К резервуару смертных душ стройным маршем идет сборище невообразимых тварей. Все они тоже облачены в белые халаты, однако головы у них покрыты зелеными головными повязками из разорванных мундиров, а в руках они держат белые знамена, на которых нарисован Фобос, спутник Марса. Подкатывают воины к вам со вселяющими ужас факелами. Во главе войска такой же престарелый юноша, как и ты, только у него жирная морда, большие уши, хищные глазки, свиной пятачок и блестящие возрастные пятна. Тело гигантского младенца поддерживают четыре спутника. За преждевременно постаревшим стариком следует доктор Дато во главе четырех врачей геронтологического отделения, на носилках у них лежит настоящий начальник марсианской больницы. Только по мере приближения толпы у тебя получается разглядеть, что чудаки под зелеными повязками и не люди вовсе, а обезьяны. Выглядят они все одинаково, клонированы в лаборатории в качестве живых образцов с абсолютно идентичной генетической историей. Первоначально на обезьянах тестировали медикаменты, а потом, с учетом прогнозов о том, что больницу ожидает период нестабильности, и для принятия ответных мер на больной бунт с обезьянами поработали, чтобы переделать их через миндалины в полновозрастных зверей. И миндалины здесь не для того, чтобы контролировать мысли, а для того, чтобы управлять инстинктивными телесными реакциями. Так из обезьян составили «исполинское войско», которое, в отличие от врачей, перед свирепым натиском больных не будет щадить себя и трястись за свои шкуры. Это организмы обезболенные. И еще этим нечеловеческим приматам имплантировали искусственные голосовые связки. Контроллер с помощью головной гарнитуры и микросканеров головного мозга держит под наблюдением ход мыслей обезьян, анализирует их нервную активность и исходя из нее в реальном времени отдает тварям приказы. Армию эту именуют «зеленой армией мира». Так перемешался человек со зверем, что и не различишь уже, кто и что где.

Пухляш во главе шествия свистит, и доктор Дато помогает начальнику больницы подняться, сажает его на носилках. У старика полная афония, но он не отводит взгляд от бесчинствующих в резервуаре смертных душ, словно все еще хочет собственноручно их излечить. Собственнического взора достаточно, чтобы пациенты перепугались и содрогнулись, отступая в сторонку. Обезьянье войско запевает в унисон невнятными, унылыми, очень человечными голосами:

Малыш-предводитель, доктор Дато и четверка врачей вслед за обезьяньим войском поднимает рокот:

Мощная песня обрывает спектакль больных, сразу обращая в выеденное яйцо всю вашу свистопляску. У артистов ноги подкашиваются, валятся люди в резервуар, взывая о помощи. Зеленая армия мира снова заводит песню. В один миг роли поменялись, и теперь войско стало главным действующим лицом вашего вечера литературы и искусства. Нет, они всегда тут главными и были, а все, что было прежде, – интерлюдия. Хор людей и зверей в сто крат более лихой, чем жезлы из костей и клюшки. Песня – вот оружие, которым пробили с виду грозных, а по существу немощных больных, вынуждая их обделываться под себя. Обезьянье войско, подражая движениям при совершении операций, покачивается туловищами и конечностями в такт мелодии. Громкий скрип скручивающихся суставов подавливает больных.

Ты изумлен. Откуда у больницы такие мощные резервы? Айлао, изображая спокойствие, объявляет:

– Настал момент истины! До последнего вздоха мы будем отстаивать новую больницу, в пух и прах разобьем попытку врачей взять реванш! Желтый император с нами… Не бывает прогресса без жертв! – Он направляет Дунлу вместе с Цветочным спецназом вперед, а сам прячется за спины толпы, видимо, желая из тыла руководить боем.

Медсестер обезьяны тут же рвут в клочья, разлетаются повсюду обрубки конечностей и ошметки органов. Затем очередь доходит до больных. Те ослабли от взаимного возмездия, вино и разврат опустошили их тела, израсходовали пациенты на вечере литературы и искусства в резервуаре смертных душ всю силу, куда им противостоять исполинскому войску? У генномодифицированных существ и тела, и дух крепки, быстро действуют обезьяны. Прыгают они одна за другой в воздух, потом кубарем летят вниз с растянутыми в шпагате ногами и повисают на больных. Кому-то раздирают шею, кому-то отрывают уши, кому-то откусывают нос, кому-то скручивают голову. Рухнувшей скалой оборачивается больное войско. Только так становится очевидно, что это неорганизованный сброд подставных врачей.

Совсем недавно в этом месте проходило торжество по случаю образования империи медицины, теперь же обстановка коренным образом изменилась. Ты бессилен хоть что-то предпринять, а потому ты про себя декламируешь «Трактат Желтого императора о внутреннем», чтобы подавить ужас. Не думал ты, что в больнице неожиданно возникнут дикие звери, которые смогут одолеть больных. Ты видишь, что обезьяна поймала Руссо. «Амулет божественного спасения» выпадает у него из рук, странные звуки рвутся из его плоти, нарывы в один миг лопаются, грудная клетка бешено дергается, рот харкает кровью. Руссо начинает помирать от нехватки крови, вызванной острой ее потерей. Летальным ударом стал разрыв сонной артерии. Кровь устремляется в изодранный пищевод, оттуда прорывается в желудок, от чего начинается безудержная кровавая рвота. Но в момент кончины в глазах Руссо ощущается не страдание, а удивление. Звучат его последние слова:

– Не скорбите о том, что я вас покидаю! Если я буду жить, то никому из вас не жить… – Воины-обезьяны безумно визжат. Тела их покрыты кровью, от которой скотское возбуждение только усиливается.

При всем том, что ты повидал и познал, и тебя охватывает страх. Картины гибели непереносимы для человека, сам собой от них зарождается ужас. Однако в то же время тебе кажется, что смерть Руссо отчасти во благо: он не скончался собственной смертью вследствие болезней, навеянных трудностями с дыханием, недержанием поноса, гниением органов, атрофией всего тела, он обрел категоричный конец. К тому же этот человечишка перед смертью преисполнился местью, а значит – воплотил идеал человеческого бытия, да и к тому же он принял смерть в бою. Тебе стыдно, что ты хуже других, и тотчас же ты видишь, как к тебе подскакивает обезьяний воин. Затаив дыхание, ты глядишь на тварь, точно в зеркало смотришься. Голубым светом блестят клыки острее скальпелей. Обезьяна тоже к тебе приглядывается. Ты осознаешь, что этот зверь очень юный, все в нем дышит молодостью. Про него можно сказать, что он всю жизнь посвятил делу лечения. Ты ощущаешь собственную тщетность, и, представляя, каким ты будешь в то мгновение, когда тебя раздерут на кусочки, ты невольно улыбаешься. Многовато смертей ты уже пережил, но будет преувеличением сказать, что ты привык к смерти. Перед наступлением смертного часа тебя сковывает паника. Ты усердно пробуешь понять, как же так получилось, что только-только воссозданная империя в одночасье рухнула, что исчез составленный из одних традиционных целебных трав Космос. Ты – всего-то смертная душа, в которой хоть шаром покати, твоя смерть будет лишь малой частичкой в общей гибели Космоса. Ты протягиваешь руки навстречу исполинскому войску, будто давненько дожидался этого самого момента. Таковы были твои изначальные ожидания от больницы.

Кто-то оттаскивает тебя в сторону. Ты словно пробуждаешься ото сна, вздрагиваешь, поворачиваешься кругом, хочешь бежать. А это Сяцюань, в решающий момент она вернулась, снова тебя спасла. Обезьяна при виде военной врачихи среднего возраста тут же цепенеет. Сяцюань же прыскает анестетиком, валя зверя.

Ты, не зная, радоваться тебе или печалиться, спрашиваешь:

– Зачем ты меня спасаешь? Вернулась к своим обязанностям?

Она отвечает:

– Бежим. Не поддавайся соблазну умереть. Это не то же самое, что спиться.

Ты все-таки ощущаешь, что вас связывают какие-то более глубинные нити.

Вы проникаете в ряды разбитой армии больных. Айлао, ведя за собой Дунлу, выдвигается вперед. Назначенные им кадры либо померли, либо бежали, либо сдались. Обезьяны прыгают и носятся в воздухе. А Желтый император так и не явился собственной персоной на помощь больным. Ты думаешь, что после всех метаний туда-сюда больница так и осталась в руках врачей. Больные недооценили ангелов в белых халатах. Неправильно пациенты поняли ситуацию, серьезно просчитались в отношении противника. Больной бунт не увенчался успехом. Не поменяв природы больницы, никоим образом нельзя из подчиненных сделаться подчиняющими. Такой порядок был установлен еще при добравшейся до Марса монашеской экспедиции. Ты не удерживаешься от того, чтобы мысленно не похулить Айлао: насколько же впал в маразм самоназванный отец, самопровозглашенный преемник и глашатай Желтого императора. Ты пользуешься возможностью и бежишь вместе с Сяцюань. Но обезьянье войско быстро нагоняет и хватает вас.