Женщины в первую очередь отправляются на сестринский пост, отыскивают и забирают помаду, кремы для лица и прочее в этом роде. Точно все предыдущее было лишь подготовкой к наконец начавшемуся основному делу.

Затем все на ходу разговаривают, но не про тебя, а про универсальный болеутоляющий аппарат. Цююй заявляет, что это губка, впитавшая собранные с мертвых тел токсины. Чуньчао уверят, что это любовь. Сяцюань предполагает, что, возможно, никакого аппарата не существует вовсе и все это лживая фабрикация. Тебе кажется, что это дальнейшая разработка на основе подмены лечения повествованием, такая машина соединяет всех существ и вещи в единую сеть и лечит человека на основе показаний датчиков.

Вклинивается Дунлу:

– Вы все неправильно говорите. Согласно моим исследованиям, УБА – это само человечество. Появление универсального болеутоляющего аппарата привело к полному исчезновению из Космоса больницы не только как института, но даже слова. Человечество, уподобившись всем остальным существам в природе, возвратилось в эпоху без больниц. Если уж звери обходятся без клиник, не делают инъекции и не принимают лекарства, то и люди могут как-нибудь приспособиться. Вспомните животных на воле, подумайте о том, как они выживают и сами себя исцеляют. Никаких медикаментов в грязной топи у крокодила с искалеченной конечностью нет, но не бывает у него и заражений, рана сама собой затягивается. Люди обладают схожей врожденной способностью, но они сами у себя ее отняли посредством сотворения цивилизации и благоприобретенной зависимости от лекарств. А потому выходит, что чем дальше, тем больше уступают люди животным в способности выживать. Так и образовался порочный круг вокруг больницы. К чему нам универсальные лечебные аппараты? Лучше было бы человеку вернуться в естественное состояние. И тогда будет нам самоизлечение.

Ты задумываешься. Весьма мудрено Дунлу высказала эту мысль, вероятно, она взяла ее из научной статьи собственного сочинения и высказывает мнение, чтобы добиться от тебя симпатии и помощи. С другой стороны, на этот раз Дунлу совсем не упоминает Желтого императора.

Сяцюань фыркает, видимо, по поводу ребячливости монолога. Где это в Поднебесной устраивают такие благие дела, как обеды даром и лечение забесплатно?

Чуньчао и Цююй скалят зубы:

– Природа, говоришь? Погляди вокруг себя, где тут природа? Не надо обманывать миленького Яна, он еще ребенок.

Вскоре вам на дороге попадается еще больше трупов, причем невозможно разглядеть, кто врач, а кто больной. Вы еле-еле плететесь, осторожно перешагивая через наваленные тела.

– Наверно, надо остановиться, – робко предлагает Дунлу.

– Хм, как-то сразу у тебя решимость пропала. Так недалеко и до того, чтобы стать посмешищем для мужчин, – с усмешкой откликается Сяцюань.

Мертвецов заглатывают несколько чудищ с длинными шеями, короткими головами и выдающимися вверх сдвоенными рогами. Время от времени создания поднимают глаза и приглядываются к вашей компании. Походят твари на людей, но это не обезьяны, скорее уж крысы. Это мутировавший в больничной лаборатории синтетический вид животных. В мозги им имплантировали генно-модифицированные популяции особых бактерий.

– В такой ответственный момент пусть все-таки мужчина принимает решение, – колеблется Чуньчао.

– Он нам костяк, – добавляет Цююй.

– Я-я-я… – От тебя ждут решение, а тебе не под силу его принять. Ты хоронишься за спиной у Сяцюань.

– Ой. Выглядит вроде как молодой, а по факту старенький. Смотрите-ка: голова у него выбритая, а спина сгорбленная. Бедняжка. – Цююй и Чуньчао нагоняют тебя и подхватывают под руки.

Дунлу тревожно шепчет:

– Не тяните его, больно сделаете.

Женщины бормочут и мурлыкают, они будто не в состоянии тебя отпустить. Сяцюань заключает:

– Соберитесь. – По ее решению вам надо преодолеть трупы, обойти чудищ и направляться дальше.

Ты видишь, с каким настроем идут женщины, идут, словно танцуют, точно вы на вечере литературы и искусства, напоминает тебе все это, как вы с твоими спутниками-мужчинами – Лоуби, Юдином, Сюаньцинем и Цзинпаем – безо всяких ограничений прогуливались по кораблю-госпиталю, обозревая из раза в раз превосходные картины. Но это не корабль-госпиталь, а Марс, и здесь все по-другому. Вы сторонитесь «получеловеков», проходите еще немного дальше, и вам дорогу преграждают рухнувшие перекрытия. Больница обратилась в руины. У тебя подкашиваются ноги. Четверо женщин подхватывают тебя и с громким криком тащат наверх. Еле-еле перебираетесь вы через завалы, а по ту сторону – те же обрушившиеся, да еще залитые кровавыми пятнами стены.

– Что-то не так, – проницательно замечает Сяцюань.

– А ты откуда знаешь? – спрашивает Чуньчао.

– Тебе прозорливости не хватает, – отзывается Сяцюань.

– Ты кого пытаешься запугать? Кто себя не чувствовал глупо в больнице? – возмущенно интересуется Цююй. Снова назревает ссора.

Дунлу машет на всех руками:

– Сестрицы, не надо, не надо. Думаю, лучше будет, если братишка Вэй будет между нами.

Чуньчао и Цююй в один голос заявляют:

– Отлично, миленький Ян, мы тебя защитим, золотко ты наше. Мы будем твоим караулом.

Ты спрашиваешь:

– Вы меня все разом охранять будете? Или по очереди?

Сяцюань раздраженно шикает. Остальные три женщины закатывают глаза. Сяцюань делать нечего, вот она и говорит:

– Только послушайте, как он говорит. Впрочем, это даже мило, все, как и раньше, в его духе. Не будем препираться между собой. – Лица Чуньчао и Цююй излучают самодовольство. Дунлу смотрит на тебя неотрывно, с явным страхом.

Так и оказываешься ты в окружении женщин, ни дать ни взять начинка в пирожке. Вы снова приходите на ферму. Здесь даже еще больше мертвой живности с вытекшими наружу внутренностями. И еще обретаются здесь разбредшиеся бойцы, вновь непонятно, врачи это или больные, наполовину они как люди, наполовину как дьяволы, зато все как один самцы с внешностью живых трупов, носят они при себе прихватизированные клюшки для гольфа и «амулеты божественного спасения», бродят они сквозь заросли с голодным видом, иногда останавливаются, наклоняются и принимаются зубами драть покойных. На ваше счастье, высокие растения прикрывают тебя и женщин, вас за ними не видно. Вскоре появляется еще одно стадо получеловеков. На них практически нет одежды, мутной кровью вымазаны их тела, у кого-то не хватает конечностей. Вперились в вас безжизненным взором со своей стороны зарослей получеловеки, напоминая тигров, разглядывающих из-за забора стадо ослов, с флангов направляются они быстро к вам. Все больше скапливается здесь зловонных тварей странного вида, скашивают они глаза, кривят шеи, отворяют настежь пасти, непристойно предаются злобному смеху и пищат наподобие гудка парохода. Но смотрят они неотрывно на четырех женщин, а тебя вроде как и вообще не видят. И, кажется, это тебя задевает.

– Эй, может, настало время тебя сдать, чтобы спасти себя? – испытующе уточняет Чуньчао.

– Прикройте меня, – обиженно парируешь ты голосом маленького мальчика, со смертельным ужасом наблюдая за нарастающей подобно паводку волне монстров. А те засучивают рваные рукава, показывая разодранные и раздувшиеся бицепсы. Тела у созданий темно-зеленые, с чешуйками и сочащимися слизью язвами.

– Ладно, ладно. Вот так человечишко. Будем мы тебя защищать и дальше, продолжай сидеть у нас на шее, – сквозь стиснутые зубы обещает Цююй.

Точно утратив контроль надо всеми шестью органами, Дунлу растерянно приглядывается к Сяцюань:

– Что такое…

Сяцюань нетерпеливо отзывается:

– Сохраняйте присутствие духа. Бояться нечего. Мы же и не такое видели.

Это уже совсем нелюди. Больница в процессе перехода под управление мутировавших существ. И вдруг оборотни выдавливают из глоток набор нечленораздельных звуков, с трудом вслушиваясь в которые, ты наконец разбираешь:

– Давненько мы с женщинами не сталкивались. Давненько мы с женщинами не сталкивались… Дайте-ка мы вас распробуем на вкус.

Услышав это, все четыре женщины опускают головы и молча ускоряют шаг. Причудливого вида получеловеки переходят на бег, кое у кого обе ноги взмывают ввысь, по вертикали скачут они вперед, залетая дальше вашей пятерки, кое-кто лезет поверх разделяющей вас растительности. Сяцюань подает клич, уводит вас дальше, отбиваясь от наступающих красным крестом и прикрывая тебя своим телом. Однако на стороне противника очевидный перевес, со страшными воплями продираются эти твари к вам. Ты видишь, как пара крупных рук с избытком волос цепляется за воротник Сяцюань. Та ревет точно тигрица. Ты вопишь на троицу женщин:

– Помогите ей! – Сначала было остолбенев, Чуньчао и Цююй, маша крестами и забивая нападающих, кидаются к Сяцюань и вызволяют ее. А Дунлу так и осталась стоять на прежнем месте, то ли онемев, то ли размышляя, словно ей предложили обдумать тяжелейший научный вопрос. Показывается еще больше чудовищных морд с длинными подтеками слюны. Сяцюань коротко рявкает, и четверка женщин берет тебя в круг. Уподобившись ветрякам, покровительницы размахивают имеющимися орудиями, не давая подступиться нечистой силе. Однако той все больше и больше, обступают они вашу компанию волчьей стаей и скалят зубы, наслаиваются друг на друга, маневрируя вокруг вас. Боковым зрением видно, что на стороне Дунлу вот-вот образуется брешь.

– Нет, так не пойдет. – Сяцюань оглядывается.

На лице Дунлу, точно она что-то поняла, отражается страх.

Ты про себя вопишь: «Нет, нет…»

Но Сяцюань, Чуньчао и Цююй, как по молчаливому согласию, молниеносно вытягивают три пары рук и толкают Дунлу в самую гущу получеловеков. Шумят оборотни, вцепляясь в женщину. Дунлу несколько раз крутится в воздухе, отлетают очки, и только ее крупное тело падает в дьявольские лапы, как лицо тут же мертвенно сереет, глаза закрываются, и больше уже никаких звуков она не подает. Оставшиеся три женщины пользуются шансом и утаскивают тебя прочь.

– А ее мы спасать не будем? – Ты вертишь головой, пытаясь хоть что-то увидеть, а сердце твое ходит ходуном.

Сяцюань треплет тебя по голой башке.

– Дунлу-то? Да ничего страшного. Она знает, как за себя постоять. К тому же так она принесет себя в жертву во имя дела. Она среди нас самая сильная и самая молодая, при ней эрудиция и медицинский талант, она быстро найдет общий язык с извращенцами. Если ты с этим не согласен, то мы тебя больше не будем развлекать прогулками.

Чуньчао и Цююй тянут тебя за собой. Ты с мольбой смотришь на Сяцюань, но она отвернулась и поскорее утаскивает тебя прочь.