысли и сознание. Вот эти штучки тебя и спасли, эти штучки с тобой сливались воедино. У тебя в ушах эхом отдаются слова женщины: «Просто перегруппировка частиц». Но случайно ли все это? В чем здесь причина, а в чем – следствие? В чем таинственная связь между тобой и этой женщиной? Ты уверен, что резервуар смертных душ настоящий, что существует и универсальный болеутоляющий аппарат. Человек – ничто, ничто и болезнь. Ни у того, ни у другого собственной природы нет, но в сумме они дают головокружительно изобильный мир. И достаточно слегка подкорректировать траектории следования частиц в пустоте для того, чтобы образовались новые архипелаги, которые могут быть и новой звездой, и каким-нибудь лечебным оборудованием, а заодно плотью и мыслью человека? Врачи овладели навыками манипулирования атомами и редактирования данных, такой удобной возможностью они не могли пренебречь. Однако в чем тогда отличие докторов от первоначального Творца?

Женщина, будто прочитав твои мысли, с серьезным видом заявляет:

– Не суши мозг, здесь все запутанно. Медицина пока что – неглубокая наука. Да и между нами никаких более сложных или глубоких отношений быть не может. Если смотреть с другого конца Космоса, Марс – тот же остров на другой стороне, который по чистой случайности поместили сюда. Сплошь красная планета, начисто лишенная сияния. Разбросали здесь белые и желтые таблетки, а заодно черные баллоны из-под кислорода. Единственные яркие пятна – красные кресты. И во всем этом не за человеком окончательное решение. Что уж говорить о пациентах, если даже врачи не могут выбирать время, место, форму и способы жизни? Все мы – Робинзоны. Это дело сверх врачебной техники, от него чувствуешь полное бессилие. И по этой причине все друг друга ненавидят, но вынуждены кучковаться вместе. Но это вовсе не означает, что есть какие-то большие пересечения. Есть дух – и хорошо, есть плоть – и ладно. Чем сложнее лечебные технологии, тем проще отношения между людьми… Эх, да если имеется алкоголь, то, считай, уже недурственно. Я вовсе не такая, как те трусливые доктора, которые боятся какой-нибудь подлянки от таких мертвых больных, как ты. Однако на Марсе алкоголь – еще более редкая штука, чем кислород. Имеющиеся запасы мы уже по большей части израсходовали. А в винных погребах фермерских хозяйств все прокисло. А что касается воды и провианта…

Ты неожиданно срываешься на истерический крик:

– Ты вроде как умная, а при этом до мозга костей обжора! – Ты и сам не знаешь, получилось ли у тебя ослабить то бесформенное давление, которое ты ощущаешь на сердце. И ты к тому же припоминаешь, что женщины, которых ты встречал, все без исключения смачно ели и пили, считая это для себя делом первостепенной важности. Им это было неким подобием маски, за которой они скрывали унаследованную способность рожать и выкармливать и воздерживались от рассуждений о браке. В таком мире во всем этом нет необходимости. Однако именно это женщины используют как оружие для борьбы с реальностью. Женщины, в отличие от мужчин, не так склонны к цитированию древних источников и авторитетных фигур, высокопарным разглагольствованиям и тем более мордобою и кровопролитию. И тем самым они, напротив, стали более необузданны и вольны по духу, обрели раскрепощение и равноправие. Время сейчас лихое, и ты не можешь обращаться с женщинами так, как обычно. Ты невольно припоминаешь давно увиденный фильм «Чужой». Там тоже посреди напоминающего коварно отдаленный остров подвергается нападению похожий на больницу космический корабль, все до последнего мужчины умирают, выживает только бесстрашная героиня, она же в одиночку справляется со всеми неприятностями, приканчивает чудовище и спасает мир. Сяцюань нежна телом, поглощена алкоголем, от непереносимых страданий не знает, что поделать с собой. Если не считать спасения тебя, она в целом действует бессистемно, но в решающий момент проявила отвагу, спасла положение и помогла больному покинуть резервуар смертных душ и жить дальше. От такой мысли ты проникаешься уверенностью, что лучше уж оставаться с этой женщиной, позволить ей заботиться о тебе. Ты боишься, что она снова покинет тебя. Вы с ней, разумеется, друг другу не отец и дочь, не брат и сестра, а скорее уж мать и сын, опекунша и опекаемый. Ты вновь повнимательнее приглядываешься к крестику у нее на шее, и у тебя от красного света, который тот излучает, кипит кровь.